— Супер, — киваю Лису.

Он в ответ лишь чуть сужает глаза. Дэн смеётся в открытую. Адреналин уже заполняет нашу кровь. Ну что ж, антураж готов.

Пора наводить порядок.

Алексей Тенин

Гаражи стоят позади стадиона. Вид тут… блядь, охренеть просто какой вид. Мы будто переместились лет этак на тридцать назад. Впечатляюще в общем-то.

В конце длинной череды однообразно-ржавых гаражных дверей — тупик. И там настоящее кладбище советского автопрома. Металлолом, наваленные друг на друга тачки, запчасти. Эпично, ничего не скажешь. Прямо конструкция для съёмок постапокалиптического фильма, где зомби охотятся за последней целой запаской от «Москвича».

Я прямо чувствую какую-то дикость во всём этом. И разборки наши цивилизованными не назовёшь. По-хорошему ведь можно было их прищучить полицией, можно было бы нормально решить всё, но моя душа требует мести. А здесь… прямо шикарная атмосфера для этого маленького дельца.

Мы втроём неспешно идём по проходу на свет. Шум телевизора, мужское ржание, запах сигарет, алкоголя и несколько пластиковых стаканчиков возле одного из гаражей… Сомнений в том, что мы по адресу, почти нет. Но, тем не менее, я замедляю шаг.

Нужно убедиться. Я ведь не совсем отбитый на голову. Не стану размахивать монтировкой, если пацаны не при делах. Даже если очень уж хочется подрихтовать их рожи. В целях профилактики, так сказать. Ибо нехер на жену мою слюни пускать.

Но интуиция шепчет, что я всё правильно понял. А следом я получаю и подтверждение своим догадкам.

Ворота гаража распахнуты настежь, будто придурки вообще не переживают, что кто-то до них добраться сможет. Идиотская самоуверенность или может просто банальная тупость. Картинка, которая открывается, вышибает остатки сомнений из моей башки.

Внутри, на ящиках из-под инструментов, сидят трое. Напротив них, на самодельной деревянной полке, стоит наш с Сашей телевизор. Тот самый, новый, только-только из упаковки. Он работает, показывая какую-то идиотскую передачу.

За этими пацанами на прогнувшемся диване расположилось ещё четверо. Пьют пиво из банок. Рядом с ними на, типа, журнальном столике лежат ещё «трофеи»: ноутбук Саши, кофемашина, блендер, ещё какие-то кухонные штуковины.

Кажется, я даже вижу женские кружевные трусики, но хер поймёшь, жены или нет. Я как-то не успел близко познакомиться с её гардеробом. Но вот от одной только мысли, что эти ушлёпки доставали её нижнее бельё, у меня красная пелена перед глазами плывёт.

Техника — ерунда. Но моя малышка — неприкосновенна.

Кровь ударяет в виски с такой силой, что в ушах начинает звенеть. Всё тело наливается холодной, сконцентрированной яростью. Это уже не просто кража. Это похабство, насмешка надо мной и моей семьёй. Такое не прощают. Я любому голову оторву за своих. И не посмотрю ни на возраст, ни на комплектацию, ни на количество ушлёпков.

Попались, блядь, суки. Кара пришла.

Я опускаю монтировку вниз и делаю шаг из тени. Лязг металла по асфальту приковывает внимание семерых козлят внутри гаража. Все как по команде поднимают взгляды. Сначала на лицах мелькает удивление, но оно быстро сменяется бравадной усмешкой.

Ну и зря. Не понимают ещё, что встряли.

Я медленно провожу взглядом по их рожам, по нашему телику, по Сашиному ноутбуку, и задерживаюсь на тех самых кружевных трусиках. Ярость внутри меня кипит, но снаружи — лишь ледяная, насмешливая ухмылка.

— Ну что, пацаны, — говорю я, добавив в голос едкого сарказма. — Надеюсь, хоть телик настроили как следует? А то моя жена очень расстроится, если у вас тут кабельное ловит хуже, чем у нас дома.

— Надо же, гости пожаловали! — хрипло смеётся один, поднимаясь с ящика. — Чего припёрлись? Так скучно без ящика?

Его дружки тоже встают, всем видом выпячивают свою крутость на максимум. Делают рожи понахальней. Смекают, что нас трое против семерых. Козлята, блядь. Ну что ж, волк пришёл всем пиздюлей отвесить.

