— Слышал что-нибудь сегодня? — спросил старик.

Рамеш пожал плечами.

— Ходил по рынку. Там было собрание.

Он не стал рассказывать детали. Абдул продолжил жевать бетель и заговорил о чём-то своём. Рамеш слушал вполуха. В голове крутились слова офицера и чиновника. Деньги. Защита. Нищета, которая надоела.

Ночь опустилась на Дхарави. В хижинах зажглись маленькие лампы. Рамеш лёг на циновку, но спать не мог. Пистолет лежал рядом, завёрнутый в тряпку. Завтра он должен был решить: идти ли к британцам или продолжать жить как раньше — красть, прятаться, голодать. Сомнения терзали его до самого утра. Жизнь в трущобах продолжалась, но для Рамеша она уже начала меняться.

Марко сидел за своим столом, когда в дверь постучали. Он поднял голову от бумаг и коротко ответил:

— Войдите.

Вошёл сержант Паоло, а следом за ним — невысокий сомалиец лет сорока, в чистой белой рубахе и с аккуратной бородкой. Это был Абдулла, местный помощник, которого Риччи нашёл накануне. В руках он держал записную книжку Мебрата, завёрнутую в кусок ткани.

— Господин лейтенант, — сказал Паоло, — Абдулла уже посмотрел записи. Он готов доложить.

Марко кивнул и указал сомалийцу на стул напротив себя. Тот сел, положил книжку на стол и начал говорить на довольно чистом итальянском с лёгким акцентом:

— Я прочитал всё внимательно, несколько раз. Это действительно сомалийский язык. Но слова не образуют нормальных фраз. «Вода камень ночь три», «птица летит назад два», «солнце скрыто четыре», «человек идёт без тени пять». И так дальше, страница за страницей. Нет связного смысла. Ни про встречи, ни про места, ни про людей. Просто набор слов с цифрами в конце каждой строки. Как будто кто-то записывал случайные мысли или упражнялся в письме. Я не вижу здесь никакого кода. Если это и шифр, то очень странный — такой, который не поддаётся простому чтению.

Марко взял книжку, открыл наугад и пробежал глазами по строкам.

— Ты уверен? — спросил он. — Ни одного намёка на имена, даты или адреса?

Абдулла покачал головой.

— Никакого. Я знаю сомалийский с детства. Если бы здесь было что-то скрытое, я бы почувствовал. Но это выглядит как бред или как детская игра. Может, человек просто писал, чтобы не забыть какие-то свои приметы или сны. Или это старая привычка. В любом случае, ничего полезного для следствия я в этом не нашёл.

Марко откинулся на спинку стула. Разочарование было ощутимым, но он не позволил себе показать его слишком явно. Он поблагодарил Абдуллу, велел Паоло проводить его и забрал книжку обратно в ящик стола. Когда дверь закрылась, Марко остался один. Он ещё раз открыл записную книжку и долго смотрел на строки. Если это не код, то зачем Мебрат носил её с собой и так упорно молчал? Или всё-таки это случайность и задержанный — обычный испуганный прохожий из Тиграя?

Мысли прервал новый стук в дверь. Вошёл ординарец и доложил:

— Господин лейтенант, вас вызывает генерал Витторио ди Санголетто. Срочно. Он ждёт вас в своём кабинете в губернаторском дворце.

Марко встал, поправил китель и вышел из здания. Улицы Аддис-Абебы в этот утренний час уже наполнялись людьми. Итальянские солдаты патрулировали перекрёстки, местные торговцы раскладывали товары на лотках, женщины несли корзины на головах. Жара ещё не набрала полную силу, но солнце уже припекало. Марко сел в служебную машину и через двадцать минут подъехал к губернаторскому дворцу — большому белому зданию с колоннами.

В приёмной его встретил адъютант генерала и сразу проводил в кабинет. Витторио ди Санголетто сидел за массивным письменным столом. Он поднял взгляд от документов и кивнул Марко на стул.

— Садись, Марко. Я хочу услышать свежие новости по делу сомалийцев. В последнее время в городе слишком много странных смертей среди местных. И мне это не нравится. Особенно не нравится то, что мы топчемся на месте.

Марко кратко изложил ход расследования. Генерал слушал внимательно, не перебивая.

— А что с капитаном Бьянкини? — спросил ди Санголетто, когда Марко закончил. — За ним продолжается наблюдение?

