— Назови меня ещё раз по имени, детка.

— Эм… Лёша.

— Хочу тебя теперь ещё больше, — заявляю я и притягиваю её к себе в объятия. Выдыхаю прямо в лицо: — Хочу, чтобы ты стонала моё имя. На весь грёбанный этаж. На весь отель. Хочу, чтобы все знали, что ты теперь моя.

И целую. Как оголодавший зверь, которого долго держали на цепи. И похрен, что не было этой идиотской команды «горько». Я готов её целовать весь день. До изнеможения. Чтобы губы припухли и покраснели, чтобы она только обо мне одном думала, чтобы грезила о том моменте, когда нужно будет, наконец, стянуть с себя это платье. Чтобы оказаться скорее в моей власти…

— Да он же зверь! Точно ли всё будет хорошо? — раздаётся где-то справа хриплый, взволнованный голос, полный плохо скрываемой тревоги.

Кажется, это мой новоиспечённый тесть. Резников. Валентин Игоревич. Чёртов профессор. Не нравится ему, что я, видите ли, развращаю его доченьку. Да это сейчас всё в рамках приличий у нас. Я ещё милый котик. И пусть ему кажется, будто я перебарщиваю, мне вот в самый раз. Хотя… пожалуй, стоит немного притормозить.

А то уже хочется стянуть Сашеньку вниз, под стол и по-быстрому проделать всё то, что вертится в моей больной голове. Хочу её до одури. До чёртиков. До потери пульса.

— Они же молодожёны, — невозмутимо отвечает мой батя. — Конечно, всё будет хорошо. Расслабьтесь, Валентин Игоревич.

Я усмехаюсь и бросаю мимолетный взгляд на профессора. Вот уж никогда бы не подумал, что породнюсь с преподавателем по уголовному праву. Ирония судьбы. Он встречает мой взгляд и тут же отводит глаза в сторону — в гляделки со мной никто не желает играть. Как-то однажды, ещё в юности, мне сказали, что я псих. Боятся, значит. Правильно делают.

Потом следует бесконечная череда этих тупых «горько», и я, само собой, не упускаю момента потискать свою красотку. Затем начинаются эти клоунские конкурсы, на которых больше всего зажигает Белый. Не зря его моим свидетелем сделали. Лис, конечно, тоже отличный друг, но он слишком хмурый и сдержанный, не смог бы так народ повеселить.

Отдувается с Белым симпатичная девчонка с копной рыжих волос и дерзкими глазами. Видимо, подружка моей жены. Понимаю, что друг старается к ней подкатить, но та только закатывает глаза и демонстративно отворачивается. Готов поставить сотню на то, что сегодня ему с этой рыжулей ничего не перепадёт.

Облом века будет. Ну, ничего. Уверен, что тут полно других девчонок, которые не прочь будут дать моим друзьям. Не одному же мне сегодня все прелести жизни вкушать.

Я снова поворачиваюсь к своей жёнушке и нагло целую её. Жадным, требовательным поцелуем. Она вздрагивает, как обычно, будто я кусаю её, и нехотя отвечает.

В голове только одна мысль, как навязчивая мелодия: когда уже этот грёбаный праздник закончится? Когда у нас начнётся брачная ночь? Сколько ещё можно ждать?

Алексей Тенин

Наконец-то эта сладостная пытка в виде бесконечного тискания благоверной заканчивается. Пиздец просто, сколько можно улыбаться и принимать поздравления? Лицо сводит от фальшивых гримас.

Мы поднимаемся на лифте в наш номер для новобрачных. В голове хороводом пляшут поздравления, точнее, их лицемерные отголоски. Больше всего раздражали улыбки друзей отца и каких-то важных шишек города.

Сестрёнка Алёнка, так вообще, пищала как ненормальная, повиснув на моём плече. Мелкая опоздала на церемонию. Вместе с матерью. Родители не в разводе, юридически, но вместе уже несколько лет не живут. Появляются рядом только для демонстрации идеальной семейной жизни прокурора. Публика, камеры, вот это всё.

Но вот сегодня был бунт. И, кажется, у меня есть подозрения, что маму просто стало напрягать такое положение дел. Упрямство в чистом виде. Прикольно, что именно в мой праздник решила свой характер показывать. Вот же эгоистка.

Я сжимаю руку Саши сильнее положенного. До боли, наверное. Накинулся бы на неё прямо в лифте, но за каким-то хером с нами едет этот придурошный видеограф. Будто кадры в замкнутом пространстве должны будут завершать эту показушную свадьбу.

