Лёша выключает двигатель, и меня пронзает холод. Сердце начинает бешено колотиться в груди, и становится не по себе. Достаточно одного взгляда в окно, чтобы понять, что мы забрались в какой-то неблагополучный район города.

Мы выбираемся из машины. Перед нами страшная, обшарпанная, грязная пятиэтажка с подозрительным двором, со сломанной детской площадкой, заросшей сорняками, и какими-то типами, щёлкающими семечки и бросающими шелуху прямо под ноги. Это место дышит безнадежностью и нищетой, отчаянием и запустением.

Я интуитивно вцепляюсь в Лёшину руку, и он сжимает мою ладонь в ответ. Он с самым невозмутимым видом идёт к подъезду, ведя меня за собой на буксире. Лис идёт за нами, опять мрачный и молчаливый.

А я вот не могу сдержать свои эмоции, не могу скрыть отвращения. Уверена, что по мне заметно, как брезгливо я гляжу на всё кругом. Правда чувствую, что Лёша явно к такому не был готов, что он тоже шокирован. Просто маска на его лице сидит более прочно, чем на моём. Он пытается казаться уверенным, спокойным, но я вижу, как напряжены его плечи.

Он открывает дверь на третьем этаже, поворачивая ключ в замке. В нос тут же ударяет затхлый запах сырости и плесени. Я морщусь.

Лампочка в прихожей загорается и тут же тухнет, погружая нас в темноту.

— Блядь. Света нет. Не разувайся, Сашенькая. Кажется, нас ждут сюрпризы, — бурчит Лёша и входит внутрь, настороженно озираясь.

Я двигаю следом за ним, будто мы попали не в квартиру, а на какое-то минное поле, где каждое неверное движение может привести к взрыву.

Спальня тут одна. Небольшая комната, обставленная старой, обшарпанной мебелью, с продавленным диваном, обтянутым выцветшей тканью. Смущённо осознаю, что спать мы будем… вместе. И что мне делать, если он захочет близости?

Ванная комната совмещена с туалетом, такая крохотная, что в ней с трудом можно развернуться. А кухня…

Мы втроём застываем на пороге, хотя это довольно неудобно. Лёша судорожно вздыхает и проводит рукой по волосам, взлохмачивая свои тёмные пряди. Он выглядит растерянным, злым и разочарованным одновременно.

— Это что? Квартира, мать её?! Блядь, только не говорите, что это был таракан, — произносит он, вглядываясь в тёмный угол.

У него такой вид, что это был не безобидный таракан, а настоящая крыса или привидение. Мне тоже не нравится, противно, но я пытаюсь не унывать. Зато нам разрешили тут пожить без оплаты аренды, и это уже хоть что-то.

— Лёш, не страшно, — веду рукой по его плечу и слабо улыбаюсь. Пытаюсь его подбодрить. — Сейчас найдём в интернете как их выводить. Всё будет хорошо.

Но по его взгляду вижу. Сейчас сорвётся.

Алексей Тенин

Меня перекрутили, нахрен, перемололи и выплюнули, как какую-то ненужную жвачку на обочину, а потом ещё и расплющили ботинком, чтобы наверняка. Потому что это не квартира, это грёбанная насмешка судьбы.

Тараканы? Да я, блядь, в жизни их не видел. Разве что на картинках в детских книжках, где очень интересные стишки были про усатых друзей. А тут — целые полчища, марширующие по стенам, словно завоеватели.

В общем, пиздец, товарищи, но я просто не представляю, как в этом дерьме жить с молодой женой. Один… да, блядь, один бы я ещё смог, перекантовался бы, забил бы на всё и выжил. После бараков с криками Дрессировщика и тумаками — эта халупа сказочное место. Даже с тараканами, плесенью и шатающейся мебелью.

Бросаю взгляд на Сашу, которая ведёт рукой по моему плечу и что-то нежное говорит, пытаясь подбодрить. И я залипаю вдруг на её губах, на её больших тёмных глазах, в которых горит нечто новое. Будто она сейчас перешагивает через невидимую стену и становится на мою сторону, в этот кошмар, рядом со мной.

Я моргаю, пытаясь сбросить с себя наваждение. Я ж не дебил, вижу, что к чему. Она так ведёт себя, потому что находится в такой же безнадёге, как и я. Не знаю, что за хрень случилась в её жизни, но то, как она держится за этот брак, говорит только об одном. Ей он позарез нужен.

Стала бы она терпеть меня, с моим прошлым, настоящим и моим упёртым характером, без какого-то пиздеца за спиной? Вряд ли. Потёрла бы ручки и поспешила в загс оформлять развод.

