Меня бьёт в голову другой картинкой. Такой соблазнительной, что в паху тут же всё шевелится. Сашенька… которая аккуратно кусает губу и смотрит на меня своим невинным нежным взглядом.

От этой разницы аж передёргивает. Одна — раскрашенная кукла, всё понятно и просто. А другая, как сложная головоломка, которую пиздец как хочется разгадать. И которая даже близко не подпускает тебя к разгадке.

Невольно на рожу лезет улыбка. Глупая, идиотская.

— Слушай, Лекс… Может мы с тобой… пойдём погуляем? — призывным томным тоном начинает девчонка, расшифровывая мою усмешку, как одобрение.

Она поглаживает меня по груди своими пальчиками в ярком маникюре. Я смотрю на её пальцы. У жены такие ноготки аккуратные. Светлые, округлые, а не такие когти…

И пахнет Сашенька чем-то чистым, едва уловимым. А от этой воняет парфюмерией так, будто она на себя целый флакон опрокинула.

Стоп. Блядь. Я что… реально сейчас стою и сравниваю свою жену с этой девкой? Ну нахера, а? Тут открытым текстом предлагают трахаться. Всё по-честному. Никаких тебе «не хочу» и «фиктивный брак».

У меня секса не было полгода. Жена не даёт, разрешает гулять на стороне.

Ну и о чём я думаю?

Что я, блядь, святой? Или просто конченный идиот, который будет хранить верность той, которой это нахрен не сдалось?

— Идём, — мрачно говорю и перехватываю Аню-Алину за запястье.

Её кожа под пальцами кажется чужой и липкой. Но я упорно тяну её вниз по лестнице, и она торопливо перебирает ногами в высоченных шпильках. Счастливая, пиздец, какая. Бежит с таким видом будто выиграла в лотерею.

А я… я иду будто на собственную казнь.

Шагаю в ад из собственной гордыни и обиды. И самое пиздецовое, что я это прекрасно понимаю, но остановить уже не могу. Надо доказать… себе. Что я ещё мужик. Что она мне не нужна.

Вот только почему вместо того, чтобы расслабиться и порадоваться, что даже искать никого не пришлось, я чувствую себя, как какой-то уебок? Мерзко, тошнотворно…

Не должно быть так. Не должно.

— Тенина, — произносит преподаватель, и я вздрагиваю. Первый учебный день после моего замужества. Ещё не привыкла я к своей новой фамилии. — Сходи к Льву Романовичу, передай эту папку.

Я поднимаюсь с места. Я понимаю, почему Артём Александрович просит меня. Потому что я самая ответственная из всей группы. Плюс дочь преподавателя. Обычно так и бывает, что я на побегушках, поэтому безропотно иду выполнять задание.

Беру синюю папку и выхожу из аудитории.

Кругом стоит тишина, лишь за дверями слышны приглушённые голоса лекций и стук моих кроссовок по паркету. А вот в моей голове — настоящий шум, бесконечный, складывающийся из слов Лёши.

Обидно. Так обидно, что я ошиблась в нём. Ещё теплилась надежда, что я для него действительно начала становиться кем-то большим, чем просто желанным объектом для секса. А нет… Отказала, и он тут же стал строить планы на других девушек.

И тут до меня доносится то, чего я никак не ожидала.

— Вернулся, привет, — слышу я голос Лёши.

Он… в универе! Сердце подпрыгивает в груди. На лицо наползает широкая улыбка. Он передумал! Пришёл ко мне сказать, что все его слова — ерунда, что он будет ждать, пока я созрею.

Я ускоряю шаги, прижимаю папку к себе сильнее, меняю траекторию. Он где-то на лестнице. Видимо, встретил знакомого. Лёша ведь тоже здесь учился, пока его не забрали в его исправительную колонию, поэтому его многие знают.

— Слушай, Лекс… Может мы с тобой… пойдём погуляем?

Женский голос пропитан насквозь пошлым намёком. Я застываю возле лестницы. Не вижу ни Лёшу, ни девушку, с которой он разговаривает, да и они меня наверняка тоже не видят. Но я всё равно испуганно отшатываюсь и ударяюсь спиной о стену.

Сердце ускоряет бег, но теперь не из-за радости.

Я застываю в ожидании его ответа.

