Я попытался дёрнуться, но тело не слушалось. Попытался разлиться водой, но чакра отказывалась подчиняться.

— Я беру управление на себя, — подал голос Исобу, но его прервал Гёдзя.

— Шаг!

Мы вновь сделали шаг, словно большая людская мозаика, двигаемая невидимой рукой. Начавшая собираться во мне чакра Биджу рассеялась, а его присутствие будто отдалилось.

— Хаку, почему ты закрыл доступ со своей стороны?! Сейчас не время для…

— Шаг!

Я вновь шагнул. Чёрные мошки летали на границе поля зрения. Какой у меня был план, опять?

— Шаг!

Я шагнул опять. Что-то трепетало у меня в груди, рвясь наружу, словно птица в клетке. Я не мог допустить… Я не хотел, чтобы…

— Шаг!

Моё сознание померкло.

— Наконец-то, с этой богопротивной Скверной покончено. Разве ты не рада, девочка?

— Что я делаю… Зачем живу… Для кого…

— Ну ничего, со временем всё наладится. Милостью Дзибосё тебе выпала судьба набрать позитивной кармы через страдания, разве это не прекрасно? Твоё следующее перерождение будет сказкой!

За тысячелетие своего существования на этой планете Исобу видел много пользователей чакры. Несколько сотен лет назад кто-то пустил слух, что он украл принцессу, и по его душу регулярно стали заявляться самые разные воины. Какое-то время он даже пытался заговорить с ними, что-то объяснить, но быстро сдался. До него дошло, что слух был лишь предлогом, и все они хотели либо силы, подчинив громадного зверя, либо славы, поразив его. Такое случалось раньше, и продолжится в будущем.

Тогда он вдоволь насмотрелся на различные техники. Всевозможные усиления тела, стихийные дзюцу, может даже иллюзии (он не был уверен, так как те на него никак не действовали). В то время ещё не существовало разделения на «самураев» и «шиноби», и воины, имевшие доступ к чакре, носили какое-то другое название, что стёрлось из его памяти.

Но монахи существовали всегда. До сегодняшнего дня Исобу встречал лишь двух, давным-давно.

Один спрашивал его о посмертии и цикле перерождения, пытаясь познать вселенские истины.

Другой был единственным, что сумел отправить Трёххвостого на перерождение. Воспоминание о нём до сих пор вызывало у Биджу опаску.

Гёдзя напоминал ему того монаха. Странные техники с непонятными, но чудовищными эффектами, абсолютная уверенность в своей правоте.

Но Исобу не собирался повторно испытывать боль развоплощения и терпеть ужасающую ничтожность забвения. Те три года были пыткой, которую он никогда не забудет.

Поэтому он прекрасно понимал амбиции своего партнёра. И уж тем более Биджу не хотел его терять.

Внезапно он почувствовал, как печать вновь раскрылась, подчиняясь воле создателя.

— Хаку! Ты очнулся?! Нам нельзя терять не минуты, передай мне—

Простите, черепаха-сан, но у нас есть одна небольшая проблема, — раздалась виноватая мысль.

— …В чём дело, партнёр? — спросил Исобу, насторожившись.

Я не ваш партнёр, — ответил голос холодно. — У меня есть лишь один напарник, которому я служу верой и правдой. Честно говоря, я никогда раньше не видел сосудов Хвостатых вживую.

— Тогда кто ты? — напрягся Биджу.

Юки Хаку, разумеется. Кем ещё я могу быть? — прошептало их тело.

— Я не понимаю…

Оригинальный Юки Хаку, чья судьба была предрешена задолго до его рождения, — послал ему окрашенную грустным весельем мысль незнакомец.

Исобу катастрофически не хватало информации для понимания ситуации, но он не был глуп.

Каким-то образом его партнёр сумел обмануть в своём прошлом судьбу. Странный ритуал монаха отменил это событие. Исобу подозревал, что тот ожидал покладистости от нового Хаку.

— Ты хочешь вернуть своё тело обратно? — предположил Трёххвостый.

