Еще одна форма культурного капитала, необходимая Корее в ее борьбе за глобальное влияние — это владение английским, гарантирующее успех на рынке труда. Потенциальные работодатели обычно требуют от соискателей сдачи TOEFL (тест по английскому языку как иностранному) или TOEIC (тест по английскому языку для международного общения в деловой среде), чтобы продемонстрировать уровень владения языком. В 1997 году Министерство образования сделало обязательным изучение английского языка в начальной школе, но родители продолжали вкладывать средства в дополнительные занятия по этому предмету. Согласно отчету Института экономических исследований Samsung 2008 года, корейцы ежегодно тратили около пятнадцати триллионов вон ($15,8 млрд) на изучение английского языка. Кроме того, более сорока тысяч школьников вместе со своими матерями переехали в англоязычные страны, такие как Австралия, Канада, Индия, Малайзия, Новая Зеландия, Филиппины, Сингапур и США, а их отцы остались дома. Движимые желанием дать своим детям преимущество в виде владения английским языком, эти семьи «диких гусей»¹⁴² изменили традиционные схемы миграции, что потребовало больших финансовых, социальных и психологических затрат. Перебравшись на Запад, им приходится иметь дело с целым рядом эмоциональных проблем. Корейские студенты, составляющие третью по величине группу иностранных студентов в США, ощущают себя аутсайдерами, столкнувшись с чуждыми им культурными ценностями и языковым барьером, особенно в начале обучения за рубежом. Исследования показали, что они реже обращаются к психотерапевтам для лечения таких состояний, как депрессия и тревога, из-за социальной стигмы и культурного дискомфорта, связанного с обращением за помощью. Пары, живущие в разлуке, чувствуют, что отдаляются друг от друга, но оправдывают свое решение тем, что их долг — пожертвовать своим счастьем ради блага детей.

Зацикленность корейцев на дипломах об образовании и стремление добиться успеха привели к двум крупным инцидентам, потрясшим академический мир. В 2007 году, вскоре после того, как Син Чон А (Sin Jeong-a, 1972 г. р.) назначили одним из кураторов биеннале 2008 года в Кванджу, Университет Тангук обвинил ее в подделке диплома доктора наук Йельского университета, что вызвало скандал национального масштаба. Пресса изображала ее коварной соблазнительницей, которая воспользовалась связями своего влиятельного любовника Пён Ян Гёна (Byeon Yanggyun, 1949 г. р.), бывшего секретаря президента Но Му Хёна и выпускника Йельского университета, для получения государственного финансирования, которое помогло ей сделать карьеру и стать воплощением успешной кореянки. А тем временем Хван У Сок (Hwan Useok, 1953 г. р.), профессор териогенологии¹⁴³ и биотехнологии Сеульского национального университета, тоже оказался втянут в глобальный скандал. В 2004 и 2005 годах сфальсифицированные результаты его экспериментов по изучению стволовых клеток появились в таких известных научных журналах, как Science. Хвана, прежде считавшегося гордостью Кореи, обвинили в растрате и нарушении законов биоэтики и уволили из университета.

Эти два нашумевших случая свидетельствуют не только о сильном давлении на ученых, от которых требуют достижений мирового уровня, но и о проблеме плагиата и подделок в Республике Корея. Южная Корея имеет долгую историю производства фальсификата, от поддельных костюмов Пьера Кардена в Мёндоне в 1970-х годах до фальшивой продукции Nike и Adidas в 1980-х. Производители контрафакта в таких районах, как Тондэмунгу¹⁴⁴ процветали до недавнего времени, пока правительство не начало пресекать нарушения прав интеллектуальной собственности, что, в свою очередь, вытеснило пиратство за пределы РК, в такие страны, как Китай и Вьетнам, где корейские производители подделок продолжают промышлять на одном из крупнейших рынков контрафакта в мире. Так что многие ученые не считали зазорным мошенничество в «Республике Подделок». Взять, к примеру, множество незавершенных споров в области интеллектуальной собственности и авторского права, в частности, судебное преследование Samsung за нарушение патентного права (несмотря на подписание многочисленных международных договоров об интеллектуальной собственности) и признание американским судом в августе 2012 года Samsung виновной в копировании дизайна Apple iPhone. В условиях высокой конкуренции на академическом рынке труда и крайне ограниченного набора вакансий в элитных учебных заведениях плагиат и фальсификация приобретают все более угрожающие масштабы и изощренные формы, как мы сможем убедиться на примере Син Чон А и Хван У Сока.