— Невесту на руки в коридоре возьмите. Я буду идти сзади, — командует паренёк с камерой, самоуверенный, как будто снимает шедевр.

Бросаю на него задумчивый, недобрый взгляд.

— А порно ролик ты тоже снимешь? — выплевываю ядовито, не отводя взгляда от его выпученных глаз.

Сашина рука в моей напрягается. Ощущаю всем телом, как она каменеет. Но даже не думает рыпаться, возражать. Какая у меня покорная жена. Настоящий идеал и предел мечтаний любого мужика.

Лишь бы в постели тоже покорно слушалась. Тогда, если опыт у неё небогатый, дело пойдёт быстро, ловко и приятно. А я уж расскажу, что и как делать, чтобы у нас была насыщенная половая жизнь.

— Что? — хмурится парнишка.

— Брачная ночь, блядь. То же будешь снимать? Зачем тебе знать, как я трахаю свою жену?

— Нет… Я… только до двери… — бормочет он, потупившись.

— Пиздец. Почему самое интересное не входит в комплекс услуг на свадьбе, — усмехаюсь цинично и тяну Сашу за собой из лифта.

Подхватываю её на руки, раз того требуют традиции. Сейчас я на взводе, готов сделать всё, что угодно, лишь бы мы наконец-то остались одни. Проходим к номеру.

— Залезь, золотце, в карман и пошарь там своей нежной ручкой, — шепчу на ушко жене.

— Зачем? — настороженно интересуется.

— А там, милая, ключ от нашего временного обиталища. Понятно? Действуй.

Кивает. Неуверенно тянется к внутреннему карману моего пиджака и выуживает на свет ключ-карточку. Руки трясутся. Прикладывает к двери, и мы входим.

Видеограф застывает у двери, как приклеенный. Я поворачиваюсь, сгружаю Сашеньку на пол и показываю ему средний палец. Без слов. Просто, ясно и понятно. Иди на хер. Моя свадьба подошла к самому интересному.

Хлопаю дверью перед его носом. Бесит. Под конец вечера уже на иголках сидел.

Вот нельзя было нас пораньше привезти? Пара дней отрыва, мальчишник, в конце концов. Секс-марафон с красотками.

А потом уже и жениться можно.

Обхватываю Сашу за руку и раздражённо иду в сторону спальни. Лепестки роз, мать его. Дешёвая романтика. И когда только успели? А ещё бутылка пойла в ведёрке со льдом. Это уже гуд. Сгодится.

Отпускаю благоверную и делаю шаг назад, пожирая её взглядом.

Наконец-то!

— Раздевайся, — бросаю я ей.

— Ч-что? — заикаясь, спрашивает она, хлопая ресницами.

Снова вспыхивает всем телом. Вижу, как на её плечиках выступают мурашки. Ну что за прелесть. Хотел стриптиз, а она смущается. Я, в принципе, не прочь и сам её раздеть. Или даже в одежде взять её.

Но посмотреть на неё хочется в чулках и нижнем белье. И без всего. Пока стягивал с ноги голубую подвязку, думал, что слюнями всё заляпаю. Всё там у неё охренительно должно быть, судя по тому, что успел рассмотреть.

— Я говорю, раздевайся, малышка, — произношу мягче.

— Я не буду, — шепчет она и облизывает губы.

От этого её практически невинного движения у меня в паху болезненно дёргается. Едва дышу уже. Так хочется выпустить пар. Боюсь, не подарю я ей сладких впечатлений. Будет жёстко, быстро и нихрена не романтично.

— В смысле, не будешь? — вопросительно приподнимаю бровь. — Ты моя жена, в паспорте стоит штамп. Так что нечего телиться.

— Это фиктивный брак, — отступает она на шаг от меня, и в её глазах появляется отблеск страха. И решимости.

Я закатываю глаза. Это ещё что за херня такая? Издевается надо мной, что ли?! Даже если наш союз договорной, это нихрена не значит. Мы женаты. На бумаге. Значит, все супружеские обязательства будем выполнять в полной мере.

— Слушай, девочка, — мой голос становится жёстче, сталь пробивается сквозь сахарок. — У меня был длительный, охренеть какой дерьмовый отпуск. И я, блядь, полгода не видел женщин. Понимаешь? Ни одной тёлочки. Полгода! Так что раздевайся, детка. Мне нужен секс. Срочно. Сейчас.