С середины 1950-х годов более 200 000 корейских детей были усыновлены семьями из западных стран. Возвращение на родину, чтобы найти биологических родственников стало обычным явлением: около трех тысяч человек ежегодно прибывают в Корею с этой целью, часть из них в рамках спонсируемых правительством и другими организациями программ. В 1999 году члены GOA'L вместе с другими усыновленными и местными общественными группами выступили за то, чтобы усыновленные имели право на получение визы F-4 (этнические корейцы) в соответствии с Законом о корейцах, проживающих за рубежом (англ. Overseas Koreans Act). Эта виза могла бы существенно упростить процесс их возвращения на родину за счет предоставления права на долгосрочное пребывание в стране и активное сотрудничество с корейскими гражданами при поиске биологических родителей. 24 апреля 2010 года Национальное собрание приняло поправку к Закону о гражданстве, позволяющую усыновленным восстановить корейское гражданство без необходимости отказываться от своего нынешнего гражданства. Эта поправка очень важна, поскольку прежде усыновленные теряли корейское гражданство сразу после усыновления и выезда из страны. 18 апреля 2011 года тринадцать усыновленных из Канады, Франции, Германии, Нидерландов, Швейцарии и США позировали перед камерами в Министерстве юстиции, став первыми этническими корейцами, усыновленными иностранцами, которые получили корейское гражданство. В своих мемуарах «Мимолетные видения» (англ. Fugitive Visions) Джейн Чон Тренка (Jane Jeong Trenka, 1972 г. р.) очень откровенно рассказывает о борьбе усыновленных за свою идентичность в Соединенных Штатах. Этнографический стиль повествования автора дает читателю представление о коллективном опыте усыновленных, которые предпочли вернуться и жить в Корее. Джейн Чон Тренка исследует чувство тоски по родине, возникающее у корейцев в Америке, их изоляцию в Корее из-за языкового барьера и невозможности вписаться в однородное общество (и в то же время чувство идентичности и принадлежности).

Борьба детей смешанного происхождения и приемных детей за свое место в корейском обществе уходит корнями в историю Южной Кореи как основной продукт Pax Americana (лат. «Американский мир) и корейского национализма. Возвращение усыновленных корейцев обнажило уродливые реалии дискриминации детей смешанного происхождения и социальной стигматизации их матерей, которые все еще скрываются за фасадом прогресса и процветания.

Становление Южной Кореи в качестве мировой экономической державы породило беспокойство по поводу того, как обогнать конкурентов. Преуспевающие жители Южной Кореи стали искать новые способы дать своим детям конкурентное преимущество для достижения успеха в глобальной экономике. Частное образование (квавэ), запрещенное президентом Чон Ду Хваном с 1980 по 1990 год для «поощрения равенства», могло стать трамплином к успеху. Сегодня по всей стране появилось множество коммерческих хагвонов, частных школ, предлагающих помощь в подготовке к важнейшим вступительным экзаменам в среднюю школу и университет. Для некоторых детей хагвон — это также место, где можно пообщаться с друзьями, что очень важно, учитывая их загруженность в школе. К 2010 году число хагвонов в Южной Корее достигло семидесяти тысяч и привело к росту цен на недвижимость в районах, где расположены самые престижные из них.

Переплетение истории элитного образования и недвижимости наиболее наглядно можно проследить на примере района Каннам. В 1970-х годах правительство Сеула в рамках программы по благоустройству города инициировало перенос нескольких лучших начальных и средних школ в Каннам, и вскоре эти учебные заведения стали ассоциироваться с успешным поступлением в элитные средние школы и университеты. Сегодня наибольшее число хагвонов сконцентрировано в квартале Тэчи-дон района Каннам, который называют «Меккой частного образования». Стоимость недвижимости резко возросла, цена квартир в жилых комплексах Ынма или Усон увеличилась на 300 % даже несмотря на то, что они выглядят как ветхие развалюхи. Большинство местных зданий (пяти- или шестиэтажных) пестрят вывесками, рекламирующими подготовительные школы по математике, английскому языку и другим предметам. По статистике, дети, прошедшие подготовку в хагвонах Тэчи-дона, имеют наибольший шанс поступить в тройку самых престижных вузов Южной Кореи (Сеульский национальный университет, Университет Корё и Университет Ёнсе), а также университеты Лиги плюща в США. Район всегда переполнен родителями, учениками и желтыми школьными автобусами, стоящими в очереди на тесных улицах, чтобы развезти учеников по разным хагвонам.

