— Да? Белый, ты где там потерялся? Скажи, что дружка там живая после твой активности, — хмыкаю я, вспоминая рыжую задиру. А ведь думал, что Дэну не перепадёт ничего, но кажется из нас троих он единственный счастливчик.

— Яра живая и невредимая, — довольно бодро отвечает Белый. — Где вы? У нас с моей новой подружкой… Ай, блядь, не дерись! — то явно куда-то в сторону, в трубке слышны приглушенные звуки борьбы. Она там его избивает, что ли? Хм. Ладно, не моё дело, если у них там садомазо, меня это не касается, у пар свои причуды бывают. — В общем, говори, куда ехать, мы с подарками.

— Какими нахрен подарками? — вздыхаю я и тушу сигареты о перила. Пепельницы нет, кажись, все тут так и делают, судя по экстерьеру балкона, превращенного в помойку.

— Как какими? Свадебными! Бабла немерено. Всю ночь с Ярой считали чужие денежки. И не только. Я всю тачку вашими постельными комплектами и сервизами завалил. Там даже игрушки для взрослых. Не знаю, кто из ваших родственников такой продвинутый, — голос Белого становится тише: — Прости, я хотел кое-чего вытащить из подарков, компенсировал бы, ну сам понимаешь… Ночь, под боком красотка, но эта рыжая фурия… Ай, блядь, Яра! Да хватит уже!

— Дэн, разбирайся со своей рыжулей и дуй ко мне… Сейчас скину адрес. Ты даже не представляешь… Это пиздец какую ты весть позитивную принёс.

— Про игрушки? — ржёт придурок.

— И про них тоже.

Сбрасываю вызов и кидаю геолокацию Белому.

Блядь. Ну неужели хоть какой-то просвет забрезжил в этом грёбанном аду?

Ничего страшного. Подумаешь, страшная квартира. Справимся. И тараканы, эти мерзкие твари, бегают по столешнице и полу, как у себя дома.

Пфф. Что я, тараканов не видела? Меня таким не напугать. Ну, почти.

Мы как-то с папой снимали квартиру, когда он только начинал работать в университете. Вот там был настоящий ад. И ничего, выжили. Вполне себе нормально существовали. Ели лапшу быстрого приготовления и читали Достоевского при свете керосиновой лампы. Романтика!

В общем, я решаю не опускать руки. Нельзя раскисать! А ещё перед глазами лицо Лёши. Он был так обескуражен и раздавлен... И мне так хотелось его подбодрить, вселить в него хоть каплю оптимизма. Жаль, что не получилось.

Иду в ванную комнату и ещё раз внимательно осматриваюсь. Нахожу под раковиной запыленный кладезь чистящих средств. И кучу старых тряпок. Лучше, чем ничего. Можно всё отмыть, отчистить.

Вдохновившись этой безумной идеей, я выгребаю все чистящие средства и иду на кухню. Решаю начать отсюда. Раз кухня Лёшу больше всего напугала. Хотя, скорее, это просто была последняя капля в чаше его терпения.

Набираю попутно папу. Со вчерашнего дня с ним не общалась. Он на свадьбе так смотрел на наши «нежные» целовашки с Лёшей, будто проклинал его всеми известными и неизвестными словами. Кстати, странно, что не узнал, как у меня дела. Наверняка же переживает.

— Привет! Пап, ты там как?

— Нормально, — сонно произносит отец, и у меня вырывается удивлённый вздох. Не поняла, он ещё спит? Время к обеду. Но папа сразу поясняет: — Твой свёкор меня вчера споил. Как сапожника.

Голос у него хриплый и уставший. Папа вообще не пьёт никогда. Это у нас с ним такой принцип трезвости. Плохая наследственность. Оба дедушки моих закончили жизнь с бутылкой в обнимку. Притом, что оба были профессорами. Интеллигенция, блин.

— Дочь, как ты? Как… этот…

Он словно боится произнести имя Лёши вслух.

— Со мной всё хорошо, — тут же выдаю, чтобы он не переживал. Стараюсь говорить бодро, не показывать, что мы с мужем попали в такую трудную ситуацию. — Правда. Лёша оказался вполне адекватным парнем.

— Адекватным? Я ведь знаю его. Ничего там адекватного нет. Настоящий бандюган, — бурчит отец, включая свою старую шарманку.

