Я медленно поднял взгляд на него, оторвавшись от изготовления стабилизирующих свитков для Цунаде.

Улыбка Кабуто источала саму вежливость. В его мимике я легко угадывал свои собственные манеры.

Он делал это нарочно.

За последние дни, между нами, как-то сама собой началась негласная игра.

Кабуто подражал мне. Тонко, так, чтобы его не могли схватить за руку, образно говоря. Подстраивал поведение и жесты. Копировал тон речи.

— Ха-ха… Ты поймал меня, Якуши-кун, — засмеялся я неловко, почесав затылок. — Видишь ли, мой тест назначен на послезавтра. Но Цунаде попросила меня помочь с печатями, и я просто не мог отказать ей. Оставим это нашим секретом, хорошо?

Я отвечал ему его же монетой.

Изучал его фальшивый образ. Мимикрировал повадки и речь.

Меня мучил интерес. Чего он добивается? Хочет прощупать, насколько я склонен к вербовке? Исследует интересный образец? Или просто забавляется?

Его «прикрытие» тоже наводило на мысли.

Насколько я помнил, у него до сих пор имелись связи с Корнем. Эта вся клоунада с Котаро, отыгрывавшим любящего отца и главврача бог весть знает сколько лет, воняла их методами. Сам, теперь уже бывший, главврач, как сквозь землю провалился на следующий же день после того, как Цунаде официально заняла его пост.

Кабуто оставался генином, скорее всего, по приказу Данзо. Чтобы искать таланты и докладывать о растущих угрозах на экзаменах на чунина. Поскольку весь ивент служил одной большой рекламой, туда часто посылали подающих надежду шиноби.

Даже сейчас он вился вокруг меня и Цунаде по воле одного забинтованного старика.

Хоть и докладывал Кабуто не только ему.

— Ах, Цунаде-сама… Какая женщина… — мечтательно протянул парень. — Всего несколько дней и наши меднины лезут на стену от скуки, потому что у них закончилась работа. Вчера к нам попал раненный чунин после миссии — беднягу чуть не разорвали на части, ругаясь за право принять пациента. Вам стоило бы увидеть выражение его лица, ха-ха! Такого ещё не случалось на моей памяти!

Четырёхглазик смеялся надо мной. Я не звучу так блаженно, когда говорю о Цуне.

— Мм. Я слышал, она подала просьбу о рассмотрении старых, тяжёлых случаев, признанных безнадёжными? — спросил я после неловкой паузы.

— Точно! Вы, наверняка, его ещё не встречали, но к нам часто наведывался Гекко Хаяте, специальный джонин, — щёлкнул пальцами Кабуто. — Неизвестный токсин, отравление на миссии, детали засекречены, ну, вы понимаете. Ему так и не смогли помочь спустя несколько месяцев исследований, ничто не брало заразу, та постоянно возвращалась с новой силой. Но теперь у него и многих других шиноби появилась надежда.

Я посмотрел в его лицо, окрасившееся тёплой, печальной улыбкой.

Кабуто меня пугал.

Большинство людей, когда ломаются ментально, расслаиваясь на отдельные части, становятся недееспособны. В лучшем случае, им требуется уход, в худшем — они умирают, потому что теряют связь с реальностью так основательно, что теряют любые инстинкты самосохранения.

Не Кабуто.

Я не знал, в чём причина, и мог лишь догадываться.

На ум приходил момент из канона. Когда Цунаде смешала его связь между телом и мозгом, запутав сигналы. Как он на считанные секунды переучился управлять ногами и руками.

Я подозревал, что каким-то образом он провернул что-то похожее в своей голове.

Он напоминал мне учителя. У него с Мадокой имелось много общего.

Куча личностей над стёртой основной. Вот кем они являлись.

Но если Мадока, до её перемен, была лишь сломанным калейдоскопом, бесцельно катящимся по жизни, следуя мимолётным желанием, то Кабуто…

Его маски пронизывались пропитанной злобой нитью воли.

Всё ради цели. Пусть пока что он не особо понимал, какой.

Я всё никак не мог решить, стоило ли убивать его сейчас.

Дверь в кабинет со стуком распахнулась, прервав мои размышления.

— Хаку… И Якуши. Отлично, за мной, оба, — кинула она нам, прежде чем развернуться и выйти. Переглянувшись, мы поспешили за ней.

— …Ч-что-то случилось? — спросил я встревоженно, пытаясь подстроиться под её широкий шаг, в последний момент уворачиваясь от краснеющих медсестёр в коридоре.

