— Запомню, — шепчет он, а у меня по телу бегут мурашки, несмотря на то, что от него пахнет дымом. Странно, но этот запах почему-то вовсе не напрягает. Наоборот… — Сейчас наши друзья подкатят.

— Наши? — удивлённо спрашиваю, теряясь от собственных реакций.

Сердце начинает биться чаще, а в животе что-то скручивается в тугой узел. Почему так хорошо и уютно в его руках? Почему я не хочу, чтобы он меня отпускал?

— Твоя Яра с моим Белым.

Что?! Почему Ярослава до сих пор со свидетелем таскается? Что всё это значит?

В нашей маленькой кухоньке случается самое настоящее столпотворение, когда в неё резко врываются наши друзья. И первая проблема вплывает неожиданно. Я как-то даже не подумала, как мы тут сможем разместиться. Дело в том, что в кухне только четыре табуретки, а нас… пятеро.

Причём, одна решает покинуть этот бренный мир, сломавшись под грузом Лёши.

Как только он садится, табурет с грохотом складывается пополам. Звук такой, будто в квартире стена обрушилась. Благо реакция у Лёши оказывается отменной, так что я даже испугаться толком за него не успеваю.

Каким-то чудом он рукой тормозит падение, садится почти не касаясь пола и вытаскивает из-под себя развалившийся табурет. Поднимается, сжав челюсти, и я тут же напрягаюсь. Сейчас опять разойдётся в тираде о том, на каком дне жизни мы оказались.

В кухне воцаряется напряжённая тишина. Друзья молчаливо наблюдают за этой картиной. Лёша держит в руке ножку от табурета, зловеще смотрит на сломанный предмет интерьера, и вдруг усмехается.

— М-да, блядь, — тянет он в привычной манере. — Опасная для жизни квартирка.

— А вы не рассиживайтесь, — мгновенно начинает командовать Яра, тут же переключая внимание всех с драмы с мебелью на себя. Она застыла на пороге рядом с Белым, который, как я успеваю заметить, пытается сжать её в объятиях, но подруга только отмахивается, безапелляционно скидывая его ладонь со своей талии. — Руки в ноги и тащите подарки сюда.

— Нихрена себе заява, — удивлённо выдаёт Лёша. — Белый, твоя девчонка настоящий зверь в юбке.

— Да я сам в ахере, — разводит руками Белый.

— Цыц! — возмущённо бурчит Яра, прикрывая рот Белого ладошкой. Но несмотря на грозный вид подруги, я отмечаю, как её щёки вспыхивают румянцем. — Никакой мне Дэн не парень. И вообще… мы всю ночь ваши денежки вызволяли из плена. Неужели не нужны?

Наконец-то парни отмирают и выметаются из кухни, оставляя нас одних с Ярой здесь. Она аккуратно сгружает на пол какой-то пакет, будто там ценный приз находится.

Я наклоняюсь заглянуть внутрь и замираю… Там действительно деньги — не символические конверты, а стопки купюр, перевязанные резинками, шуршащие и пахнущие бумагой. Купюры лежат вразнобой, в разных номиналах, как будто кто-то просто выпотрошил заначку и бросил в пакет.

— Что это? — шепчу удивлённо и поднимаю глаза на подругу.

— Ну так ваши подарки, — спокойно отвечает она, будто ничего странного не выложила только что передо мной. Потом оглядывается, подходит к холодильнику, открывает его, немного задерживается и закрывает со вздохом. — Блин, я такая голодная, что готова что угодно слопать. А у вас тут полный голяк, я смотрю.

— Эээ… да мы только полчаса, как тут живём, — говорю я, растерянно пожимаю плечами и неловко улыбаюсь.

Ничего понять не могу. Что вообще происходит? Почему они с Денисом нам подарки притащили? Кто подарил нам столько денег? Почему они вообще у этой парочки? И они вообще теперь парочка или как?

— Яра, рассказывай. Всё по порядку, — наступаю я на подругу.

— Слушай, да тут и рассказывать нечего, — заявляет она и аккуратно устраивается на табурете. Начинает выкладывать свою историю с таким видом, будто пересказывает детектив: — Короче, вечером, когда вы с мужем ушли отрабатывать свою брачную ночь, мы с Дэном свалили относить оставшиеся подарки в комнату. Ты знала, что у вас была целая комната подарков?