Ему открытым текстом предложили «погулять», что, конечно, означает совсем не прогулку. И… вот его шанс сделать то, что он хотел. Как просто! Он настолько хорош, что ему даже усилий не пришлось прикладывать. Ходить по кафе или слоняться без дела по городу… Вот так, сходу, нашёл себе девушку.

— Идём.

Что?! У меня перехватывает дыхание. Спазм сжимает горло.

Я слышу удаляющиеся шаги. Подхожу к поручню и смотрю вниз. Успеваю заметить его фигуру рядом с какой-то брюнеткой. Он ведёт её за собой за руку.

Звонкий цокот шпилек въедается в мозг. Прикрываю глаза и несколько мгновений пытаюсь прийти в себя.

Затем разворачиваюсь, иду и заношу папку Льву Романовичу. Выхожу. Медленно бреду по коридору и, не сдержавшись, приникаю к окну. Будто мазохистка, которой не хватило того ужаса, что уже видела.

Замечаю, как Лёша стоит рядом с этой девушкой возле машины. Они о чём-то разговаривают. Во мне ещё сидит маленькая, глупая надежда, что сейчас они разойдутся… что Лёша передумает… Но нет. Открывает дверь перед брюнеткой, и она садится на пассажирское сиденье. На моё место. Туда, где только утром сидела я, сжимая в руках сумочку.

Лёша проходит за руль. И вдруг поднимает взгляд на здание университета. Мне на миг чудится, что он видит меня, и я не шевелюсь. А потом он безразлично отворачивается и садится.

Машина уезжает с парковки.

На автомате и на негнущихся ногах я иду в туалет. И только когда дверь захлопывается за мной, меня прорывает. Горькие слёзы срываются с глаз. Я прикрываю рот ладонью, чтобы приглушить свои всхлипы.

Кажется, будто моё сердце развалилось на кусочки. В груди так жжёт, что я задыхаюсь. Вот уж не думала, что я настолько успела к нему привязаться. Перед глазами его наглые серые глаза, его хрипловатый голос. Его «Сашенька»… Твёрдые руки со стальными мышцами, его мужской аромат, который сводит с ума…

— Лёша, блин! — вырывается у меня злое и надтреснутое.

Хочется выть, кричать, поколотить что-то или кого-то. Это совершенно нерациональное, неправильное желание, но внутри всё бурлит так, что я не представляю, как можно это остановить.

Смирись, Саш, смирись. Он сделал свой выбор не в твою пользу.

Дверь открывается, и внутрь влетает Яра. Она осматривается, и её взгляд тут же находит меня.

— Что случилось?!

Подруга подходит ко мне и притягивает в свои объятия. Я плачу, и никак не могу остановиться. Мой хрупкий, шаткий мир будто обрушился. И он действительно обрушился. Вчера на миг мне показалось, что мы с Лёшей — команда, что мы с ним вдвоём.

Но эта картинка была только в моей голове.

— Ну что ты?

— Я… я Лёшку видела.

— Сейчас? — удивляется Яра.

Отрываюсь от неё. Вытираю слёзы тыльной стороной ладони. Киваю.

— Я… Я только что видела, как он вёл к машине какую-то девчонку. С намерением погулять и, судя по всему, не только.

— Ого! Серьёзно? Ну… может, ты неправильно поняла? — подбадривает меня Яра.

— Нет. Я слышала. Эта девушка к нему клеилась, а он был не против.

С глаз снова срываются слёзы. Я не могла понять неправильно — всё было предельно ясно: по интонации, по ситуации. Тут ничего другого и не придумаешь.

— Но… Мне вчера показалось… ну что у вас симпатия взаимная. Вы так смотрелись здорово, — расстроенно тянет Яра.

Сразу всплывает воспоминание, как она убежала с парнями в магазин, чтобы дать нам с Лёшей побыть вдвоём. Он тут же воспользовался моментом, прижал меня к столешнице и полез целоваться.

Было так жарко, так хорошо с ним. Меня так вело от него. Я от его ласк таяла, жаждала их, хотелось ещё и ещё его прикосновений. Но всё это, оказывается, было лишь по одной простой причине. Он хотел заполучить моё тело.

И тут случился облом. Я отказалась, и он легко переключился на другую. Более доступную. На ту, которая не прочь переспать с ним вот так, сразу и просто. Без каких-либо чувств.

Ну что за гадство такое?!

— Ага. Только смотрелись, — вздыхаю я горько. — Знаешь… я попросила его не торопиться, а он заладил про секс. Конечно, я не выдержала и отстранилась от него.