— Лис, подсоби, а? Мне с женой жить негде, — тут же выдаёт Лёша, снова мазнув по мне взглядом. — Я тут… с батей поссорился. Обрубил все контакты к херам.

— Понял. Не вопрос. Перезвоню.

Лис сбрасывает вызов. Лёша смотрит на меня, а я на него. Пытаюсь понять, что творится в его голове, но его лицо непроницаемо.

— Ты учишься или работаешь? — наконец спрашивает он.

— Учусь. Но… я могу и работать, иногда подрабатываю репетиторством, — пожимаю плечами, чувствуя себя немного неловко.

— К херам. Моя жена работать не должна. Я сам тебя буду обеспечивать, — ворчит он.

Только сейчас отпускает мою руку и идёт к кровати. Заваливается на неё и, раскинув руки, смотрит в потолок. Наблюдать за ним таким очень странно. Нет на лице привычной дерзкой ухмылки, и он не зовёт меня присоединиться к нему. Выглядит уязвимым и потерянным.

В общем, явно на него серьёзно подействовал разговор с отцом. Его мир рухнул, и он не знает, что делать дальше. А я невольно стала свидетельницей этого краха. Может… может в этом и кроется причина его отчуждения?

— Лёш… Но я могу временно взять заказов… Пока у тебя не наладится… — начинаю я, совершенно не разделяя его патриархальных взглядов.

Мы ведь живём в современном мире. Это нормально, когда женщина тоже вносит свой вклад в благополучие семьи…

Но он издаёт какой-то рычащий звук. Будто реально альфа-самец, которому тыкают в лицо тем, что он что-то там не может. Я даже вздрагиваю и кусаю губу, чтобы не сболтнуть ещё чего-то, пока он в таком душевном состоянии. Боюсь его разозлить сейчас.

— Нет, Сашенька. Даже не думай. Считаешь, что я не справлюсь, так дверь за твоей спиной. Уйдёшь, пойму, но обратной дорожки не будет.

— Я не уйду, — вздыхаю я. — И вообще… если хочешь знать моё мнение, считаю, что у тебя всё получится. И ты правильно сделал. Нельзя позволять так с собой обращаться. Уж точно не в двадцать лет.

Лёша садится на кровати. В глазах мелькает что-то похожее на веселье. Подмигивает мне.

— Мы перешли на новый уровень? — тянет со смешком. — Иди ко мне, детка, на колени и покажи другие модели поведения… Например, как новоиспечённая молодая жена должна общаться со своим мужем.

Я краснею. Прячу руки за спину и делаю шаг назад. Он снова начинает играть в эту игру, налепляя на себя маску «плохого парня».

— Так и знал, — качает головой и заваливается обратно. Тяжело вздыхает. — Блядь… Отец плюнул в душу, собственная жена — туда же.

— Я… не плевала, — шепчу удивлённо.

— Твоё сочувствие и жалость — то же самое. А похер. Со дна тоже можно оттолкнуться. Тяжело сломать то, что уже сломалось. Но если руки из нужного места, то можно и починить.

Его философские размышления не укладываются в моей голове. Это метафоры про него? Считает, что мы на самом дне. Точнее он. Потому что я решила только что, что мы команда, а он решил, что он один, а я его плюс один. Ответственность, которую он не просил, но сбрасывать балласт не может. Потому что мужик.

Я сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Грустно. Как-то… неправильно. Вместо поддержки он увидел во мне ту, кто смотрит на него с жалостью, видит слабость. Но это ведь не так. Я наоборот… Я восхищаюсь им за то, что он смог пойти против своего отца.

Только я понимаю, что не смогу до него донести свои мысли. Точно не сейчас. Да я и сама толком не понимаю, что происходит сейчас в моей душе. Но знаю одно. Лёша вдруг начинает занимать какое-то важное место в моих мыслях, жизни…

И я точно знаю, что не уйду. Даже если я пока всего лишь плюс один, а не равная в этом странном браке.

Некоторое время я просто пребываю в трансе и занимаюсь самокопанием. Лёша же продолжает лежать и безучастно глядеть в потолок. Внутри меня раздрай, бушует ураган эмоций. Вроде и хочется подойти к нему, поговорить, поддержать, но с другой стороны, боюсь снова спровоцировать его на сарказм и язвительные замечания.

Сейчас он воспринимает меня скорее, как врага, нежели как подругу, как просто человека, который готов проявить участие. Что ж… Неудивительно. Мы слишком плохо друг друга знаем.

