— Шанс осечки?

— Нулевой.

— Хмм… Заманчивое предложение, — задумчиво сказала она. — Вот только у меня нет причин доверять твоим умениям, не обессудь. Давай поступим так: девочки, что будут с вами, будут лишь на твоей печати, пупсик. Никаких других предосторожностей. Если она и вправду так хороша, у вас нет причин отказываться, верно? Я знаю, что ваша братия до маниакальности аккуратна в этом плане.

Вот же сука.

Так-то она всё сделала верно. Пока что обо мне никто не знал, а если и знали, то не о моих способностях в фуиндзюцу. Чему я был несказанно рад. К тому же, как говорится, доверяй, но проверяй. Не то что бы она нам как-то доверяла.

Но мне просто хотелось стереть эту гаденькую ухмылку с её лица.

— Договорились, — подытожил Забуза. — Осталось обговорить оплату.

— Мм-хм. И сколько вы хотите?

— Миллион.

— Выглядел серьёзным мужчиной, а тут вдруг такие шутки отпускаешь.

— У вас проблемы, которые вы не можете решить обычными наёмниками, — ответил я вместо учителя. — Вам нужны именно шиноби. Но дело явно деликатное, поскольку вы не обратились к какой-то из соседних Деревень. Ко всему прочему, я сомневаюсь, что у вас часто гостят люди, знающие фуиндзюцу. Миллион — это одолжение, поверьте.

Если бы взглядом можно было прожигать дыры, мадам Уэхара меня бы тут же и убила.

— Я не верующая. Знаешь, ты мне резко разонравился, шкет.

— Простите, Уэхара-доно. Позвольте выразить мои соболезнования, — сказал я, вернув вежливую улыбку на лицо.

Я занимался силовыми упражнениями под пристальным надзором учителя на заднем дворе отеля, в котором мы остановились с командой, когда тот решил вновь заговорить.

— Тебе обязательно было так её дразнить?

Я прервал махи обклеенным утяжеляющими печатями металлическим шестом, и перевёл дыхание, прежде чем ответить.

— Ф-фух. Да. Она любит держать людей под своим контролем, но презирает тех, кто уступает слишком просто. Пусть последнее слово в этот раз осталось за мной, её это приятно удивило и раззадорило, в результате чего она почти не торговалась, — я невольно содрогнулся. — Но мне нужно будет избегать её как можно чаще. Мы можем участить тренировки?

Вместо ответа я услышал свист рассекаемого воздуха и тут же резко переместился.

— Раз уж ты так быстро разобрался с анатомией и простыми водными техниками, я решил сконцентрироваться на развитии твоей силы, — сказал, не переменившись в лице, Забуза.

Размеренно шагая по лезвию Кубикирибочо, который находился параллельно земле на том самом месте, где я был мгновение назад, я присвистнул. Утяжелённый шест из руки я так и не выпустил, а это значило, что своей вытянутой левой рукой учитель держал примерно удвоенный вес своего огромного меча.

— Мне до такого ещё далеко. Да и не чувствую я уверенности, что вырасту в такого здоровяка, как вы.

— Рост во владении Кубикирибочо не важен, в отличие от силы. Даже я не скажу, что мой рост «достаточный» для него. А силу можешь развить и ты. Если продолжишь заниматься регулярно.

Забуза дёрнул мечом, и я мягко спрыгнул на землю.

— Так почему не участить занятия?

— Потому что, бездумно перегрузив тело нагрузкой ты заставишь его сломаться, а восстановление от одной жалкой травмы может занять целые дни. Кроме того, я не хочу давать тебе шансов отлынивать от другой твоей тренировки.

— Можно перестать называть посещение борделя «тренировкой»? — спросил я, вспыхнув лицом.

Учитель окинул меня насмешливым взглядом.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты каждый день ходил в бордель и трахал шлюх, до тех пор, пока не научишься как правильно это делать, и пока не перестанешь оборачиваться на каждую юбку, просто идя по городу.

Ответом ему были лишь мои пылающие уши.

Что поделать, я рос, и половое созревание било по сознанию. Я быстро уяснил, что логикой мне бушующие гормоны не утихомирить.