Что? Нет, черепаха-сан, вы не так поняли, — вздохнул знакомо незнакомый юноша. — …Возможно, встреть я в наших путешествиях свою копию с характером «нового» меня, я бы поспешил оборвать его жизнь. Но… Я сам сделал решение сдаться. Я оставил на его плечах тяжкий груз. Я наблюдал за ним всё это время, не в силах сделать финальный шаг за грань. Я видел его страхи, его мечты. Неловкие попытки любить и быть любимым. Его зло и жестокость. Возможно даже, я поверил в его цель… Совсем чуть-чуть.

— Ты… Изначальная душа этого тела? — поражённо спросил Исобу. — Но тогда почему ты не…

Не ребёнок? Не знаю. Но думаю, что в этом виноват монах-сан, — мысленно пожал плечами парень. — Он будто врезал в меня воспоминания о том, чего не было, но что было уготовано. Эмоции, которые не случились, но должны были случиться. Я даже знаю, как должен буду умереть… Как и понимаю, что для этого монаху-сан потребуется вмешательство в судьбу любимого мной человека.

Впервые за их разговор в словах вежливого даже в мыслях юноши зазвенел еле сдерживаемый гнев.

Судьба доставила мне много боли. Но я не могу ненавидеть её за это. Ведь она свела меня с Забузой-сама. Но как я могу цепляться за свой эгоизм, когда знаю, что Забуза-сама обрёл своё счастье? Что он не умрёт вслед за мной, забытый и не понятый? Что я мог стать учеником, которым он гордился, вместо инструмента, которого жалел?!

— Ты не боишься смерти?

Наша жизнь определена нашим опытом, — грустно улыбнулся парень. — Мой преемник испытал мучительную смерть, и её страх стал центром его бытия. Я же испытал горькое одиночество. Я завидую ему. С какой лёгкостью он строит новые связи, как просто влюбляет в себя людей. Я сочувствую ему, потому что он не может насладится результатом своих усилий, вечно оглядываясь и боясь.

Глазами их тела Исобу заметил, как монах достал кисть, и оголил спину Шизуне, приготовившись что-то рисовать.

— Ты поможешь нам? — задал, наконец, главный вопрос Исобу.

— Конечно, черепаха-сан, — прошептал Хаку, напрягшись всем телом. — Вам не стоило и спрашивать.

— Тогда доверься мне. Я дам тебе силу. Остальное за тобой. У нас не будет второго шанса. Если ты провалишься… Мне не останется ничего, кроме как воплотиться.

Исобу не хотел оказаться причиной смерти Шизуне. Он понимал, что это ударит по блондинистой самке Хаку, по нему самому и его планам. Но жизнь партнёра волновала Биджу сильнее всего.

В этом они были похожи с нынешним Хаку. Исобу любил тишину, но до ужаса ненавидел одиночество.

Он отказывался возвращаться к своему прошлому образу жизни.

— Не беспокойтесь, черепаха-сан. Этот монах слишком полагался на эффект неожиданности.

Хаку сложил одноручную печать и провалился в превратившийся в лёд пол. В то же мгновение он выскочил из Демонического Зеркала рядом с Шизуне и выхватил её из-под носа не ожидавшего этого Гёдзя.

— Что?! Как ты- Шаг!

Культисты дёрнулись было, но их ноги оказались напрочь скованы льдом, заполонившим весь огромный зал.

Тело Хаку осталось под управлением парня и Биджу.

— Я подарил тебе новую жизнь! Стёр узурпатора, укравшего твою судьбу! И так ты мне отплатил?! — яростно закричал монах. Его обычно прищуренные глаза выпучились, я приклеенная улыбка исказилась в гримасу ненависти. — Неблагодарный щенок! Ты играешься с вещами выше твоего понимания!

— Я не ваш инструмент, — процедил Хаку, удобней перехватывая безвольную девушку за пояс в то время, как свободной рукой складывал очередную ручную печать. — И я сделал свой выбор.

Лёд неумолимой волной обволок Гёдзя, обездвижив его.

— Разве он не может «отменить» технику, как сделал раньше? — обеспокоенно спросил Исобу.

Триггером отмены скорее всего является его смерть, — пояснил Хаку, напряжённо наблюдая за Гёдзя. Тот прожигал их взглядом, но внезапно оскалился.

— Думаешь, что победил? Шиноби, как всегда, бескрайне самоуверенны. Ты не можешь меня убить. А этот лёд не остановит меня надолго. Кроме того…. Ты допустил ошибку. Нужно было закрыть мне рот.