Что же касается троицы наших генинов, их имён я, к своему стыду, до сих пор не знал. По правде говоря, я даже не был до конца уверен, что сам Забуза их помнит. Они… были шиноби. И владели холодными оружием с умением, достаточным для того, чтобы не порезать самих себя. Пожалуй, это единственный комплимент, который я мог им дать.

— Я буду заниматься с тобой, и присматривать за парнями, чтобы те не отлынивали от работы, — продолжил учитель, прежде чем выразительно посмотреть на меня. — Как и присмотрю за тем, чтобы ты не отлынивал от «женских объятий» за печатями и тренировками. Как закончишь ставить фуин, присоединишься к патрулям.

Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и продолжить делать махи шестом.

— И не расслабляйся, пока будешь там, — немного помедлив, добавил Забуза. — У меня дурное предчувствие.

— Вы разве не скептик?

— Скептик-шмептик. Я доверяю своей интуиции. Будь начеку.

Она была ненастоящей.

Рисунком увлёкшегося художника, нереалистичным изображением красоты.

Светлые волосы, затянутые в наигранно пушистый хвост. Длинная кисеру с матово черной трубкой с золотым узором китайского дракона в хрупкой ладони. Красивое лицо без изъянов, лишь с намёком на косметику. Изумрудные, слишком яркие глаза.

Её чёрное, цветочное кимоно кокетливо оголяло одно из плеч и изящную, длинную ножку в чулке до бедра, и не особо скрывало приличных размеров грудь.

Я не мог точно назвать её возраст. Семнадцать? Двадцать? Уже не подросток, но ещё не совсем взрослая женщина.

Ещё одним её достоинством являлся её рост. Она была лишь где-то на голову выше меня.

Это многое для меня значило.

— Я хотела предложить тебе смениться на партнёра подходящего пола, но судя по блуждающему взгляду, этого не понадобится, — сказала она, затянувшись из кисеру. Её голос был совсем чуток хрипловат, что лишь добавляло ему шарма. — А я уж, грешным делом, подумала, что Уехара-сан меня разыгрывает.

Мне стоило большого труда сглотнуть слюну и начать говорить.

— Никаких розыгрышей, мисс…

— Зови меня Хару. Просто Хару.

— Хару-сан. Я буду тем, кто ставит печати вам и вашим коллегам.

— «Коллегам», надо же. Осталось бордель «Школой Любви» назвать, а самой представляться преподавателем ногораздвигательных наук, — засмеялась она. У неё был приятный смех. — Что же, ученик, покажите мне, что знаете. Где вам удобней рисовать?

Я замялся. Для печати, которую я собирался ставить, подходило лишь одно место.

— Чуть ниже пупка.

— О? Сразу к делу? Подготовка очень важна, знаешь ли, — сказала Хару, развязывая пояс кимоно.

С трудом держа нейтральное выражение лица, я вынул кисть и баночку со специально подготовленной краской. К тому моменту, как я снова повернулся к девушке, она уже подготовилась, раздевшись до нижнего белья, нарочито эротично разлеглась на кровати, стратегически подложив подушки под нужные места, и теперь выжидающе смотрела на меня с легкой полуулыбкой.

Я чувствовал, как сердце яростно билось в груди, как мысли путались и смешивались, превращаясь в кашу. Мне хотелось создать Демоническое Зеркало и сбежать из этого измерения куда подальше, но в то же самое время, я хотел быть здесь больше всего.

«Пожалуй, это самые экстремальные условия, в которых я когда-либо занимался фуиндзюцу», — промелькнула шальная мысль в голове.

Работа была мучительной и заняла раза в полтора дольше, чем я предполагал. Сложно оставаться сфокусированным на правильном начертании, когда почти каждое второе движение кистью по коже вызывает игривый смех или комментарий.

Уже когда я убрал кисть и краску, и приготовился встать с кровати, Хару ухватила меня за руку. В её глазах плясали бесенята. Я тяжело сглотнул.

— Куда же ты, наш урок только начинается. Только теперь моя очередь показывать искусство.

На этот раз о подготовке мы не забыли.

