— Как вообще этот бессмысленный набор чернильных пятен должен работать?! Что это за мазня?!

— Ничего ты не понимаешь в искусстве, деревенщина! Каждое «пятно» имеет несколько смыслов и трактовок, что позволяет им адаптироваться под разные ситуации в зависимости от контекста!

— Чище бреда ещё не слышала! Не списывай свою лень и корявые потуги на «искусство»! Какие, к чёрту, трактовки, ты просто не можешь прописать чётких задач и формулировок!

— То-то же я обошёл все твои «чёткие» скрипты!

— Да ты… Да ты просто сжульничал!

— Дети, пожалуйста, успокойтесь, — внезапно прервал наш спор Усагин, подняв на нас раздражённый взгляд. Учитывая, как хорошо он обычно скрывает свои эмоции, похоже, что мы с Хонокой его окончательно достали. — Пятый раз за сегодня. Двенадцатый за всё время. Я понимаю, вы оба сироты, но всему есть предел. Раз уж вам так недостаёт воспитания, может мне стоит преподать его вам лично?

На последних словах он пыхнул такой убийственной аурой, что я невольно отступил на шаг, а девушка испуганно икнула, побледнев.

— Чего он так вскипятился? Мы же просто разговаривали, — удивлённо зашептала мне на ухо Хонока.

— Без понятия. Укачало, может? — ответил я, пожав плечами. — …Хочешь пообсуждать фуин на Кубикирибочо?

— Ты ещё спрашиваешь?! Распечатывай давай!

В отключке я провалялся не дольше суток, проснувшись раньше Хоноки на несколько часов. Тело ломило от непривычно экстремального истощения чакры, но двигаться я мог нормально. Девушка, в отличие от меня, отделалась лёгким обморожением, эффекты которого к данному моменту уже исчезли.

Однако быстро восстановиться после травмы души не по силам даже Узумаки.

Она явно пыталась как можно дольше игнорировать реальность, и я не мешал ей этим заниматься. Всё, что сейчас требовалось девушке, это время, которое послужит хрупкой стеной между ней и травмирующими воспоминаниями.

Не важно, что отношения с опекуном у неё были напряжёнными, или то, как он себя вёл последние дни. Не важно, как между Хонокой и её «друзьями» существовал невидимый барьер отчуждения, который она, несомненно, чувствовала.

Эмоции не логичны. Она потеряла единственных близких людей и осталась одна. Даже если потом, на холодную голову, она будет проклинать их, сейчас ей было больно.

Поэтому я с охотой вовлекал её в мелкие перепалки, так или иначе зацикливающиеся на фуиндзюцу. С удивлением для самого себя, я отметил, что спорил с Хонокой с большим удовольствием, и что ей это нравилось не меньше меня.

Мы сидели в уже знакомом мне отсеке корабля, предназначенного для кофейно-сигаретных перерывов, но вместо кофе и пепельниц стол был усыпан бумагой и свитками. К чести Хоноки, её фуин, управлявшая кораблём, полностью нейтрализовывала качку, поэтому ничто не мешало нам марать бумагу.

— Кому может прийти в голову такая тупая идея? — бурчала Хонока, водя пальцем по фуин, которые она скопировала на чистый свиток. — Брать метал из крови… Психопаты какие-то. Этот меч что, заказал какой-то богатый придурок, не умеющий проводить стихию? Или ему было лень ухаживать за оружием, но не лень макать его в крови?

— Ну, «Кровавый Туман», как-никак, — протянул я, рассматривая часть символов, отвечавших за сохранение формы меча при восстановлении. Идеи копошились у меня в голове, но я раздумывал, какая подошла бы лучше. — К тому же, с такими размерами…

— Но не кровью же! — всплеснула руками Хонока. — Сколько, по-твоему, железа в граммах на литр крови?

— Не знаю? Десять? Меньше?

— Меньше! Меньше одного! А знаешь, сколько всего литров крови в человеке?

— От четырёх до шести, — ответил я задумчиво. Что-то не сходилось. — Но я восстанавливал меч из огрызка до идеала всего пятью-шестью людьми. Да и кровь специально не сцеживал. Учитывай, что Кубикирибочо весит под тридцать килограмм. Даже если предположить, что вся кровь мистическим образом превращается в железо, её одной будет недостаточно. Скорее всего—

— …Опуская то, как беспечно ты говоришь о своём пугающем счётчике убийств… Дело не в железе. Или точнее, не в том, что в крови, — кивнула девушка, смотря на печать другими глазами. — Кровь и чакра, меч впитывает их вместе, что служит триггером… Но это не объясняет, откуда берутся ресурсы…

— Вот эта фигура, — показываю пальцем на нужный участок.

