— Ура! А зачем его изучать? Он интересный?

Шизуне не выдержала и тихо захихикала.

— Ох, он порой слишком интересный, — весело фыркнула блондинка. — …Хм. А сколько Фуу знает, Хаку?

— Она в курсе о двух Биджу, — ответил я вяло.

— …И как ты только выкрутился из этой ситуации? Фуу, ты же понимаешь, что это важный секрет?

— Я знаю! Я не глупая! — судя по голосу, надулась девочка. — …Чоумей попросил меня промолчать, когда я чуть не забыла, — призналась она чуть спустя.

— Передай ему мою глубокую благодарность, — крякнул я от излишне сильного тычка пальцем.

— Чоумей спрашивает, как поживает его сестра! — сообщила мне Фуу. — Ему интересно, как двое Биджу уживаются в одном сосуде! И мне тоже!

— Всем интересно, — буркнула Цунаде. — На удивление, два источника чужой чакры не конфликтуют друг с другом. Вместо этого они вошли в симбиотическую связь, параллельно усиливая духовную и физическую энергии. Но проблема в том, что сам объём… Твоё тело не смогло бы его выдержать, Хаку. По крайней мере, я так думала раньше. Шизуне, что скажешь?

— Структура мышц неуловимо изменилась, — ответила девушка клиническим тоном, однако, не переставая их разминать. — Кости укрепились. В несколько раз. И не только они. Волосы, поменявшие цвет, кардинально отличаются от другой половины. Прочность, строение, чакропроводимость… Я подозреваю, что дело в чём-то куда более… Фундаментальном.

— Ты имеешь в виду клеточный уровень? Генетику? — задумчиво спросила Цуна. …Это не лишено смысла. Чакра способна подталкивать адаптивные мутации тела в бешенном темпе, особенно, когда её пруд пруди. Дед был отличнейшим доказательством подобных процессов. …Нам нужно будет провести тщательные анализы.

— Ничего не поняла, но очень интересно! — прокомментировала Фуу серьёзным тоном.

— Кокуо просила передать, что её семихвостый брат — идиот, и что с нынешней печатью они могут общаться телепатически, — сказал я ей сонным голосом.

— Чоумей… Замолчал? — удивлённо сообщила девочка. Через несколько секунд замолкла и она. Неестественно, как для шебутной куноичи. Кажется, она нырнула следом за своим Биджу.

Теоретически, я тоже мог присоединиться к их встрече умов, но, во-первых, сейчас я слишком наслаждался ощущениями, а во-вторых, я смогу попробовать и позже.

— Она?.. — тихо спросила Шизуне, приостановив массаж. Я недовольно застонал.

— Биджу — разумные сгустки чакры, созданные тысячу лет назад Мудрецом Шести Путей, Ооцуцуки Хагоромо, — нехотя начал я. — Он учил людей Ниншуу, методу коммуникации с помощью чакры, позволявший делиться друг с другом мыслями, чувствами, и многим другим. Позже его сын вернул эти учения в прежнее русло, вновь создав из них ниндзюцу, орудие войны. Но творения Хагоромо изначально были созданы с невероятно высокой предрасположенностью к Ниншуу. Помогало и то, что они и есть чакра. Поэтому, в идеале, ничто не мешает Биджу общаться между собой… По крайней мере, так обстояли дела до изобретения первых Джинчуурики.

— Понятно. Ваши печати достаточно свободны, чтобы не препятствовать этому Ниншуу, — вздохнула Цуна. — Ещё какие-нибудь ошеломляющие секреты, которыми ты хочешь поделиться?

— Ключ Узумаки… Я долго думал о том, что в нём может быть на самом деле, — тихо заговорил я. — Мне до сих пор известны лишь общие детали. Никакой конкретики, кроме, разве что, деталей от Хоноки, но даже она не смогла пролить свет на этот секрет. Однако, я начинаю подозревать, что они прикоснулись к процессам, что сейчас, скорее всего, происходят в моём теле.

— …С этого момента поподробней, пожалуйста, — цокнула языком Цунаде. — Хочешь сказать, тебе известно, что за хрень с тобой творится? И ты ничего не сказал?

— Из головы вылетело. Я слишком наслаждался вашим вниманием, — признался я сразу.

— Шизуне, отвесь ему подзатыльник.

— Цунаде-сама, вы же знаете, что не поможет…

— Знаю, но помечтать-то хоть можно!

