Я киваю. Да что тут говорить. Просто «спасибо»? Будет странно, что я поблагодарю за возможность совершить правосудие таким вот… не слишком этичным способом?

— Если хочешь, я могу решить вопрос. И тебе не придётся снова портить карму.

Спрашивает с серьёзным видом. Понятия не имею, зачем ему всё это нужно. Перспектива гнить в тюрьме меня не пугает. Но перекладывать ответственность за то, что должен сделать сам — да. Очень пугает.

Я не трус. Я сделаю то, что должен.

Любой нормальный мужик это сделал бы.

За свою семью. Это у нас в крови заложено. Течёт по венам.

Нельзя обижать слабый пол. Нельзя трогать близких или слабых. За них только такая кара и никакой иной. Я уж как-нибудь справлюсь и смогу со своей совестью договориться.

Потом. Сначала Саша.

— «Портить карму», значит? — усмехаюсь я беззвучно. — Не переживай, Князев, мне это не грозит. Она уже испорчена. Забыл, что ли?

— Это не то. И ты сам это прекрасно понимаешь. Сейчас ты можешь легко перейти грань, за которой будут совсем другие эмоции. Но, знаешь, я тебя понимаю. Если бы мою жену кто тронул…

Он замолкает, но я итак представляю себе. И, если честно, удивлён. Не знал, что за время моего отсутствия у Князева изменился семейный статус. Но сейчас это всё пустые разговоры.

— Спасибо, — всё-таки говорю и киваю на сумку. — Мне пора.

Сажусь в порше, бросаю сумку на пассажирское сиденье. Захлопываю дверь, но Никита стучит в окно. Опускаю стекло.

— У тебя есть характер, Алексей. Жестокость есть. Контроль… — он слегка наклоняется, и свет от одинокого фонаря падает на нижнюю часть его лица. Вижу лёгкую, безэмоциональную улыбку. — И возможно… в тебе есть то, что встречается не у каждого…

— О чём ты? — бурчу я.

Надо ехать. Философские разговоры ни к чему. На счету каждая, мать его, секунда.

— Мир полон мусора, Алексей. Кто-то его вывозит на свалку. А кто-то… перерабатывает. Делает из него нечто полезное. Или, по крайней мере, безопасное. Для общества. Для близких, — продолжает Никита ровным тоном. Выпрямляется. — Подумай. Сначала — жена. Потом… решай, что делать с отходами.

Моего ответа он не ждёт. Разворачивается и уходит к своей акуре. Через пару мгновений она срывается с места, резво уносясь прочь в темноту ночи.

«Перерабатывать мусор». «Безопасное».

Это не философия. Это предложение. Совет, если можно так выразиться.

Никита намекает, что я мог бы стать вторым Дрессировщиком. Он хочет, чтобы я не уничтожил, а создал нечто новое, сделал эти отходы… человечными. Дал шанс. Создал свой собственный «курорт», маленький ад, который защитит мир от таких уродов.

Я резко встряхиваю головой, отгоняя этот бред. Не сейчас. Сейчас — Саша, а всё остальное потом. Всё остальное в данный момент полная ерунда.

Я вжимаю педаль газа и лечу дальше. К заброшенному заводу. С сумкой полной оружия. И с той самой стальной яростью в груди, которая не отпускает меня ни на секунду.

Прийти в себя и поверить в реальность происходящего не получается ни через пять минут, ни через двадцать. Хотя я даже представить себе не могу, как долго мы едем. Сначала трасса, потом гравийка, а следом перед нами предстаёт величественное здание.

Огромное и пустое. Окна — слепые, чёрные глазницы. Ржавые каркасы цехов, выбитые стёкла, мрак, пахнущий плесенью и разложением. По стенам ползёт плющ или что-то подобное. Похоже, что это старый завод.

Напоминает какой-то эпизод из постапокалиптического кино.

Если сейчас из этого жуткого места зомби полезут, я не удивлюсь. И что-то мне подсказывает, что зелёным тварям я бы больше обрадовалась, чем тому, что для меня уготовили эти уроды.

— На выход, сладуся, — командует Василий.

Один из парней выбирается из тачки и следом грубо тянет меня за собой.

Я спотыкаюсь о битый кирпич под ногами, едва удерживаясь на ногах. Похоже, что церемониться со мной никто не собирается. Не то, чтобы я рассчитывала… Просто не хочется полететь в этот мусор и разбить себе нос для полного счастья.