Он ведь мне перед свадьбой каждый день твердил, что Тенина нужно бояться, как огня. Что он сильно переживает за моё будущее. Что если бы не эти дядьки из криминального мира, он бы никогда меня не отдал за этого урода.

Ну что ж. Я очень рада, что папа ошибся. Лёша совсем не такой.

Да, от него веет опасностью. Но мои границы он не нарушает. Он вообще странно ко мне относится. Называет женой, предлагает обычные отношения и… постоянно хочет. В общем-то это не совсем то, чего я ожидала от этого брака по расчёту.

— Он не бандит, — спокойно говорю я, включая воду и стирая тряпку в раковине. — Просто не переживай за меня, хорошо? Мы с ним нашли общий язык.

— Общий язык… — повторяет папа таким тоном, будто я ему только что в подробностях рассказала о брачной ночи. Стоп. Ну и что это мне в голову лезет. Фу, пошлость! — Приставал?

Ну вот. Именно об этом папа и подумал. Неловко с ним таким вещи обсуждать. Но я понимаю, что он переживает. Я у него единственная дочь. Его маленькая девочка, выданная замуж за плохого мальчика.

— Почти нет. Мы с ним обсудили всё. Он понимает, что это просто фиктивный брак, так что ни на что не претендует.

Ага, кроме моего тела. Но это уже детали, которые папе знать не обязательно. Я вот говорю, и почти верю в то, что Лёша понимает, что такое фиктивный брак. Почти.

Слышу тяжёлый вздох отца.

— Пап, слушай, я позвонила просто, чтобы сказать, что всё в порядке. Чтобы ты не переживал. Мы с Лёшей приехали на квартиру. Если что, я на связи.

— Ладно, — снова вздыхает папа. — Если нужна будет помощь, или ещё что, говори. Если он начнёт качать какие-то права, звони. В любое время. Я вытащу тебя оттуда.

— Учту, — усмехаюсь я и отключаюсь.

Знал бы папа, как Лёша «права качает». Как вспомню его «хотя бы сиськи покажи». Блин. Я тогда чуть в обморок не упала от его бесстыдной тирады. Думала, что реально набросится и сделает всё, что мечтает. И я ничего не смогу сделать.

Сдержался же.

Вытираю стол, отмывая въевшуюся грязь от старого, потрескавшегося дерева. Начинаю чувствовать себя немного лучше. Внутри что-то шевелится. Тёплое. И, наверное, неправильное. Я его почти не знаю. Своего мужа. Но прониклась к нему уважением. Даже восхищением, если честно. Чего стоит только этот разговор с его отцом… Бесстрашный.

Вымываю все горизонтальные поверхности, до блеска надраивая их дешевым чистящим средством. Открываю шкафчики, попутно избавляясь от парочки жирных тараканов, выскакивающих оттуда.

Внутри съестного нет. Только пыль и паутина. Включаю старенький холодильник, хорошо, что он хотя бы не провонял тухлятиной, так что вполне себе ещё нормально можно его эксплуатировать.

Кухня прямо на глазах преображается и становится уже не такой страшной. Из гадюшника превращается в подобие жилого помещения. Если повозиться тут серьёзно, вложить немного сил, то вполне прилично можно всё сделать. Правда, шкафчики противно скрипят. Нужно что-то там подкрутить… В этом я не сильно разбираюсь.

За отдраиванием грязной раковины меня застают Лёша с Лисом. Я так увлеклась уборкой, что совсем забыла о времени. Да и вообще, кажется, они долго там возились.

— Ты чего делаешь? — озадаченно интересуется Лёша, его взгляд мечется по чистой кухне, словно он не узнает это место.

— Порядок, — пожимаю плечами и смотрю на него.

Почему-то чувствую себя немного неловко. Будто меня застали за чем-то предосудительным. Будто я сделала что-то не так.

И вдруг Лёша вздыхает. В его глазах появляется какая-то странная нежность. Он подходит ко мне и одним махом сгребает меня в охапку, прижимая к себе. Я так и застываю в тряпкой в руке, отодвигая её подальше от его сильного мускулистого тела.

— Ну ты, малышка, даёшь. Прямо Золушка. Сразу порядки наводить пошла.

— Я просто не люблю грязь. А ещё… — я поднимаю глаза вверх. И тону в его взгляде удивительных, серых, как грозовое небо, глаз. В которых сейчас плещется что-то… странное. — Я не люблю запах сигарет.

И демонстративно морщусь. Он смеётся, заразительно и искренне. Наклоняется и касается моего носа своим.