— Что за… — Хонока прищурилась, после чего ахнула. — Печать хранения? Жуть какая старомодная, я с первого взгляда не распознала. В неё что, слитки засунули?! Стой, то есть регенерация меча конечная?!

— Если ты не знаешь достаточно о печатях, то выходит, что да, — фыркнул я. — В моём же случае просто пришлось бы дозаправить.

— …Что значит «дозаправить»?

— Докинуть дров в костёр, образно говоря, — пояснил я, устало вздохнув. Близкая встреча со страной Снега встряхнула забытые было словечки, которые отсутствовали в обиходе подавляющего большинства жителей Элементальных Наций.

— А, поняла. Но подумай сам: ещё лет двадцать назад тридцать кило железа стоили баснословных денег! Даже сейчас для большинства людей это выйдет недёшево! А в печати должно быть намного больше! Кто так деньгами сорит?!

На лице Хоноки было столько возмущения, что я не выдержал и заржал.

— Ничего смешного, между прочим! Ты хоть знаешь, во сколько Курохаге-сану обошлась ла-лаборатория… — на своих последних словах девушка сбилась, побледнела, отвернулась, прикусив губу.

— Учитывая, какие деньги он заплатил за процессоры? Я могу себе представить, — ответил я, словно ничего не произошло. Насколько я мог сказать, она ещё не была готова для тяжёлых разговоров, раны слишком свежи. Но тон беседы поменялся. — К счастью, в стране, где я сейчас обустроился, индустриализация прошла достаточно давно, и цены на металлы доступные. Тебе понравится, я думаю. Учитывая, что ты столько лет жила среди редкой для континента техники.

— Я-я знаю, — сказала Хонока, слабо улыбнувшись. — Больше половины моих… Моей команды б-были выходцами оттуда. Они иногда рассказывали о родине. …Порой я даже мечтала однажды посетить её. Но Курохаге-са — Курохаге вечно говорил, что это слишком опасно.

— Вот и замечательно. Посмотришь на виды, проникнешься культурой…

— Зачем ты меня спас? — спросила внезапно Хонока серьёзным тоном, посмотрев мне в глаза. — Зачем я тебе понадобилась? Ты ведь… Не самый худший мастер печатей.

— Благодарю за такой лестный комплимент, — поклонился я, игнорируя заминку в её словах. Она просто стеснялась.

— Не уходи от ответа! Что ты от меня хочешь? — настойчиво повторила вопрос девушка, наклонившись вперёд.

— Может, я просто падок на красивые женские лица?

— Тогда я вынуждена тебя разочаровать. Мне нравятся большие, мускулистые парни с мужественным лицом с щетиной, — сказала, как отрезала Хонока.

Её слова, подобно невидимой стреле, пронзили моё сердце. Я драматично схватился за грудь, побледнел, кашлянул кровью и начал заваливаться на бок, протянув к ней руку.

— Неплохой трюк, но я ненавижу отношения, построенные на жалости, — хмыкнула девушка, но я заметил, что на её лице играла улыбка.

Я сдержал рвущийся наружу ответ. Получать от ворот поворот никогда не приятно, но в случае Хоноки я слишком легко заводился. Так иногда случается, когда характеры людей достаточно противоположны друг другу. Подобный вид отношений был мне немного в новинку, но ничего сложного из себя не представлял. Мы уже прошли границу, за которой наши ссоры стали дружескими, благодаря моим усилиям. Однако я должен был признать, что держать свои эмоции в узде в разговоре с девушкой отнимало много ментальных сил.

Что же насчёт её предпочтений, я видел, что она говорила правду, но… Конечно, для женщин внешний вид мужчин был не так важен, как для мужчин — женский, однако красивое лицо и подтянутая фигура обычно давали отличное первое впечатление вне зависимости от всего остального. Хонока не являлась исключением. Будь я уродлив, и мы бы не сошлись так быстро, с такой же лёгкостью. Приложи я достаточно стараний, и её вкусы изменятся.