Меня толкают вперёд, к зияющему чёрному проёму главного входа. Внутри — непроглядная тьма, разрезаемая лишь лучами их фонариков. Пыль хрустит на зубах. С каждой секундой реальность происходящего вдавливается в сознание тяжёлым, ледяным прессом.

Поднимаемся по шаткой железной лестнице. Её скрип разносится эхом по пустому цеху. Краем глаза, в мерцающем свете фонарей, я замечаю внизу у входа ещё тени. Три, четыре… Чёрт. Всё, как и сказал Василий. Он и ещё семь парней. Скучающих, перешёптывающихся, бросающих на меня быстрые, оценивающие взгляды. Я одна. На восьмерых.

По телу пробегают ледяные мурашки.

Тут пусто. Больше никого нет. Край вселенной. Никто и не услышит моих криков…

На втором этаже какое-то помещение, смутно напоминающее кабинет. Тут есть стол, старые шкафы с какой-то макулатурой. Всё покрыто вековой пылью. Удивительно, что на заводе вообще хоть что-то сохранилось.

И где охрана? Разве не должен кто-то присматривать за таким объектом?

Василий толкает меня в угол, к голой стене с торчащей из неё трубой.

— Руки за спину, принцесса, — говорит он, и в его голосе звучит пародия на галантность.

Я молча подчиняюсь. Холодное металлическое кольцо наручников смыкается на одном моём запястье, а следом и на втором. Он пристегивает меня к этой трубе. Вот и всё. Не убежать.

Рабыня. Пленница. Игрушка.

Медленно сползаю на пол. Слёзы душат, но я держусь. Этому уроду плевать на мои мольбы, он не отпустит. Он уже решил мою судьбу. Так зачем доставлять ему удовольствие и показывать, насколько я унижена?

В голову настойчиво лезет картина с Олегом. Тем самым парнем, который зажимал меня у гаражей и пытался добраться до моего тела. Тот, в которого, как я думала по наивности, что влюблена.

Парни бывают так жестоки. И Олег ведь был обычным старшеклассником, а эти ребята — криминальные элементы. Для них вообще ничто не стоит сломать такую девушку, как я. Взять и получить всё, что крутится в их извращённых умах.

Лёша… Ты же спасёшь меня? Ярослава наверняка подняла панику, дёрнула Дениса, он моего мужа… Надежда всё ещё пульсирует в венах. А что остаётся? Иначе я просто умру от страха и отвращения.

— Нравится? — усмехается Василий и присаживается на корточки передо мной. — Ролевые игры. Ты — пленная красавица. А мы… — он оглядывается на своих, зашедших в кабинет, — мы злые разбойники.

Его дружки хохочут тупым, одобрительным смехом. Я вспыхиваю и опускаю взгляд в пол. Хотелось бы мне стать невидимкой, раствориться в стене.

Красавица и разбойники. Какой ужас.

Вася поднимается и отходит от меня, что-то негромко обсуждает с ребятами у двери.

Я прислушиваюсь. Но они говорят слишком тихо. Только пара фраз долетает до сознания:

— …разберёмся… ничего нам не будет с такой крышей…

— …папик его, говоришь, прокурор?.. да и хрен с ним…

Потом Василий возвращается. Остальные выходят. Мы остаёмся почти одни, только за дверью слышны приглушённые голоса остальных парней.

— Ну что, красавица, — начинает он снова, садясь на ящик передо мной. — Скучно тебе? Сейчас развеселим. Скоро у нас тут будет… вечеринка.

Он делает паузу, наслаждаясь моим страхом. Слово «вечеринка» отзывается в теле неприятным холодком. Внутри все органы съёживаются, а дыхание перехватывает. Уверена, что мне это мероприятие точно не понравится.

— Начнём, пожалуй, со знакомства. Витёк, тот что рыжий, он любит, когда девчонки… громко просят. Он тебя язычком поздороваться заставит. Прямо тут, на коленках. Пока ты в этих наручниках, — усмехается Василий. — А Серёга, здоровяк, он терпеть не может, когда девчонки дёрганные. Так что придержит тебя покрепче. За волосы. Ты же не против?

Я молчу, в горле ком. Не надо слушать. Он просто пугает. Они же не будут…

Но я понимаю, что сама себя загоняю в ловушку. Я просто хочу хотя бы в мыслях сбежать из этого кошмара. Я просто не могу думать, что это всё действительно будет происходить со мной.