Син Чон А прежде уже оказывалась в центре внимания прессы. В 1995 году двадцатитрехлетняя Син была в числе выживших, извлеченных из-под обломков торгового центра Сампун¹⁴⁵ после восьмичасового пребывания в ловушке. Это было одно из самых смертоносных обрушений зданий до теракта 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Катастрофа в Сеуле унесла жизни 502 человек, еще 937 получили ранения. Подобно подростку-аферисту Фрэнку Абигнейлу из биографической криминальной драмы 2002 года «Поймай меня, если сможешь» (англ. Catch Me If You Can) с Леонардо Ди Каприо в главной роли, Син благодаря дружбе с арт-дилерами и меценатами, а также наличию двух поддельных дипломов об окончании Канзасского и Йельского университетов смогла получить престижнейшую работу в художественном музее Кумхо в Сеуле в 1997 году. Подавая заявление на должность ассистента профессора в Университете Тангук, Син представила статью «Гийом Аполлинер: Вдохновитель примитивизма, Пикабиа и Дюшана»¹⁴⁶, которая, как выяснилось впоследствии, оказалась копией докторской диссертации греческой исследовательницы Екатерини Самалтану-Циакма (Ekaterini Samaltanou-Tsiakma), которую та защитила в Университете Вирджинии в 1981 году. К 2002 году Син стала главным куратором художественной галереи современного искусства Сонкок, одной из лучших в Сеуле. А тем временем сотрудники факультета искусств университета Тангук заподозрили¹⁴⁷, что Син Чон А не проходила обучение в Йельском университете. Когда представители последнего подтвердили, что диплом Син — подделка, к их удивлению, Университет Тангук в 2008 году подал иск на пятьдесят миллионов долларов против Йельского университета, предъявив суду отправленный сотрудником этого учебного заведения факс, подтверждающий подлинность диплома Син Чон А (который оказался административной ошибкой). Расследование показало, что Син поднялась на вершину мира науки и искусства, имея лишь школьный аттестат, что стало очередным подтверждением коррумпированности элиты и царящего в этой среде кумовства. Пикантные фотографии ее любовника — ближайшего помощника президента Но Му Хёна — прояснили, как именно Син удалось занять столь престижные должности. В итоге Син Чон А отделалась мягким приговором: восемнадцать месяцев тюремного заключения за подделку документов и присвоение денег художественной галереи Сонкок.

Аналогичное фиаско потерпел еще один профессор — Хван У Сок, которого перестали считать национальным героем после того, как журнал Nature обвинил его в фабрикации доказательств успешного клонирования эмбриональных стволовых клеток человека, опубликованных в престижном журнале Science в 2004 и 2005 годах. В отличие от Син Чон А, дипломы Хвана были настоящими, однако в ходе своих исследований он дерзко пренебрег всеми законами биоэтики. Хван получил степень магистра в области ветеринарной медицины и доктора териогенологии в Сеульском национальном университете. Проработав некоторое время в Университете Хоккайдо, в 1986 году он вернулся в свою альма-матер. Стремительный взлет Хвана к славе начался в 1999 году, когда он заявил об успешном клонировании коровы — потрясающее достижение, хотя и ничем не подтвержденное. В мае 2004 года Хван опубликовал новую статью в журнале Science, в которой утверждал, что он и его коллеги совершили биотехнологический прорыв, создав одиннадцать линий человеческих эмбриональных стволовых клеток из 185 яйцеклеток, после чего получил множество грантов от Министерства науки и технологий и других ведомств. Вскоре Хван возглавил только что построенный Всемирный банк стволовых клеток (англ. World Stem Cell Hub) при Госпитале Сеульского национального университета и приобрел репутацию национального героя. Возможность извлечения стволовых клеток из клонированного человеческого эмбриона была революционной и давала шанс на разработку новых методов лечения травм спинного мозга и болезни Альцгеймера. Хван вновь потряс весь мир, когда в 2005 году представил вниманию общественности Снуппи¹⁴⁸, первую клонированную собаку, щенка породы афганская борзая, которого журнал Time назвал «Изобретением года».