— Все шиноби, нет, все люди, что носят в себе чакру, так или иначе происходят от Ооцуцуки Хагоромо и его матери, — продолжил я, игнорируя посягательства на мою голову. — Кто-то напрямую, кто-то через чакру, что он раздавал направо и налево. Я не буду загружать вас подробностями их происхождения. Главное то, что, фактически, они — иной вид, пусть и очень схожий с людьми. И что их гены являются вершиной форсированной эволюции, завязанной на чакру.

— Ты хочешь сказать, что идёшь по их стопам? — спросила неуверенно Шизуне. — Но разве это может быть так… Интуитивно? Без исследований и генной инженерии?

— Нет, подумай, Шизуне, — ответила вместо меня Цуна. В её голосе слышались возбуждённые нотки. — Чакра способна носить в себе тонны информации, включая и генную историю. Чакра в большинстве случаев склоняется в сторону позитивных мутаций. Но что, если причина кроется в том, что чакра просто пытается воспроизвести успешные мутации из прошлого наших предков?

— …Тогда интуитивное развитие уже не звучит так невероятно, — кивнула Шизуне. — Особенно, если корректировать процесс… С помощью… Фуиндзюцу…

— Именно, — подтвердил я, пристав, поскольку массаж явно закруглился. — Я думаю, что Узумаки нащупали какую-то часть мозаики. И если у меня удастся её заполучить, то я… Нет, все мы приблизимся к чему-то большему, чем просто универсальной победе над старением.

— Насчёт этого, — внезапно замялась Цунаде. На её лице промелькнула вина. Меня одолели нехорошие предчувствия.

— В чём дело? — спросил я настороженно.

— Со мной вышел на связь парень, с которым вы цапались. Сын Ноно. Используя контакты, что мы придумали с Джирайей и Орочимару, давным-давно, — огорошила она меня. — Он сообщил мне, в обход наблюдателей… Что останки четы Намиказе находятся во владении моего старого напарника.

…Час от часу не легче.

Что-то подсказывало мне, что полагаться на мои знания возможного будущего становилось всё опасней и опасней.

Старые часы мерно тикали на стене гостиной, отсчитывая последние минуты.

Утреннее солнце освещало богатое убранство комнаты робкими лучиками. На золотистых стенах-фусума танцевали над туманом расписанные тушью цапли, в крыльях которых будто ненароком затесались линии из моих Историй. В токонома, специальной нише, лежал свиток с иероглифом, означавшим «вечность», а под ним — ветка плакучей сливы в бронзе, чья патина намекала о как минимум вековой принадлежности клану Сенджу. Мебель, однако, благодаря одной подсуетившейся работнице из администрации Хокаге, была вся новая и модернизированная, стилем странной смеси чванливости европейского аристократизма и уютной практичности местных зажиточных торговцев. В углу скромно стоял пузатый телевизор с видеомагнитофоном и набором кассет с популярными фильмами.

Мой там тоже затесался, как вся фильмография Коюки. Цунаде решила наверстать упущенное… По крайней мере, так она мне это объясняла, под поддакивание Шизуне.

За окнами слышалось пение птичек, мягкий шелест листвы, да периодический стук бамбукового водостока, создавая умиротворённую атмосферу, нехило контрастирующую с напряжением, что висело в воздухе.

Я сидел за длинным столом в центре гостиной, откинувшись на мягкую спинку стула, пока Шизуне, одетая в формальное чёрное кимоно с белым оби, сметала невидимые пылинки со скатерти, и то, скорее по привычке, пытаясь занять себя суетой. Мы не разговаривали. Все слова уже давно оказались сказаны, все предупреждения сделаны. Нам оставалось лишь ждать.

Фуу с утра пораньше отправилась к команде номер Семь, и, скорее всего, не вернётся до полудня. Это было к лучшему.

За две минуты до десяти к столу присоединилась Цунаде, надевшая удобные для движения бриджи и свою любимую тунику с аппетитным вырезом. На её лице не проявлялось никаких эмоций, и лишь глаза выдавали меланхоличный настрой. Технически, сегодня был наш выходной. «Технически», потому что нынче почти каждый день для нас оказывался выходным. Детали моей будущей профессии всё ещё горячо обсуждались, так что пока что я просто довольствовался помощью Цуне и Шизуне. Они же, в свою очередь, паровым катком прошлись по всем травмам и хроническим недугам, что накопились в немаленькой такой Конохе, и могли отдыхать в любой удобный им момент, оставив мелочи на других врачей и медсестёр. Всё равно в случае критических ситуаций те знали, где её найти и как связаться.