Я аккуратно снимаю её руку со своего плеча и поворачиваюсь к Лису.

— Курить есть чего?

— Есть, — кивает друг, понимающе глядя на меня. Вижу, что он тоже сейчас в ахере от увиденного.

Я вот думал, что не начну снова свою пагубную привычку, но другого выхода сейчас не вижу. Мне нужна пауза, передышка. Иначе я буду выть зверем и что-нибудь крушить. Хм… Надо в зал. Реально бы кулаками поработать, чтобы выпустить весь этот гнев, эту боль, эту безысходность.

— Саш, идём, — командую на автомате.

— Нет, — вдруг выдаёт она тихо, но твёрдо. — Вы курите, а потом… возвращайтесь. Я тут подожду.

Она проходит в кухню и демонстративно отодвигает шаткую табуретку, не обращая внимания на скрип и грязь. Садится с таким видом, будто кругом не видит этого пиздеца. Меня разрывает нахрен от этой картинки. Не должна моя жена сидеть во всём этом.

Но я пока не могу ничего поделать, не знаю, как изменить ситуацию. Либо начну хуйню творить, либо… лучше курить. Киваю и иду на выход.

Подумав, закрываю входную дверь на замок. Нахрен. Тут какие-то типы мутные живут, вдруг кто вломиться пожелает, пока мы с Лисом перетирать будем.

Выходим на общий балкон. Тут ситуэйшн не лучше, а даже хуже. Банки из-под алкоголя под ногами, окурки, облупившиеся стены дома, исписанные матерными словами. Безнадёга, от которой хочется выть. Реально никогда такого не видел. У меня разные были друзья, но не припоминаю, чтобы кто-то жил в таком отстойнике.

Вспоминается бизнес с подпольным клубом. Бои без правил, ставки, бабло. Хорошие были времена для зарабатывания средств, быстрых и больших. Но подонков там хватало и своих проблем. Больше в эту хрень лезть не стоит, хватит. И даже не из-за завета бати, а потому что надо найти что-то нормальное, стабильное. Беспроблемное. Хватит уже, наигрался.

Лис выбивает мне на ладонь сигарету, даёт зажигалку. Затягиваюсь как впервые, жадно, словно утоляю жажду. Лёгкие обжигает, во рту неприятный привкус гари. Не думал, что я настолько отвык от курения. Зато монотонные движения и выпускаемый дым немного успокаивают, помогают взять себя в руки.

И всё же брошу снова. Если с женой будут подвижки, целоваться не даст. Она ж у меня явно принципиальная, чувствуется характер. Раз не любит сигаретный дым, значит, будет брыкаться, не подпустит к себе. Хмыкаю, представляя её возмущенное лицо.

— Весело, да? — по-своему расценивает мою реакцию Лис. — Не думал, что Серёга в такой квартире жил. Неожиданно, если честно.

— Да, блядь, прямо клоака мира какая-то.

— Что делать будешь? Реально тут жить? — Лис бросает на меня обеспокоенный взгляд. — Мой батя хату мою уже сдал, сказал, чтобы я с ним жил, типа, под присмотром. Но нахер оно надо. Белый любезно согласился поделиться квартирой, будем с ним вместе тусоваться некоторое время. Позвали бы тебя, но ты ж с дамой. Ей явно будет не айс с тремя мужиками в квартире.

— Да всё норм, не парься, — выдыхаю струйку дыма через нос. Задумчиво смотрю на щёлкающих внизу семечки парней. — Как думаешь, эти уроды будут на мою девочку зариться? Может заранее объяснить, что к чему? Сразу в морду дать, для профилактики?

— А как же презумпция невиновности? — хмыкает Лис.

— В жопу эту презумпцию. Видно же, что конченные, — усмехаюсь я, настороженно наблюдая за отбросами. Ну а что поделать? Глаз наметан, жизнь научила быстро оценивать людей, а тут даже особо думать не надо. Контингент тут соответствующий, могут и нож в спину воткнуть, не говоря уже о приставаниях к моей жене. — Хотя ладно. Пусть пока живут. До первой херни.

Телефон в кармане джинсов подаёт признаки жизни, оглушая всё пространство рингтоном. Парни на скамейке внизу вскидывают головы и злобно смотрят на нас, словно мы нарушили их покой. Кажется, взаимная неприязнь растёт мгновенно. Хрен знает, чую, что морды придётся всё-таки им начищать. И видимо раньше, чем я думаю.