Для большинства рабочих-мигрантов суровое испытание, которому подверглась Чандра Гурунг, не стало неожиданностью. Отсутствие законов, защищающих иностранных рабочих, вынуждало их трудиться сверхурочно, чтобы выплачивать долги с процентами посредникам, которые привезли их в Корею. Большинство неквалифицированных рабочих, устроившихся на корейские заводы, не имели представления об опасных химических веществах и не проходили специального обучения по эксплуатации заводского оборудования. Все это приводило к несчастным случаям на производстве, возникновению профессиональных заболеваний и нещадной эксплуатации со стороны работодателей, которые знали, что мигранты не смогут пожаловаться властям.

В начале 1990-х годов в Южной Корее была создана Система производственного обучения, в рамках которой временных иностранных работников относили к числу стажеров (учеников), а не легальных рабочих. Растущее число нелегальных рабочих побудило правительство внедрить Систему разрешений на работу (СРР) и визовый статус E-9 (непрофессиональная занятость), которые позволили компаниям, испытывающим острую нехватку рабочей силы, нанимать рабочих-мигрантов легально. Большинство доступных этим людям вакансий были из категории «3D» (англ. dirty, dangerous, demanding; букв. грязными, опасными, физически изматывающими), их труд должен был избавить корейских рабочих от необходимости выполнять чёрную работу. В рамках СРР были заключены двусторонние соглашения с шестнадцатью странами, что привело к упрощению трансграничной трудовой миграции в Азии, увеличению числа рабочих-мигрантов в Корее, а также созданию более 180 НПО и групп оказания помощи мигрантам. Рост числа браков между мигрантами и корейцами в сельской местности способствовал появлению первой волны мультикультурных семей: с 2006 по 2012 год было зарегистрировано 238 000 международных браков; самую большую группу составили вьетнамские женщины, за ними следуют чосонджоки (этнические корейцы, проживающие в Китае). Несмотря на то, что международные брачные агентства процветают в Южной Корее уже более десяти лет, помогая тысячам корейских холостяков из сельской местности заключить брак с иностранками, последние по прибытии в Корею зачастую сталкиваются с такими проблемами, как слишком большая разница в возрасте, одиночество, депрессия, а также языковые и культурные барьеры, которые являются основной причиной распространенности домашнего насилия и разводов.

В 2006 году Хайнс Уорд (Hines Ward, 1976 г. р.) из команды «Питтсбург Стилерз», ставший первым корейцем смешанного происхождения, удостоенным звания самого ценного игрока Суперкубка XL, оказался в центре внимания южнокорейских СМИ. Считавшийся прежде изгоем Уорд вернулся вместе с матерью в родной Сеул, где его с распростертыми объятиями встретили корейцы. Пожертвовав один миллион долларов на создание Hines Ward Helping Hands Foundation, фонда по оказанию помощи детям от смешанных браков в Корее, Уорд вынес на публичное обсуждение проблему расовой и социальной дискриминации. Судьбы детей смешанного происхождения в Корее и возвращение на родину сотен усыновленных иностранцами корейцев из пятнадцати стран (таких как Бельгия, Дания, Франция, Швеция и США), ищущих своих родных, заставили людей задуматься и критически переосмыслить практику международного усыновления, а также бедственное положение матерей-одиночек, лишенных адекватной социальной поддержки и пособий.

