Перебежчики из Нью-Малдена не были представителями северокорейской элиты, как Тхэ Ён Хо (Thae Yong-ho, 1962 г. р.), бывший заместитель посла КНДР в Великобритании, который в 2016 году вместе со своей семьей перебрался в Южную Корею. По большей части это были бывшие солдаты или рабочие, которые иммигрировали в силу безвыходных обстоятельств и теперь страдали от психологической травмы, вызванной разлукой с близкими. Беженцы предпочитали селиться рядом с другими корейцами и потому у них не было стимула изучать английский язык или интегрироваться в другие этнические группы. Как ни парадоксально, без экономической поддержки южнокорейских компаний и малого бизнеса северокорейцы вряд ли смогли бы выжить, не говоря уже о создании собственной общины. Многие из них трудились на предприятиях, принадлежащих южнокорейцам, например, официантами или рабочими на фабриках. Сегодня эти беженцы собираются в Ассоциации резидентов корейского происхождения (англ. Korean Nationality Residents Association) — одной из двух северокорейских групп, которые оказывают поддержку беженцам, финансируют работу корейской школы и проводят культурные мероприятия.

С одной стороны, Нью-Малден дает представление о том, как может выглядеть объединенная Корея в далеком будущем, а с другой, демонстрирует глубочайший раскол (от политических и культурных различий до психологических травм, пережитых перебежчиками), преодолеть который можно лишь путем душевного исцеления, примирения и взаимного доверия. Печальная судьба Чхве Чон Хва (Choe Junghwa, 1966 г. р.) раскрывает всю сложность индивидуального опыта каждого перебежчика. Катастрофический голод, унесший жизни более трех миллионов его соотечественников, побудил Чхве покинуть родину. Став свидетелем смерти от голода трех своих братьев, Чхве, торговавший на черном рынке, скопил достаточно денег, чтобы заплатить китайскому посреднику за вывоз с Севера его жены и сына. Он решил переехать в Великобританию, потому что в детстве читал о промышленной революции, однако реалии жизни в Нью-Малдене не оправдали его ожиданий. Он изо всех сил старался выучить английский и приспособиться к жизни в стране, где соседствовали различные этнические группы. Трудясь на складе корейских продуктов, как и многие его соотечественники, которые, по иронии судьбы, находили для себя более комфортным работать на своих соседей с Юга, чем на работодателей из других стран, Чхве не видел возможности продвинуться вверх по социальной лестнице. Все еще преследуемый своим прошлым, он внимательно следил за скудными новостями о Северной Корее, которые акцентировали внимание на ее милитаристской позиции и враждебности по отношению к Западу.

9 октября 2006 года КНДР провела испытание ядерного взрывного устройства в подземных тоннелях на отдаленном горном полигоне Пунги-ри в провинции Хамгён-Пукто, после чего по стране прокатилась волна подземных толчков магнитудой 3,6 баллов по шкале Рихтера. Это событие вызвало возмущение мировой общественности. Совет Безопасности ООН призвал КНДР взять на себя обязательства по денуклеаризации Корейского полуострова вместо того, чтобы угрожать безопасности азиатского региона и всего мира. Министерство иностранных дел Северной Кореи объявило проведенное испытание историческим событием и большим прорывом в деле обретения независимости и укрепления обороноспособности. Северная Корея стала девятой страной, обладающей атомным оружием, а вместе с тем и членом эксклюзивного клуба ядерных держав. В ходе первого раунда шестисторонних переговоров по урегулированию северокорейской ядерной проблемы в 2004 году (в которых участвовали Китай, Япония, Россия, Южная Корея и США) еще оставалась надежда на то, что КНДР заморозит свои ядерные объекты в обмен на энергетическую и другую помощь. Провал переговоров напомнил миру о серьезности ядерных амбиций Севера. С дипломатической точки зрения, переговоры продемонстрировали способность КНДР использовать свой военный потенциал для получения финансовых гарантий от Запада, эксперты называют такую тактику «балансированием на грани войны»¹⁵⁰.

Северная Корея начала втайне разрабатывать атомное оружие в начале 1980-х годов, когда в Йонбёне был построен реактор по производству плутония. В 1994 году, когда пост президента США занимал Билл Клинтон, КНДР и Соединенные Штаты заключили Рамочное соглашение о замораживании ядерной программы Северной Кореи в обмен на строительство двух современных атомных электростанций с легководными реакторами. Однако в 2002 году КНДР начала заниматься обогащением урана и плутония, и, сославшись на враждебность администрации Джорджа Буша-младшего, отказалась в дальнейшем придерживаться принципов, изложенных в Рамочном соглашении. Это привело к высылке инспекторов Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), и Северная Корея приступила к переработке конструкции топливных стержней для производства плутония. В 2003 году КНДР вышла из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) после того, как Соединенные Штаты отказались поставлять легководные реакторы и исполнять другие обязательства, предусмотренные ранее достигнутым соглашением.

Для финансирования своих ядерных и ракетных программ северокорейцы зарабатывают деньги за рубежом, поставляя примерно 40 % ракетных систем мирового театра военных действий, включая пусковые платформы, ракеты и объекты инфраструктуры. В конце 1970-х годов КНДР потерпела несколько неудач при разработке баллистических ракет, когда она пыталась воспроизвести советские и китайские ракеты малой дальности. Однако при содействии Египта Северная Корея приобрела советские ракеты «Скад-Б», что дало возможность ее инженерам разработать их копии, такие как «Хвасон-5», баллистическую ракету малой дальности, которую можно было усовершенствовать для доставки ядерной боеголовки. Именно благодаря косвенной технической помощи Китая, Пакистана и России КНДР удалось создать собственную ядерную программу. Причем Северная Корея не делает секрета из того, что ядерные технологии нужны ей не только для отстаивания своей независимости, но и чтобы «торговаться» за свою безопасность. Более того, ведя переговоры о ядерном разоружении, КНДР не забывает и о культурной дипломатии, стараясь предстать перед мировым сообществом в новом свете.

26 февраля 2008 года Нью-Йоркский филармонический оркестр отыграл в Большом театре Восточного Пхеньяна целый концерт, который был показан не только по Северокорейскому национальному телевидению, но и в прямом эфире транслировался телеканалом CNN в Канаде и США и телесетью MBC в Южной Корее. Учитывая зашедшие в тупик ядерные переговоры, предложение Севера предоставить беспрецедентный доступ в страну примерно тремстам иностранным репортерам, освещавшим это историческое событие, стало важным жестом. Предоставив доступ в Интернет и неограниченную возможность совершать международные телефонные звонки, КНДР установила символическую связь с глобальными коммуникационными сетями.

13 августа 2007 года Нью-Йоркский филармонический оркестр сообщил о получении приглашения выступить в Северной Корее через представителя Министерства культуры. Несколько месяцев спустя группа официальных лиц, представляющих оркестр, отправилась в Пхеньян, чтобы осмотреть три концертных зала, включая два самых известных театра КНДР: Моранбон и Большой театр Восточного Пхеньяна. Стороны обсудили материально-технические условия, включая возможность встречи с музыкантами, права на трансляцию и другие вопросы, прояснение которых необходимо для успешного проведения мероприятия. В декабре Зарин Мехта, президент и исполнительный директор Нью-Йоркского филармонического оркестра, и Пак Киль Ён (Bak Gilyeon), посол Северной Кореи в США, провели совместную пресс-конференцию, объявив о принятии приглашения и назвав это событие «проявлением сплочающей силы музыки и возможностью добиться взаимного уважения посредством культуры и снижения напряженности в отношениях».