На лице Кабуто не отразилось никакой очевидной реакции. Но мой нос уловил чуть усилившийся оттенок раздражённости в его запахе. Похоже, ему не понравилась моя интерпретация его образа неумелого, скромного генина.

Цуна бросила в мою сторону насмешливый взгляд, закатила глаза и фыркнула.

Ей мои забавы казались странными, пусть она их никак не порицала.

— Уже забыл, что ли? Сакура пришла, со своей командой. Пусть я и не могу пока что привлекать тебя или Шизуне к операциям, но ты обещал, что встретишься с ними, разве нет? — ехидно улыбнулась девушка.

— Ц-цунаде-сама… Но я-то зачем вам нужен? — подал голос Кабуто. — Я всего лишь генин, и моих навыков недостаточно для…

Цуна остановилась и развернулась к нему лицом.

— Слушай, Якуши. Достал, реально. Ты меня за дуру-то не держи, а? Ты всерьёз думаешь, что я Ноно не помню?

Зрачки Кабуто расширились, а сам он застыл на месте. Стук его сердца наращивал темп.

— Я пыталась изменить менталитет всей деревни, что в те времена смотрела на медиков свысока, — продолжила Цуна тихо. — И с самого начала понимала, что мне нужна помощь. Поэтому я знала всех, у кого имелась хоть капля таланта. В лицо. А у Ноно талант чуть ли не из ушей лился.

Кабуто не отвечал. Казалось, что он даже не дышал.

— Кто, по-твоему, её учил? Кто всеми правдами и неправдами пытался удержать её в госпитале? — девушка раздражённо сдула чёлку со лба. — Понятия не имею, кому в голову пришла гениальная идея нагло врать мне в лицо. Я даже сказала твоему «отцу», что не забыла его физиономию. Какой он, к чёрту, «Якуши»? То-то он так быстро смылся, что аж пятки засверкали! Заимей совесть, болван! В общем, скажу так: мне плевать, кто ты на самом деле и кем приходишься Ноно. У неё самой уже не спросить, как я поняла, земля ей пухом. Но раз уж ты пользуешься её фамилией, или перестань неумело прикидываться дурачком и работай серьёзно, или выметайся и не позорь её имя. Я понятно выразилась?

В повисшей тишине можно было расслышать, как кто-то нервно сглотнул.

Редкие медсёстры, проходившие мимо, или испуганно попрятались по кабинетам или усердно делали вид, что глухи, немы, и вообще опаздывают на срочную операцию, со всех ног поспешив прочь.

Для меня услышанное оказалось новостью. Я ничего не говорил Цуне о Кабуто, потому что имевшуюся у меня информацию слишком тяжело объяснить. Но, как оказалось, этого и не требовалось.

Первой и главной ошибкой Кабуто стала уверенность в том, что он сумеет успешно скрыть свою игру в поддавки под присмотром лучшего медика на континенте.

— Я… Услышал вас, Цунаде-сама, — выдавил, наконец, из себя Кабуто. Его взгляд кричал об опасности, хищно прищуренный, отдававший безумием. Но в то же время в нём читалась капелька… Благодарности? — Серьёзно, так серьёзно.

— Вот и отлично, — подытожила девушка, хлопнув в ладоши. — Рада, что мы прояснили этот момент. Будешь моим ассистентом, пока Шизуне не разберётся с бюрократией, — добавила она, развернувшись и зашагав дальше.

Кабуто стоял на месте, не сводя взгляда с её удалявшейся спины.

— Какая женщина, а? — протянул я мечтательно ему на ухо, заметив чуть дёрнувшуюся бровь, после чего поспешил за Цуной.

Один — ноль.

— Йо! — поприветствовал нас Какаши, выглянув из оранжевой книжки, в которую уткнулся до нашего появления.

Приёмная пустовала, и кроме команды Семь в зале находились лишь Шизуне, о чём-то тихо беседовавшая с Сакурой, да медсестра на вахте, возмущённым взглядом сверлившая книжку в руках джонина.

— Цунаде-неечан! Хаку-не! — , кхм, Хаку-ниисан! — воскликнул Наруто, подскочив ко мне. — Слушай, слушай, как у тебя дела?! Я уже спросил сестрёнку Шизуне, но она сказала спросить тебя! Когда у вас будет время?! Я должен показать тебе Ичираку — это вопрос жизни и смерти! А ещё, а ещё—