По мере роста популярности преподобного Дэвида Ёнги Чо церкви начали посылать миссионеров в США. Получая помощь от USAID, корейцы ощущали потребность ответить взаимностью; они должны спасать белых американцев, чтобы помочь Америке построить более сильную христианскую нацию. По иронии судьбы то же самое своим долгом считали Гораций Андервуд⁹⁶ и другие миссионеры, прибывшие в Корею проповедовать христианство в конце XIX века. Университетское библейское содружество (англ. University Bible Fellowship, сокр. UBF)⁹⁷, основанное в 1951 году, стало одной из крупнейших организаций, посылавших так называемых «палаточников» (англ. tent-maker), или автономных миссионеров, в кампусы американских колледжей. Плохое владение английским языком не помешало высокообразованным тридцатилетним корейским миссионерам, воспользовавшись Законом Харта — Селлера, поселиться в таких крупных городах, как Чикаго, Лос-Анджелес и Нью-Йорк, чтобы проповедовать Евангелие. Они старались вовлечь в свою веру студентов, настойчиво приглашая их на встречи и организуя изучение Библии один на один. Миссионеры даже установили квоты на количество студентов, с которыми они должны были пообщаться еженедельно. Учитывая огромный культурный и языковой барьер, отказ от их услуг был обычным делом, но это лишь укрепляло решимость корейских миссионеров работать еще усерднее. Одной из стратегий привлечения адептов было приглашение к себе домой студентов, которым требовалась помощь в изучении математики и естественных наук. Эта сфера деятельности расширилась после успешного проведения Олимпийских игр 1988 года, когда правительство Южной Кореи смягчило ограничения на выезд за границу. Сотрудничество миссионеров с некорейскими организациями, такими как Студенческое движение за Христа (англ. Campus Crusade)⁹⁸, отражало новый менталитет корейцев, которые больше не считали себя народом, зависящим от благотворительности, а наоборот, сами могли предложить миру, и особенно своим американским покровителям, нечто уникальное.

Военная и финансовая помощь США, включение в экономическую сеть Японии и производственные циклы японских компаний способствовали экономическому подъему Южной Кореи. Однако цена процветания была высока: жестокое подавление политического инакомыслия и нещадная эксплуатация дешевой рабочей силы. Корейские женщины, которые редко удостаиваются упоминания, сыграли важную роль в широко разрекламированной программе индустриализации Южной Кореи под названием «Чудо на реке Ханган». Бесчисленное количество молодых женщин, многие из которых были родом из сельской местности, часами трудились в тяжелейших условиях в цехах и на фабриках (таких как Индустриальный комплекс Куро-гу в Сеуле), зачастую подвергаясь сексуальному насилию. Они внесли неоценимый вклад в производство дешевой одежды, обуви, париков, продуктов питания, электроники и текстиля. Именно на этих фабриках зародилось южнокорейское демократическое движение, когда работницы начали устраивать забастовки, требуя улучшения условий труда и повышения заработной платы на фоне драконовского военного положения, введенного Пак Чон Хи, и контролируемых правительством профсоюзов. Их протесты, в свою очередь, подтолкнули студенческие объединения консолидироваться с рабочими фабрик для создания более крупных движений за свержение диктатуры. Первая волна мужчин из низших классов и сельской местности, которые воевали во Вьетнаме или работали в нечеловеческих условиях на заводах Германии, вернулась домой в тот момент, когда другая волна работников-мужчин схлынула на Ближний Восток, чтобы трудиться на такие конгломераты, как Hyundai, которые создавали инфраструктуру на деньги, полученные от продажи нефти.

Северной Корее для поддержания идеологии опоры на собственные силы, трудового духа Чхоллима, системы распределения продовольствия, предметов первой необходимости и плановой экономики было явно недостаточно скудной финансовой и гуманитарной помощи, оказываемой СССР и Китаем. Экономика КНДР пришла в упадок, когда ее традиционные партнеры перешли на рыночную экономику, которая больше соответствовала потребностям мирового рынка. Столкнувшись со стагнацией, Северная Корея обратилась за твердой валютой к странам третьего мира, продавая им оружие и боеприпасы, а также предлагая военных инструкторов, зачастую безвозмездно, для подготовки иностранных войск. КНДР становилась все более изолированной от мира, поскольку во многих странах (особенно Восточного блока), которые прежде традиционно являлись ее союзниками, коммунистический режим рухнул.

1990-е годы ознаменовались значительным отходом от холодной войны, в которую Южная Корея была втянута с момента своего появления на свет в качестве современного государства. Впервые в истории Республики Корея страну возглавил гражданский президент, что положило конец военному правлению. Южная Корея установила дипломатические отношения с Китаем и Россией, а также открыла свои границы, чтобы этнические корейцы могли вернуться на родину. Смерть Ким Ир Сена на Севере стала переломным моментом, положившим начало новой династии под руководством его сына Ким Чен Ира. Однако в 1997 году в КНДР случился рекордный неурожай, который привел к повсеместному голоду и дефициту продовольствия, что потребовало проведения экономических реформ. Юг тоже столкнулся с масштабным финансовым кризисом, который привел к массовым увольнениям и парализовал экономику. Эти катастрофические события стали горьким напоминанием о послевоенных годах лишений, ставших неотъемлемой частью коллективной памяти в обеих Кореях.

1992 год стал важной исторической вехой для Южной Кореи: именно в этом году были установлены дипломатические отношения с Китаем и Россией.

Фото 8. Высотные здания (Пхеньян).

Сближение с двумя бывшими противниками времен холодной войны позволило этническим корейцам, проживавшим в России (корё-сарам⁹⁹), на острове Сахалин и в Китае (чосонджоки¹⁰⁰), вернуться на родину. В том же году направленные против корейских торговцев-иммигрантов погромы в Лос-Анджелесе, которые в течение шести дней сопровождались поджогами, грабежами и гражданскими беспорядками, стали отрезвляющим напоминанием о хрупкости межрасовых отношений в Америке, которую корейцы считали землей обетованной.

Активизация дипломатической деятельности обозначила новое место Кореи в мире. В июне 1990 года Ро Дэ У встретился с Михаилом Горбачевым в Сан-Франциско, где советский президент выразил желание интегрировать советский Дальний Восток и Сибирский регион в Азиатско-Тихоокеанскую экономику. Этот план соответствовал «северной политике» Ро Дэ У, целью которой было налаживание отношений с коммунистическими странами и вывод Северной Кореи из изоляции. Более того, Ро надеялся подготовить почву для вступления Кореи в ООН (что произошло в 1991 году), обхаживая русских, которые обладали правом вето в Совете Безопасности.

Фото 9. Высотные здания (район Каннам, Сеул).

Годом позже, 19 ноября 1992 года, Юг формализовал отношения с Россией, подписав Базовый договор об отношениях в ходе визита Бориса Ельцина в Сеул. Этот договор официально подтверждал наличие двусторонних связей и дипломатических отношений между Южной Кореей и Россией, кардинально изменив Азиатско-Тихоокеанский регион. Сближение значительно снизило вероятность прямой российско-американской военной конфронтации. За три месяца до этого Юг одержал еще одну победу, установив дипломатические отношения с Китайской Народной Республикой и положив конец четырем десятилетиям вражды после того, как Китай оказал поддержку северокорейским войскам во время Корейской войны. Совместное заявление предусматривало обмен послами и нормализацию отношений, что ознаменовало окончание холодной войны в Восточной Азии.