В среднем южнокорейские родители ежегодно тратят более пятнадцати миллиардов долларов на частное образование, что более чем в три раза превышает средний показатель по другим странам-членам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). В 2010 году 74 % всех учащихся посещали дополнительные занятия в хагвонах или пользовались услугами частных репетиторов, что в среднем обходилось в 2600 долларов на одного учащегося в год. В 2008 году государство ограничило время работы хагвонов в Сеуле до 22 часов и даже вознаграждало граждан за информацию о нарушителях, чтобы стабилизировать ситуацию. Несмотря на все эти законодательные меры, родители по-прежнему предпочитают отправлять детей в небольшие, частные и дорогие хагвоны вместо более крупных, но менее престижных. Прием в лучшие хагвоны осуществляется на конкурсной основе и зависит от результатов тестов. Ученики лучших хагвонов значительно опережают своих сверстников из других стран по чтению и математике, что побудило президента Барака Обаму с восторгом отзываться о южнокорейских родителях, охотно вкладывающих средства в образование своих детей, и сокрушаться по поводу того, насколько от них отстали американские школьники. Без одержимости образованием Южная Корея, возможно, не достигла бы нынешних успехов, однако это потребовало больших жертв от корейского народа и особенно детей.

Единообразный учебный план, разработанный правительством, и постоянный акцент на важности образования привели к плохой успеваемости учеников, привыкших к жесткой иерархической системе; эта система также подавляет креативность и новаторство. Наибольшей мотивацией для обучения в элитном хагвоне является поступление в один из трех самых престижных университетов Южной Кореи. Поступление в университет настолько важно для будущего учеников, что родители готовы вкладывать большие деньги в частное образование. В день вступительных экзаменов родители собираются в церквях и храмах, чтобы помолиться об успехе своих детей; самолетам не разрешают взлетать, чтобы снизить уровень шума; а офисы и фондовый рынок открываются позже, чтобы учащиеся могли без пробок добраться до места сдачи экзаменов. Неудивительно, что в столь напряженной обстановке дети испытывают невероятный стресс. Учащиеся из Южной Кореи являются самыми несчастными среди стран ОЭСР и чаще всего совершают самоубийства. Результаты тестов и статистика приема в университеты показывают, что инвестирование в посещение элитного хагвона действительно приносит свои плоды (хотя это и не единственный фактор). К примеру, в 2000 году из 713 сеульских старшеклассников, поступивших в Сеульский национальный университет, 292 (41%) проживали в районе Каннам, причем большинство из них посещали самый престижный хагвон Тэчи-дона. В 2019 году статистика не изменилась.

Конкурентная система образования в Южной Корее привела к появлению нового типа «матери-менеджера». Еще в 1964 году матери начали принимать участие в образовательной политике: когда выяснилось, что на один из вопросов вступительного экзамена об ингредиентах ириски можно было дать сразу два правильных ответа, возмущенные матери начали готовить ириски с использованием альтернативного ингредиента прямо у здания Министерства образования, чтобы выразить свое возмущение допущенной ошибкой. В конечном итоге давление со стороны матерей привело к отставке заместителя министра образования и суперинтенданта Сеула, а несколько десятков студентов были зачислены в вуз задним числом. Сегодня матери часто собираются в кафе Тэчи-дона, чтобы поделиться опытом или нанять менеджера по образованию, который поможет их ребенку поступить в престижный хагвон. Этот феномен запечатлен в недавно вышедшем мегапопулярном телесериале канала JTBC «Небесный замок» (SKY Castle¹⁴¹, 2018). Матери (даже высокообразованные) нередко отказываются от карьеры, чтобы целый день заниматься детьми и их образованием, посвящая всю свою жизнь их успеху. Таким женщинам дают прозвище «Каннам аджумма» (женщина средних лет из Каннама) или менее благозвучное «мамаша Тэчи-дон», аналог «матери-тигрицы» в США. В целом, критики осуждают существование хагвонов за то, что они усиливают разрыв между бедными и богатыми в Южной Корее.