Когда Юг столкнулся с тяжелейшим финансовым кризисом конца 1990-х годов, а Север — с необходимость накормить свое голодающее население, обе Кореи открылись внешнему миру (одна по собственному выбору, а другая в силу безвыходных обстоятельств). Нормализация отношений с Китаем и Советским Союзом не только принесла Южной Корее немалую экономическую выгоду, но и решила проблему низкой рождаемости в сельских районах. Этнические корейцы из Китая и СССР стали возвращаться на родину, что вызвало первую волну межнациональных браков, которые сегодня составляют 13 % всех браков в Республике Корея. Благодаря политике «солнечного тепла» Кима появились признаки оттепели в отношениях с Севером, что позволило семьям, разделенным Корейской войной, впервые воссоединиться. Смерть Ким Ир Сена и голод привели к появлению в Северной Корее рынков, которые помогли людям выжить. Ослабление традиционных союзов КНДР и опустошительный голод поставили под сомнение жизнеспособность идеологии чучхе, вынудив Ким Чен Ира обратиться за помощью к внешнему миру и даже своему заклятому врагу-близнецу.

Разные траектории развития двух Корей, особенно в 1980-х и 1990-х годах, когда Северная Корея все больше закрывалась от мира, а Южная, напротив, стремительно интегрировалась в глобальные рынки, создали этим странам совершенно разные репутации. Юг стал ассоциироваться с понятием «Ким-шик» и даже превзошел Японию, став главным азиатским законодателем стиля в моде, музыке, киноиндустрии, производстве телесериалов и другой культурной продукции. В 2000-е годы произошла удивительная трансформация южнокорейского общества, обусловленная глобализацией и цифровой революцией, что привело к открытому обсуждению таких табуированных тем, как гомосексуализм, и конфронтации по поводу превращения Южной Кореи в мультиэтническую и мультикультурную нацию. Производство и потребление корейской популярной культуры после азиатского финансового кризиса отразило новую динамику и сложности межрегиональной циркуляции, которые бросили вызов давним представлениям о центре (которым обычно считался Запад) и периферии. Между тем использование Джорджем Бушем термина «ось зла»¹¹⁸ по иронии судьбы спровоцировало глобальное увлечение Северной Кореей, ее загадочным лидером-затворником Ким Чен Иром и его оружием массового уничтожения. КНДР, которую Запад считал опасной страной-изгоем, продолжала черпать вдохновение в своем революционном прошлом, пытаясь найти свое место в новом мировом порядке.

Каминг-аут!!!!!!!!!!!!!

Частичное ослабление цензуры, начавшееся в конце 1980-х годов, способствовало проникновению в корейскую популярную культуру таких запретных тем, как добрачный секс, сексуальное насилие и харассмент. Эти дебаты сигнализировали о том, что долгая история репрессий и авторитарного правления в Южной Корее уходит в прошлое, однако тема гомосексуализма практически не вызывала общественного интереса вплоть до 2000-х годов, когда один известный актер открыто заявил о своей нетрадиционной сексуальной ориентации. В сентябре 2000 года Хон Сок Чхон признался, что он гей, и его многообещающая карьера популярного телеведущего рухнула. Ни в Конституции Южной Кореи, ни в Гражданском уголовном кодексе гомосексуальность не упоминалась, а термин «каминг-аут»¹¹⁹ не был частью культурного лексикона. Всемирный обзор ценностей¹²⁰, проведенный в период с 1994 по 2004 гг., показал, что 53 % корейцев не одобряли гомосексуализм. Публичное признание Хона сделало гомосексуальность предметом активного обсуждения и создало новый социальный дискурс.

Хон Сок Чхон (Hong Seokcheon, 1971 г. р.) родился в уезде Чхонъян провинции Чхунчхон-Намдо. Он начал свою карьеру в качестве манекенщика, а затем перешел на телевидение и стал работать репортером информационного центра Live TV. Хон объявил о своей ориентации будучи на пике карьеры. Он регулярно появлялся в южнокорейской версии «Улицы Сезам» (PoPoPo) и получил восторженные отзывы за роль в ситкоме 1990-х годов «Три мужчины, три женщины» (англ. Three Men, Three Women, 1993), в котором он играл женоподобного модельера по имени Пойзон.

