Некоторые даже вложили личные средства в этот исторический культурный обмен. Йоко Нагаэ Ческина, японская филантропка, живущая в Италии, сделала щедрое пожертвование, а Пак Сам Гу (Bak Samgu, 1945 г. р.), председатель чеболя Kumho Group, предоставил самолет Boeing 747 авиакомпании Asiana Airlines для отправки оркестра в Пхеньян. Чтобы сделать культурный обмен наиболее эффективным, дирижер Лорин Маазель организовал совместные мастер-классы для северокорейских музыкантов и членов филармонии. Сторонники мероприятия считали его важным шагом на пути к миру, а противники — пиар-ходом Севера с целью придать легитимность своему режиму, исполнив оду Ким Чен Иру. В 1956 году Бостонский симфонический оркестр стал первым американским оркестром, выступившим в Советском Союзе; Филадельфийский оркестр посещал Китай в 1973 году, однако это был первый случай, когда музыканты крупного американского оркестра (130 человек) ступили на сцену в Пхеньяне. Поклонники классической музыки искали в подборке произведений скрытые смыслы. В стране, где запрещена музыка в стиле джаз, оркестровая пьеса «Американец в Париже» Джорджа Гершвина казалась подрывной, а симфония № 9 Дворжака «Из Нового Света», вдохновленная духовной музыкой коренных американцев и афроамериканцев, подчеркивала культурное разнообразие Америки. Учитывая поддержку Севером движения «Черные пантеры» в 1970-х годах, северокорейские чиновники, возможно, воспринимали это произведение с иронией, как символ угнетения Америкой бесправных. Вечерний концерт завершился популярной корейской народной песней «Ариран», напоминающей корейцам об их разделенной земле. Хотя Ким Чен Ир по понятным причинам отсутствовал, присутствие на концерте Лян Хён Сопа (Yang Hyeongseop, 1925–2022), председателя президиума Верховного народного собрания КНДР, придало мероприятию официальный статус. Каковы бы ни были скрытые мотивы, тем вечером Нью-Йоркский филармонический оркестр играл в зале Большого театра Восточного Пхеньяна, вселяя в сердца людей надежду на мир, прощение и исцеление.

Изумительная музыка, доносившаяся с Севера, не могла залечить раны, оставленные жестоким подавлением инакомыслия на Юге с момента его рождения. В период с конца октября 1948 года по июль 1949 года в уезде Куре (провинция Чолла-Намдо), где были расквартированы три полка южнокорейской армии, полиция без разбора пытала и убивала гражданских лиц вскоре после восстания в Йосу-Сунчхоне в октябре 1948 года. Тогда две тысячи солдат подняли мятеж против антикоммунистического правительства Ли Сын Мана в знак несогласия с кровавым подавлением восстания на острове Чеджудо, жители которого выступали против проведения раздельных выборов на Юге и Севере. Члены Ассоциации корейской молодежи (Korean Youth Association) уезда Куре тоже участвовали в систематическом уничтожении мирных жителей, провоцируя конфликты и давая ложные показания против гражданских, которые якобы пособничали местным коммунистам. Осуществив выездные экспертизы и полевые исследования, 18 июня 2007 года группа археологов провела эксгумацию около семидесяти задержанных полицией Куре гражданских лиц, которые были казнены во дворе полицейского участка без надлежащего судебного разбирательства и захоронены у горы Бонсон.

После того, как в Южной Африке была создана Комиссия по установлению истины и примирению, целью которой являлось примирение с наследием апартеида и колониализма, Южная Корея в 2000 году создала собственную комиссию, чтобы сразиться с призраками прошлого. Когда первая Комиссия по установлению истины (Президентская комиссия по расследованию подозрительных смертей за период с 1975 по 1987 год) при президенте Ким Дэ Чжуне завершила свою работу в 2004 году, Национальное собрание потребовало более подробного отчета независимой комиссии, чтобы разобраться в таких трагических эпизодах современной истории Кореи, как японский колониализм, национальный раскол, три долгих десятилетия диктатуры, судьба корейской диаспоры за рубежом и т. д., которые были «заметены под ковер» холодной войной и диктатурой. 1 декабря 2005 года Национальное собрание Республики Корея приняло закон о создании независимой Комиссии по установлению истины и примирению (КИП), в сферу компетенции которой вошли политические убийства, пытки, насильственные исчезновения¹⁵¹, сфабрикованные судебные процессы, казни и другие нарушения прав человека, совершенные государством.

