В груди — рана. Живая, открытая, глубокая. Каждое её изображение — пригоршня соли в неё, которая заставляет захлёбываться очередным приступом. Но я смотрю. Неотрывно. Потому что это моё наказание. И моя единственная связь с ней.

Потом приходит сообщение от её отца.

«Спасибо, что оставил деньги. Она не говорит о тебе. Но не спит ночами. Что происходит, Алексей?».

Я смотрю на экран. Печатаю. Стираю. Снова печатаю.

«Происходит то, что должно. Обеспечьте ей безопасность. Обо мне забудьте. Я решу свои вопросы».

Отправляю. Выключаю планшет. Закрываю глаза.

Грёбанные вопросы. А когда решу? Когда я выбью дурь из этих парней, что я буду делать дальше? Как… как, твою мать, я буду жить без Саши? Какого чёрта я вообще творю? Я же не могу без неё. Не могу.

— Где он, Дэн? Не ври мне. Я знаю, что ты знаешь.

Яра прижимает Дениса к стене в его же прихожей, хотя не скажу, что парень сильно сопротивляется. Кажется, ему нравятся эти странные игры. Их отношения для меня так и остаются загадкой.

Два огонька, которые постоянно дерзят друг другу. Наверное, кому-то это очень нравится… Или обоим. Да, скорее всего, именно так. Они так смотрят друг на друга, будто готовы прямо здесь начать активно… развлекаться.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу. Наблюдать за этой перепалкой ужасно неловко. А ещё я думаю о том, что не хватало ещё, чтобы Лис сейчас тут объявился. Он ведь встанет на сторону друга и тогда нам ничего не светит.

А я твёрдо намерена сегодня увидеть своего мужа.

Мне нужно знать, что, чёрт возьми, между нами происходит.

— Яра, он меня убьет…

— Это я тебя убью, если не скажешь! — шипит подруга, опасно приближаясь к губам Дениса. — Он там сходит с ума один! И Саша сходит с ума без него! Давай адрес, трус!

Дэн тяжело вздыхает, опускает руки на талию Яры, вжимая её в себя сильнее. Вот это пожар… Несколько мгновений они гипнотизируют друг друга взглядами. И я уже не знаю, начнут они целоваться или драться.

— Будешь должна, — нахально заявляет Белый и подмигивает.

— В другой жизни, — закатывает глаза подруга и вырывается из его объятий.

Денис «любезно» соглашается нас отвезти. Тем более, что ни у меня, ни у Яры транспорта нет, а найти такси в такое время, да ещё и на такое расстояние… В общем-то, Белов сам ворчит, что дурёх таких повезёт сам, иначе мы найдём приключений на свои замечательные задницы.

Пропускаю мимо ушей «комплимент» про свою пятую точку. На самом деле, я безумно рада, что он вообще согласился на эту авантюру. Не знаю, как Яра будет потом с ним договариваться, но уверена, что им обоим это придётся по вкусу.

Дэн за рулём своей яркой красной ауди всю дорогу бубнит и хмурится, что достанется не только ему от неадеквата Тенина, но и нам. Что это самая идиотская затея из всех, что он слышал.

— Это безумие. Лекс меня на куски порвёт. Он сказал никого не пускать, особенно…

Он бросает взгляд на меня в зеркало заднего вида и замолкает. Хмурится ещё больше. Ну ясное дело…

— Особенно меня, — заканчиваю шёпотом.

Мой муж решил огородить меня от своей жизни забором с колючей проволокой. Вот так. Он там, в темноте, среди тех, кого ненавидит, и сам превращается в того, кем не хотел быть. А я здесь. В чистом мире. Типа, в безопасности. Идеально же.

Его план ясен, теперь-то уж точно. Но насколько же он… жесток.

— Он не порвёт, — Яра сидит на пассажирском сиденье. Выглядит так, будто мы едем на пикник. — Ты же не повёз бы нас туда, если бы думал, что он действительно причинит нам вред. В глубине души ты знаешь, что это ему нужно. Мужчины, вы все такие — без нас бы пропали.

Дэн фыркает, но не спорит. Через некоторое время Яра поворачивается к нему, её рука ложится ему на бедро, и её голос становится низким и бархатным. В глазах горит какой-то дьявольский огонёк.