Я медленно подхожу к самому входу, перекидывая монтировку с руки на руку. Белый и Лис расходятся по флангам, отрезая пути к отступлению. Теперь наши ребята заперты внутри. Не уйти от возмездия, ёпта.

— Припёрлись лекцию читать, — со смешком склоняю чуть голову на бок. — Для особо одарённых. Про мусор. И про то, куда этот мусор обычно вывозят.

— Мусор? — фыркает другой у дивана, взмахивая пивной банкой. — Ты сам сейчас в мусорный контейнер полетишь, герой хренов. Вместе со своими шавками.

— Достаточно, блядь, разговоров, — рычу я и делаю шаг внутрь, перехватывая монтировку поудобнее.

И в этот момент раздаётся характерное тарахтение мотоциклетных движков. С рёвом, в клубах пыли, рядом с гаражом тормозят пять байкеров. Ну, блядь, а это ещё кого сюда принесло?!

Скольжу взглядом по мигом бледнеющим лицам своих козлят и понимаю, что этих гостей они как раз-таки прекрасно знают. Любопытненько. Что-то бравады у пацанов поубавилось как-то резко, будто их пультом переключили на режим «бояться».

Переношу всё внимание на байкеров.

Один из них, тот, что ближе ко мне, неспешно стягивает с головы шлем. Под ним — чёрная балаклава, скрывающая часть лица. Но зато прекрасно видно глаза. Зелёные с коричневыми вкраплениями, как грёбаная лужайка в дерьме. Из-под края балаклавы выбиваются пряди чёрных, непослушных волос.

Ему на вид примерно, как мне. А вот взгляд такой насмешливый и уверенный, что мне невольно хочется и ему въебашить.

Он медленно слезает с мотоцикла, не сводя с меня глаз. Оглядывает сначала перепуганных козлят в гараже, потом нас с друзьями. Его взгляд скользит по монтировке в моей руке, задерживается на толстой, ржавой трубе у Белого и крепкой, обмотанной изолентой, бите у Лиса, и в зелёных глазах вспыхивает что-то вроде холодного интереса.

— Эй, красавчик, — раздаётся его голос. Молодой, борзый, с хрипотцой. — Освободи сцену. Мне тут с ребятами перетереть кое-что надо.

Я не двигаюсь. Просто смотрю на него, выражая всем видом своё отношение к его «просьбе». Насмешка в его глазах не гаснет. Ну просто прекрасно, не доезжает до него.

Мы пришли вообще-то первыми сюда вершить правосудие. А тут прямо очередь. Талоны, блядь, раздавать надо, расписание составлять. В любом случае, одно ясно. У козлят сегодня очень неудачный день.

— В очередь, парниша, — подмигиваю ему и цокаю языком, кручу монтировку в руках и тыкаю в сторону уродов. — Сейчас эти уёбки — моя забота.

Байкер вздыхает. Качает головой и стягивает балаклаву с головы. Чёрные неаккуратные пряди падают на его лицо. Он медленно тянется в карман своей кожанки, достаёт пачку мятых сигарет. Вытряхивает одну на чёрные кожаные перчатки с прорезями для пальцев, вставляет в рот и прикуривает. Неспешно выпускает струйку в небо. Переводит обратно взгляд на меня.

— Не думаю, — наконец выдыхает очередная моя проблема.

Да ё-моё. Пиздец, ситуация.

Алексей Тенин

— Ох, ну конечно, — усмехаюсь я, поглаживая холодную сталь монтировки. — Только вот я не помню, чтобы мы тут лотерею на побитые морды проводили. Так уж вышло, что я пришёл первым. Поэтому запасайся попкорном, места для зрителей свободны. Закончу, уступлю… сцену.

Последнее слово выплёвываю с его интонацией, передразнивая. По-детски, да. Но бесит.

Очень уж меня начинает напрягать вся эта обстановка. Я пришёл делать дело, а теперь приходится разговаривать с каким-то упырком. Не люблю, когда мои планы идут по пизде.

А ещё меня беспокоят наши притихшие козлятки. Главное, чтобы они не вздумали дать дёру, пока мы тут меряемся своей крутизной.

Бросаю настороженный взгляд на вход в гараж. Лис с Белым стоят стеной. Не пройти. Но в их сторону уже движутся шестёрки этого байкера. Стягивают шлемы, подходят ближе. Мы с этим борзым оказываемся один на один, друг напротив друга.

Он будто никуда не торопится. Выпускает дым. Словно у нас не разборки, а философская беседа идёт. Сощуривает глаза и наконец-то фокусируется на мне.