Фото 10. Северокорейский мальчик, занимающийся каллиграфией.

Фото 11. Надписи, оставленные самоубийцами на перилах моста Мапо (Сеул)

Когда поползли слухи о том, что Хон — гей, друзья и коллеги посоветовали ему не рассказывать о своей сексуальной ориентации, если он не хочет лишиться работы. Однако Хона все больше тяготила необходимость скрывать своё истинное Я. В отличие от своих друзей-геев в Амстердаме, Нью-Йорке и Сан-Франциско он не мог жить свободной, нормальной жизнью. Во время съемок эстрадного шоу ведущий-юморист в шутку спросил, нравятся ли Хону мужчины, и тот откровенно ответил — «Да». Хотя продюсеры и вырезали его ответ, Хон Сок Чхон не стал отрицать свою сексуальную ориентацию, когда журналист, присутствовавший на шоу, обратился к нему с аналогичным вопросом.

Реакция не заставила себя ждать: всего за один день Хон лишился всех своих ролей на телевидении, рекламных контрактов и работы на радио. Немногие продюсеры были готовы проверить, как их аудитория отнесется к гомосексуализму. Большинство жителей Южной Кореи ничего не знали о подпольной гей-культуре у себя на родине. В 1990-х годах гомосексуалисты встречались в театрах Пагода Парка¹²¹, Мёндоне¹²² или узких переулках Наквондона, одного из крупнейших районов «красных фонарей» в Сеуле и основного места встречи гомосексуалистов. Здесь, в окружении работников секс-индустрии и гангстеров, они создали свой ижок сеге (край света) с гей-саунами, жокбанами (маленькими комнатами для любовных утех) и гей-барами. В 1990-х уже сформировалось несколько важных гей-организаций, хотя в целом они все еще были редкостью. Южнокорейские группы по защите прав гомосексуалистов Чингусай («Между друзьями», 1994) и лесбиянок Гириккири («Между нами», 1994) позволили студентам колледжей открыто выстраивать отношения с представителями своего пола. В Итхэвоне¹²³, районе, прилегающем к американской военной базе в округе Йонсан-гу, начал формироваться транснациональный гей-квартал, где корейские гомосексуалисты могли встречаться с иностранцами и военнослужащими. Система электронных досок объявлений BBS под управлением Chollian, Hitel и Nownuri предоставляла ценную информацию о ВИЧ и СПИДе, а также площадку, где геи могли открыто общаться друг с другом и создавать сообщество. Однако южнокорейское общество предпочитало не замечать всего этого буйства однополой жизни, не говоря уже о гомосексуальных мужчинах и женщинах, живущих среди них.

Будучи первым открытым геем среди знаменитостей, Хон Сок Чхон ощутил на себе всю тяжесть социального остракизма. Его родители, ошеломленные скандальными новостями о своем сыне, умоляли его передумать. Медиаиндустрия, сделавшая Хона звездой, теперь превратила его в изгоя. Угрозы убийством заставили его опасаться за свою жизнь. Доведенный до отчаяния, он стал крепко выпивать и подумывать о самоубийстве. Оглядываясь назад, Хон Сок Чхон объясняет реакцию общества невежеством, потому что в то время многие корейцы считали гомосексуализм болезнью, обусловленной СПИДом или психическим расстройством. СМИ воспользовались признанием Хона, чтобы вынести на обсуждение проблему насильственного помещения гомосексуалистов в психиатрические лечебницы и травли, доводящей их до самоубийства. Вскоре дискриминацию геев все чаще стали рассматривать как нарушение прав человека. Когда в июле 2007 года Национальная комиссия по правам человека рекомендовала правительству разработать законопроект о недискриминации, самый решительный протест исходил от консервативного христианского сообщества, составлявшего треть населения Южной Кореи и считавшего гомосексуализм мерзостью (это отношение не изменилось и сегодня). Политика вооруженных сил, а именно статья 92 Военно-уголовного кодекса, по-прежнему квалифицирует однополые половые акты как сексуальное домогательство, а нарушители приговариваются к тюремному заключению сроком до одного года.