Солнце медленно зашло за горизонт, и, как по волшебству, маленький городок Дзягаимо вспыхнул светом фонарей. Я сидел на веранде у одного из многочисленных постоялых домов, наблюдая за оживленной толпой туристов, задумчиво крутя в пальцах кистью с давно высохшими чернилами.

— Мучаетесь творческим кризисом, а, Хаку-сан? — спросил сидящий за столиком напротив меня Гозу. В отличие от меня он был продуктивен и уплетал свой ужин за обе щеки. Картошка с отбивной, в иной раз выглядевшие бы вполне аппетитно, не вызывали ничего кроме отстраненного интереса.

— Что-то вроде того, — вяло ответил я. Проводив взглядом улетевший в сторону кусочек мяса и оценив угрозу от подло напавшего на моего сокомандника жора, я тяжело вздохнул и начал убирать в сумку письменные принадлежности от греха подальше. — Ради всего святого, ешь с закрытым ртом.

К чести Гозу, он покраснел и слегка убавил пыл. Прожевав впопыхах очередную порцию, он продолжил разговор:

— Простите, Хаку-сан, не ел с утра. Но кормят тут хорошо! Хоть какая-то утеха, раз в горячих источниках не искупаться.

— Да? А в чем проблема? Сам я как-то не интересовался.

Гозу поперхнулся, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Да как так-то, Хаку-сан! Как так-то! Мы же в стране этих Горячих Источников! Мейзу мамой клялся, что как минимум половина из них целебные! Как тут не заинтересоваться? И мы полностью пролетаем мимо из-за бесконечных очередей!

Гозу посмотрел на меня с таким вселенским возмущением, будто я оскорбил его мать, бабушку и собаку. Одновременно.

— Не забывай, мы здесь по работе. Даже если работал в основном я один, — раздраженно напомнил ему я, откинувшись на спинку стула.

Прошло уже десять дней с момента начала миссии, но до сих пор ничего не произошло. Я успел поставить печати всем девушкам, особо не напрягаясь, и оказался предоставлен самому себе. Большую часть времени отнимали тренировки, и теперь, даже во время моей очереди патрулировать окрестности, я мог немного отвлекаться на свои занятия.

Постоянные физические тренировки выматывали своей рутиной. Прости Наруто, я был не прав, насмехаясь над тобой и сравнивая с Роком Ли. Теперь я понял тебя всем сердцем. Парень с прической горшком был просто натурально поехавшим. Ежедневные многочасовые тренировки — это невероятно, до отупения скучно. Размышляя о том, сколько времени я тратил на них каждый божий день на меня накатывали ужас и уныние. Без постоянных подзатыльников от своих учителей я бы ни за что не смог поддерживать нынешний свой темп занятий.

Я хотел читы. Я жаждал роялей.

Разумеется, я помнил о утяжелителях, которые носил Ли. У меня были свои — легкая версия на конечностях, более тяжелая на тренировочном металлическом шесте. Они не были чем-то секретным и печати на них были самыми примитивными. Однако, во-первых, они не являлись панацеей, лишь повышая нагрузку на тело, которому все еще требовались упражнения. Во-вторых, тяжесть, которую носил Рок Ли была настолько же безумной, насколько был он сам. Мне до его уровня сложности было как до луны пешком. Наверняка Гай его как-то по-особому тренировал. Гендзюцу: Сила Юности?

Я же мечтал о печати, что стимулировала бы все тело, подобно комнате с повышенной гравитацией из одной известной манги. Чтобы качаться без особых усилий постоянно, даже во сне.

Как раз ее я и пытался начать воплощать в жизнь этим вечером, но моя муза ушла за молоком и не вернулась.

— Хару-неесан просила вас зайти к ней на чай.

— Да конечно зайду, мы же и так каждый день… — осекся я, выйдя из размышлений. Опустив взгляд с потолка, я увидел ржущего Гозу. — …Ладно, уел. Всё равно это не отменяет факта того, что у нас миссия.

— Да ладно вам, Хаку-сан, расслабьтесь. Такие «миссии» как у нас сейчас выпадают… Да почти никогда, считай, и не выпадают. Наслаждайтесь моментом! Осталось всего около недели, в конце концов.

— И что будет делать Уэхара-сан, если ничего так и не случится?