— А может, он и не узнает, кто привёл Сашу к нему? Может, она вообще просто случайно наткнулась, случайно узнала… И вообще, если будешь вести себя хорошо, я тебя потом… очень хорошо вознагражу.

Белов кашляет, и уши у него становятся красными.

— Прекрати подкупать меня своими… методами, хищница.

— Работает же, — смеётся она, и от её смеха становится чуть легче дышать.

Эта парочка умеет разрядить обстановку.

Я невольно улыбаюсь, а потом перевожу взгляд в окно. Вот почему Денис не такой заморочный, как Лекс? По всему видно, что Яра ему нравится, а ей он. Хоть их фразочки и пропитаны густым сарказмом.

Но, видимо, это обоих устраивает.

А у нас с Лёшкой всё как-то странно. Сначала я морозилась, не подпускала его к себе, но он убедил меня своим напором, что между нами может быть всё нормально. И я поверила. И вот семейная жизнь, любовь, которая разбилась в нашем случае не о быт, а о внешние проблемы.

Лёша, Лёша… И зачем ты полез к этим бандитам?

Хотя я понимаю одно. И чем больше об этом думаю, тем отчётливее осознаю. Василий бы в любом случае попытался бы до меня добраться. Рано или поздно. Лёша тут вообще не при чём. Свою позицию парень обозначил ещё там у подъезда.

Нужно было рассказать Лёше. Не тогда, так позже. Предупредить. А если бы мы переехали куда-то в центр, то этого всего бы вообще не случилось. Впрочем, бесконечные «если». Теперь-то не узнать, как бы было… Так что зачем сожалеть? Нужно разгребать теперь то, что получилось.

Город заканчивается, уступая место лесной зоне, а следом полям. Сердце колотится с каждым километров всё сильнее в груди, а на ладонях выступает холодный пот. Я не знаю, как буду себя вести. Надеюсь, что получится импровизировать, в зависимости от обстоятельств нашей встречи.

Как Лёша прореагирует на моё появление? А вдруг просто обрадуется и тогда и думать не нужно будет, как вытаскивать его из болота его же принципов? Надеюсь… Как же я надеюсь, что всё пройдёт хорошо.

Машина сворачивает с асфальта на убитую грунтовку и, наконец, останавливается в паре метров от высокого забора, за которым... ничего не видно. Я замечаю только колючую проволоку по верху, которая сразу сигнализирует, что тут, на пустыре, явно не база отдыха раскинулась.

Мы выбираемся наружу. Дэн пикает пультом и тяжёлые ворота отодвигаются немного в сторону. Он не заезжает туда на машине, просто оставляет проём, чтобы внутрь зашёл человек. Я.

— Вот, — выдыхает Дэн и кивает на призрачный домик в глубине территории. — Там, с краю, где свет в окне... Мы с Ярой подождём тут. Пятнадцать минут. Если через пятнадцать минут ты не выйдешь... я приду тебя спасать.

Спасать… От собственного мужа. Отлично. Спасибо, Денис, за позитивный настрой.

Бросаю взгляд на подругу. Она пожимает плечами.

— Удачи, — говорит она. — Просто напомни этому мазохисту, что он без тебя жить не может. И что брак — это не страдания. В общем, ты знаешь, что нужно делать.

Если бы… Если бы я только знала…

Обнимаю Яру и делаю шаг на запретную территорию. Здесь совсем не пахнет городом, тут природа, скорее чувствуются все ароматы сельского хозяйства. И прожекторы. Они светят на забор, будто кто-то в здравом уме добровольно захочет лезть в колючки.

Людей не видно. Зато я вижу свет в длинном здании, похожем на свинарник. Может это он и есть? Дверь большая, массивная, закрыта на засов. Меня передёргивает от этого вида. Лёша… он там людей, что ли, держит?

От всего этого места — от этих зданий, от давящей тишины, — веет таким ледяным, неестественным одиночеством, что по спине бегут мурашки. Это не дом. Не убежище. Это... бункер. Конура, в которую добровольно заточился мой весёлый, дерзкий, горячий муж, чтобы стать кем-то другим.

Я подхожу к двери небольшого домика. Дэн сказал, что это здесь.

Поднимаю руку. И прежде чем страх парализует меня окончательно, стучу. Три раза. Твёрдо. Звук гулко разносится по пустому двору, словно я постучала в ворота ада.

Изнутри доносятся шаги. Тяжёлые, неторопливые. Засов с грубым скрежетом отодвигается.