Я только ещё шире распахиваю глаза. В смысле, целая комната? Это ведь не аллегория? Ну да, мы принимали подарки. Помню стол был для этого, но из-за внутренних переживаний, я плохо запомнила этот момент.

— Ну в общем, мы пришли, а там, прикинь, какие-то типы. Сказали, что они от отца Тенина и подарки унесут. Ну в смысле с доставкой на дом к Лёше. Ага. Мы с Денисом сразу поняли, что это какой-то неправильный расклад. В общем, вдвоём приняли решение, что подарки передадим вам лично в руки. А то ерунда какая-то выходит.

Яра говорит быстро, как будто склеивает осколки ночных событий. В её голосе слышатся возбуждение и усталость.

Хм… Может, конечно, там всё чисто и было. Отец Лёши вполне мог распорядиться, чтобы кто-то перевёз наши подарки в квартиру, которая теперь-то сыну и не принадлежит. Кто же знал, что на следующий день они переругаются?

— В общем, мы заперлись там… Обмозговали всё. А потом всю ночь грузили ваше имущество в машину к Денису. И денежки, конечно. Всё, что смогли, унесли. Мимо этих придурков.

«Придурков» Яра произносит с такой неприязнью, что мне кажется, будто там не всё так просто было. В голове проносится картина: Яра и Денис — два силуэта в свете фар, таскают коробки, шуршат подарками, прячут конверты в одежде, чтобы никто не заметил...

Сердце бьётся быстрее. И зачем только они пошли на такие риски?

— Эм… и много там было?

— Дохрена! — улыбается Ярослава. — В смысле, много, Саша, много.

Это что же получается… Мы теперь вроде как богаты?

Сумма в пакете кажется запредельной, но это не просто цифры — это чужие подарки, чья-то щедрость, жесты и традиции. Я снова вспоминаю тот стол, на котором стояли коробки и конверты. Там много было всего. Нас поздравляли, что-то говорили приятное... Но всё размылось, стало одним сплошным фоном нашей свадьбы.

Насколько мы можем этими деньгами распоряжаться? Брак-то фиктивный… Но с другой стороны, никто ведь об этом не знает. Нам от души дарили всё это.

В общем, я думаю, что я не должна испытывать никаких угрызений совести по этому вопросу. Деньги подарены на свадьбу. Свадьба была, молодожены есть. Тем более, нам они сейчас очень нужны.

Правда же?

Яра, заметив моё напряжение, хлопает меня по плечу:

— Эй, ты чего? Расслабься! Это ваши подарки, круто же! А мне, несмотря на то, что Белый ужасный бабник, и всю ночь мне проходу не давал, — подруга закатывает глаза, — всё равно было весело.

Она говорит «весело» с лёгкой ноткой, и мне становится и радостно, и неловко одновременно. Мне нравится, что у нас есть люди, готовые ринуться ради нас в бой, но остаётся чувство вины. Наверное, глупое чувство, но отделаться от него не могу.

Я снова смотрю на деньги. В голове уже поселяется практическая мысль: надо посчитать. Надо понять, сколько и на что можно потратить нам их с Лёшей. Ведь очевидно, что это нас выручит.

Может ремонт тут сделать или… Идея… Она уже кружится в голове, начиная оформляться во что-то разумное и правильное…

— Надо будет посчитать, — выдыхаю я. — И понять, что мы вообще можем с этим сделать.

Яра тихо смеётся.

— Считайте, решайте. Но сначала — еда. Я умираю, и Дэн, между прочим, тоже. В общем, сначала плотный обед, а потом можно и отпраздновать, что моя подруга со своим фиктивным мужем стали миллионерами.

Её настроение и веселье разряжает сидящее во мне сомнение. Мы обе смеёмся, как заговорщицы. А я вдруг понимаю, что с нетерпением жду возвращения Лёши. Мне безумно хочется увидеть улыбку на его лице.

Наконец-то ребята возвращаются, но оказывается, что это не всё. Они сгружают какие-то коробки и спускаются вниз снова. Я начинаю опасаться, что в квартире не хватит места для всего этого добра.

Мы с Ярой сразу начинаем разбирать. Шуршим упаковкой, вызволяя на свет чайные сервизы, постельное белье, кухонную технику. Я сразу выгружаю комбайн на столешницу и кофемашину. Ничего себе! Очень даже неплохо! Жить можно! В груди расплывается тёплое облегчение. Кажется, наши дела идут в гору, станет чуть легче дышать.