Спустя пару минут раздаётся звонок. Лёша снова включает громкую. Будто ему хочется, чтобы я тоже была в курсе событий.

— Да?

— В общем, есть хата, — говорит Лис. — Но тебе не понравится.

— А что там? — равнодушно спрашивает Лёша, словно ему уже всё равно.

— У чёрта на куличиках. Однушка. Ну ты же и сам понимаешь, сейчас предки взъелись на нас, так что особо не разгуляться. Эта квартира знакомого, он сейчас заграницей временно, так что можно без оплаты там пожить.

— Да, блядь, похер, — вздыхает Лёша. — Разберёмся. У меня вариантов нет никаких. Я согласен и на хату в ебенях каких-то, даже если она будет метр на метр. В конце концов, что молодожёнам нужно? Главное, чтобы кровать была.

Я покрываюсь очередным смущённым румянцем и ловлю на себе взгляд мужа. Ну не может он без своих пошлых шуточек. Даже в таком скверном состоянии готов намекать на секс.

— Окей. Давайте собирайтесь. Я к вам подрулю в течение получаса. Ключи заберу.

— А что там Белый? — вспоминает Лёша про своего второго друга.

— А Белый… он там с подругой невесты замутил вроде как, — усмехается Лис. — В общем, теперь недоступен. Всё. Давай.

Внутри меня всё переворачивается. В смысле «замутил с подругой невесты»? Яра не могла! Она вообще… Блин! Я оглядываюсь в поисках своей сумки. Надо телефон найти и набрать подругу. Что там вообще у неё случилось?

— Собирайся, солнце моё. Едем в нашу новую счастливую семейную жизнь.

Лёша поднимается с места и тоже шарит взглядом по номеру. Идёт к шкафу и достаёт оттуда свой свадебный костюм и моё платье. Бросает на кровать и задумчиво смотрит на наши наряды. Я подхожу ближе.

— Можно продать их. Это платье стоило целое состояние, — доверительно выдаю, предлагая хоть какое-то решение.

— Нет, — тут же отрезает Лёша и поворачивается ко мне. — На годовщину наденешь.

Что? Я изумлённо смотрю на него, а он отворачивается и идёт снова к шкафу. Оказывается за большим полиэтиленовым пакетом, в который обычно складывают вещи для химчистки. Мы вместе упаковываем наши свадебные наряды, бережно складывая их. Словно действительно планируем через год достать их на свет.

Затем я подхватываю свой пакет с вещами и сумочку. И со всем этим добром мы выходим из номера.

Внизу нас ждёт…

— Это ещё что за колымага? — хмуро тянет Лёша и обходит старую иномарку кругом.

Я не сильно разбираюсь в машинах, но у меня такое ощущение, будто это чудо техники развалится прямо на глазах. А на этом точно можно ехать? Арсений стоит рядом и крутит ключи на пальце.

— Это мой подарок вам на свадьбу, — смеётся он, и я впервые вижу, что он, оказывается, умеет не только мрачно взирать по сторонам, но и улыбаться.

— Стебёшься, да?

— Нет, Тень, это просто тачка, которую я нашёл здесь и сейчас. Решил, что раз батя твой лютует, значит, и порше твоё пошло юзом. В общем, если не хочешь, не надо, — пожимает плечами Лис. — Приберегу себе на чёрный день.

— Надо, — мрачно кивает Лёша и выхватывает ключи из его руки.

Мы садимся и молча едем по городу. Я сижу сзади, парни спереди. Сердце ухает в груди на каждой кочке. Кажется, что вот-вот отвалится колесо или ещё чего-то жизненно важное в этом монстре. Двигатель, блин.

— Ну подшаманить и будет летать ласточка, — заключает Тенин со вздохом.

Снова идёт на уступку. Снова договаривается с самим собой. Я вот даже представить себе не могу, как он после порше готов ехать на этом ржавом ведре с болтами. А ещё наверняка, у него и квартира была неплохая, просторная, со стильным ремонтом. А что нас ждёт впереди ещё неизвестно. Однушка — звучит как приговор.

Я морщусь, стараясь прогнать дурные мысли, и достаю телефон. Со сборами не успела написать Ярославе сообщение. Осторожно интересуюсь у неё, как дела, что случилось после свадьбы, всё ли у неё в порядке. Она ставит палец вверх, словно отмахиваясь, и ничего не объясняет. И это… странно, не похоже на неё. Только собираюсь задать уточняющие вопросы, как мы сворачиваем во двор и машина останавливается.