При участии одной женщины и четырнадцати мужчин-следователей и поддержке штата из 240 человек, комиссия, годовой бюджет которой составлял девятнадцать миллионов долларов, приступила к расследованию различных злодеяний, совершенных с 1910 по 1993 гг., на основании жалоб, поданных гражданскими лицами. В итоговом отчете была представлена информация о массовых убийствах гражданского населения и нарушениях прав человека, разглашение данных о которых прежде считалось нарушением Закона о национальной безопасности. По итогам расследования были опубликованы четыре тома и два электронных файла, которые стали достоянием общественности в декабре 2010 года. В связи с упомянутыми выше массовыми убийствами в уезде Куре комиссия посоветовала правительству Южной Кореи принести официальные извинения семьям жертв, восстановить доброе имя погибших, отредактировав исторические записи с учетом сделанных комиссией выводов, а также использовать результаты расследования для просвещения общественности.

Человеческое лицо трагедии придают рассказы конкретных людей, например, история Со Чан Дока (Seo Changdeok, 1948 г. р.), рыбака, которого в 1967 году северокорейцы шесть дней держали в плену. На протяжении тридцати трех дней он подвергался жестоким пыткам от рук силовиков Ли Сын Мана и был вынужден сделать ложное признание о том, что он является северокорейским шпионом. Другой резонансный случай — история Им Сон Гука (Im Seongguk, 1950–85 гг.), которого силы безопасности пытали на протяжении двадцати восьми часов в Кванджу, в результате чего он умер от удара током. Отчет комиссии содержал шокирующие свидетельства нарушений гражданских прав со стороны КЦРУ, фальсификации обвинений в шпионаже в отношении отдельных лиц с использованием Закона о национальной безопасности и Антикоммунистического закона, а также жутких массовых убийств граждан во время Корейской войны правыми группами линчевателей и военнослужащими Республики Корея. Чтобы установить истину о событиях прошлого, комиссия призвала различные государственные органы, причастные к совершению этих злодеяний, рассекретить документы. К их числу относятся национальная полиция, Министерство обороны и Национальная разведывательная служба. Все они по требованию комиссии должны были сотрудничать со следователями при определении мест захоронений на основании свидетельств очевидцев. Члены комиссий по установлению истины проводили встречи и семинары с различными правительственными организациями, а также делились своими выводами и тесно сотрудничали с местными организациями при опрашивании членов семей погибших и эксгумации тел.

Когда в феврале 2008 года консервативная Партия великой страны (англ. Grand National Party)¹⁵² взяла под свой контроль Национальное собрание при президенте Ли Мён Баке, членов комиссии стали вынуждать завершить работу, значительно сократив бюджет и введя ограничения на проведение расследований. Прогрессисты столкнулись с консерваторами, когда Син Чжи Хо (Sin Jiho), депутат Партии великой страны, вынес на рассмотрение законопроект об объединении нескольких комиссий по установлению истины, поскольку разгорелись споры по поводу содержания документов. К моменту роспуска КИП в июне 2010 года были расследованы тысячи случаев внесудебных расправ, массовых казней и пыток. Важность и историческая значимость доклада комиссии заключалась в том, что в нем основное внимание уделялось показаниям жертв, и в очень конфуцианской манере была предпринята попытка исправить ошибки прошлого, восстановив доброе имя обвиняемых вместо того, чтобы осудить тех, кто совершал злодеяния.