5 февраля 2006 года Хайнс Уорд был назван самым ценным игроком Суперкубка XL после того, как он поймал пас с сорока трех ярдов от уайд-ресивера¹⁴⁰ Антвана Рэндл Эля и совершил тачдаун, который привел команду «Питтсбург Стилерз» к решающей победе над командой «Сиэтл Сихокс» со счетом 21:10. В одночасье корейский ресивер смешанной расы превратился из социального изгоя в национального героя Южной Кореи. Когда в объектив камер попала татуировка Хайнса с его именем на корейском языке, публика с удивлением узнала, что он сын американского военнослужащего и кореянки. Большинство жителей Южной Кореи прежде никогда не слышали о Хайнсе Уорде и не проявляли ни малейшего интереса к американскому футболу. Мать Уорда, Ким Ён Хи (Kim Young Hee), работавшая в ночном клубе официанткой, познакомилась с его отцом, когда тот служил в Южной Корее. После свадьбы они переехали в США, когда Уорд был еще ребенком, но вскоре развелись. Суд США назначил опекуном Уорда отца, поскольку его мать очень плохо владела английским, однако в возрасте семи лет мальчик сбежал к матери, которая трудилась на трех работах, чтобы обеспечить его всем необходимым. Заклейменная как «шлюха янки», Ким понимала, что надежды на достойную жизнь на родине у них с сыном нет. На похоронах женщины в 1998 году родственники и члены семьи подвергли ее остракизму и оплевали за то, что она вышла замуж за афроамериканца. Более того, даже в корейской диаспоре в США их считали чужаками.

Учитывая прежнее к себе отношение, Уорду нелегко было справиться с внезапно свалившейся на него популярностью. Когда корейские компании стали предлагать прибывшему в Сеул Уорду выгодные рекламные контракты, он решил воспользоваться своим звездным статусом для борьбы с предрассудками в отношении детей смешанной расы в Корее. Пожертвовав один миллион долларов на создание фонда Hines Ward Helping Hands Foundation, Уорд обратил внимание общественности на проблемы 35 000 детей смешанного происхождения, в том числе косианцев (детей корейцев и других азиатов смешанной расы), которые страдали от жестоких издевательств и дискриминации. В ответ на его кампанию по повышению осведомленности южнокорейские газеты стали призывать людей проявлять больше терпимости и сострадания к этой маргинализированной группе детей.

Если женщина в Южной Корее производила на свет ребенка смешанной расы, нередко случалось так, что родня либо избегала общения с ней, либо выгоняла из дома. Ким Ин Сун (Kim Insun, 1957 г. р.), более известная под сценическим псевдонимом Ин Суни (Insooni), была одной из немногих афроамериканок смешанного происхождения, которым удалось стать успешными певицами. Как и в случае с Уордом, ее мать была кореянкой, а отец — темнокожим военнослужащим, так что ей постоянно приходилось прятать курчавые волосы под головным убором во время выступлений, чтобы скрыть свои африканские корни. В двадцать лет Ин Суни улыбнулась фортуна, когда продюсер услышал ее дебютное выступление в женском трио Hui Sisters. Однако из-за нестандартной внешности телепродюсеры не допускали ее до участия в шоу и международных конкурсах вокалистов в качестве представителя Южной Кореи, что наглядно демонстрирует, насколько глубоко предрассудки пронизывают корейское общество.

К началу 2000-х годов уже несколько поколений корейских детей, усыновленных иностранцами, достигли совершеннолетия и стали массово возвращаться на родину. Критически относясь к системе усыновления, они стремились изменить представление о сиротах, вдовах, одиноких матерях и практике усыновления в целом. Вернувшиеся корейцы совместными усилиями создали организацию Adoptee Solidarity Korea (Солидарность приёмных детей из Кореи), которая требовала положить конец практике международного усыновления южнокорейских сирот. Члены этой организации призывали корейское правительство сосредоточиться на реализации программ по половому просвещению, контролировать условия проживания детей в детских домах и приемных семьях, поощрять практику усыновления внутри страны и расширить меры социальной поддержки матерей-одиночек. Они также создали транснациональные организации, такие как GOA'L (Global Overseas Adoptees' Link), и пространства наподобие гостевого дома KoRoot, где предоставлялось жильё усыновленным корейцам, вернувшимся на родину. В 2004 году Сеул официально признал GOA'L неправительственной организацией, и с 2006 года она получает государственные субсидии. GOA'L даже открыла свой первый зарубежный филиал в Санта-Барбаре, штат Калифорния, чтобы помогать корейцам, усыновленным американцами, морально подготовиться к возвращению «домой».