В то же время, до меня наконец дошло, откуда у меня в памяти было столько информации о порно. Я этого, как и почти любой другой личный опыт из прошлой жизни, не помнил, но, судя по количеству «доказательств» в мозгу, эти трудности у меня возникли не в первый раз.

Лишь в последнее время я начал воспринимать красоту женщин не только с эстетической точки зрения. Странное ощущение, словно какой-то изъян, которого я раньше не замечал, оказался исправлен, позволяя дышать свободней. Однако, в то же время, это здорово мешало концентрации и сосредоточению.

— По-хорошему, этому ты должен был обучаться под присмотром Мадоки, но чего нет того нет, — продолжил он.

От образа Мадоки, стоящей со свечкой за моим плечом пока я наслаждаюсь плотскими утехами, меня перекосило. Она, конечно, привлекательная женщина, но я её в таком ключе не воспринимал и не хотел воспринимать. Конечно, скорее всего обучение состояло бы из психологического и эмоционального аспектов, без упора на физический. Наверное. Надеюсь.

Мысль о ней разворошила воспоминания.

Прошло несколько месяцев с того момента, как мы выбрались из Страны Снега. С подвижной Мадокой всё оказалось гораздо проще, чем я представлял. У Дото просто не было шиноби достаточной квалификации, чтобы заметить наше проникновение на попутный корабль. Я сомневался, что мы встретили хоть кого-то одного, кто соответствовал бы уровню чунина из Великой Пятёрки. Да и слишком мало шиноби было в Юкигакуре, как выяснилось.

Это наводило меня на интересные мысли.

Но как только мы добрались до континента, мы разделились. По словам Мадоки, ей было опасно мелькать возле Забузы, на случай если за ним могли следить в попытках найти её. Я не спорил на этот счёт. Меня же она отправила в страну Горячих Источников, где находилась запасная точка встречи с учителем. Здесь мы и нашли наш новый контракт.

Мадока обещала изредка связываться с нами, но предупредила, что такой шанс может появиться не скоро. Я лишь обнял её тогда, решив сделать вид, что не заметил её слёзы.

— Но что насчёт работы? — сбросив с себя меланхолию, спросил я. — Может я сразу займусь печатями?

— И сколько это у тебя займёт? — скептически спросил Забуза. — Помнится, ты говорил, что печать заковыристая. Сколько людей тут работает, несколько десятков?

— Ближе к полусотне. Минут десять-пятнадцать на каждого.

— Отложи час каждый день на это дело и всё успеешь и так. Наш контракт минимум на две недели.

— Но разве мы не должны искать зацепки? Выяснить, кто похищает девушек?

— Нет, — сказал он, как отрезал.

— Но почему?

— Мы были наняты, чтобы защищать людей, а не искать похитителей. Если мы наткнёмся на них — что ж, замечательно. Нет — тоже отлично.

— То есть, при идеальном раскладе, вы, Гозу, Мейзу и генины будете прохлаждаться целые две недели в женских объятьях, пока я работаю и тренируюсь?

— Нет. И говори, как есть, — мрачно засмеялся Забуза, — «вы и генины».

Учитель заметно изменился после своего провала. Стал более угрюмым, резким в суждениях. Разве что со мной он общался почти как прежде, только молчать стал дольше.

Я сомневался, что те пять человек, что он смог увести за собой, добавляли ему настроения. Упоминания достойны были разве что «Братья-Демоны», так как хорошо работали в связке, но даже я регулярно валял их обоих в пыли во время спарринга, без использования стихийных техник или печатей. Так как, по словам Забузы, моё тайдзюцу было примерно на уровне среднего чунина, становилось совсем грустно.

Вроде как живыми удалось уйти ещё одной группе, но их предводитель, Генго, если верить рассказам братьев, не смотря на приличный уровень силы, был на удивление мутным человеком, с подвешенным языком и странными идеями. Они разошлись почти сразу, и мужчина увёл приличное количество людей в обратную от Элементальных Наций сторону. На что он рассчитывал, никому кроме него известно не было. Из моих знаний, шиноби не путешествовали так далеко, но я не мог вспомнить ни единой детали. Не мог же Генго быть первопроходцем? Были ли там вообще люди?