— Да, господин генерал. За Бьянкини следят постоянно. Два человека днём и ещё двое ночью, по сменам. Пока они не замечают ничего подозрительного. Капитан ходит на службу, вечером заходит в забегаловку «У Франческо», пьёт там граппу, но очень мало, почти не пьянствует. Возвращается домой разными маршрутами, всегда осторожно, но без явных встреч с кем-то из сомалийцев. Никаких тайных разговоров, никаких передач предметов замечено не было. Он просто живёт своей обычной жизнью, только выглядит более настороженным, чем раньше.

Генерал кивнул и постучал пальцами по столу.

— Хорошо. Продолжайте следить. Но не слишком явно, чтобы он не заметил. Если Бьянкини действительно причастен к исчезновению тех денег, он может вывести нас на всю цепочку. А сомалийцы? Есть ли новые зацепки среди них?

Марко рассказал о задержании Мебрата Гебремескеля на северной дороге. Он описал, как тот пытался убежать, как при обыске нашли записную книжку с записями на сомалийском. Потом добавил:

— Сегодня утром я вызвал переводчика Абдуллу. Он внимательно изучил все страницы. К сожалению, ничего толкового в записной книжке нет. Просто бессмысленный набор слов с цифрами в конце каждой строки. «Вода камень ночь три», «птица летит назад два» и тому подобное. Переводчик уверен, что это не шифр и не закодированные сообщения. Мебрат утверждает, что нашёл книжку на дороге и просто носил её с собой. Пока он ничего больше не говорит. Я держу его в камере без света, с минимумом еды и воды, чтобы он стал разговорчивее. Завтра продолжу допрос.

Ди Санголетто откинулся в кресле и посмотрел на карту Африки, висевшую на стене за спиной Марко.

— Держи меня в курсе по этому тиграи. Если он действительно из Тиграя и связан с сомалийцами, это может указывать на более широкую сеть. Мы не можем позволить, чтобы в Аддис-Абебе действовали подпольные группы, которые мешают нашему контролю над территорией. Итальянская Восточная Африка должна быть спокойной. Слишком много сил мы вложили в эту кампанию, чтобы теперь терпеть мелкие бунты или тайные сделки.

Марко кивнул.

— Я понимаю, господин генерал. Я буду пытаться расшифровать эти записи сам. Может, если посмотреть на них по-другому, что-то прояснится. Возможно, это не обычный текст, а система примет или условных сигналов. Я также продолжу проверять связи Мебрата по спискам. Если он посредник, через него можно выйти на тех, кто стоит выше.

Генерал поднялся из-за стола и подошёл к большой карте Аддис-Абебы, которая занимала часть стены. Он указал на северный район.

— Вот здесь произошло задержание. А здесь — место, где нашли тело Фараха. Не верю в такие совпадения. Продолжайте работать. Если понадобятся дополнительные люди или ресурсы — скажи. Но результат нужен быстро. Рим ждёт от нас спокойствия в городе. Не хочу, чтобы в отчётах снова появлялись слова о «нестабильности».

Марко встал и коротко ответил:

— Будет сделано.

Он вышел из кабинета генерала с чувством, что время начинает поджимать. Вернувшись в свой офис, Марко сразу достал записную книжку и разложил перед собой чистый лист бумаги. Он начал переписывать строки одну за другой, пытаясь найти хоть какую-то систему. «Вода камень ночь три». Что может означать «вода»? Может, река или колодец? «Камень» — какой-то ориентир? Цифра «три» — время или количество шагов? Он попробовал соединить несколько строк подряд. Получалось бессмысленно. Потом он попробовал читать только цифры: 3, 2, 4, 5, 7, 1… Никакой последовательности.

Часа через два Марко отложил ручку. Голова слегка гудела. Он вызвал Риччи и велел принести свежий кофе.

Когда Риччи вернулся, Марко спросил:

— Есть что-то новое по наблюдению за Бьянкини?

Риччи достал небольшой блокнот.

— Вчера вечером он вышел из штаба в половине седьмого, как всегда. Пошёл к лотку с жареными бобами, купил порцию, съел по дороге. Зашёл в забегаловку «У Франческо» около восьми без четверти. Сидел там до одиннадцати, пил граппу и арак, но очень мало — судя по походке, почти не опьянел. Разговаривал с двумя лейтенантами из своего подразделения. Никаких сомалийцев рядом с ним не было. Когда уходил, изменил маршрут дважды, прошёл через площадь с фонтаном и узкими улочками. Один раз заметил велосипедиста, но тот просто проехал мимо. Домой вернулся около половины двенадцатого, через задний двор. Ночью из дома не выходил. Сегодня утром вышел на службу в обычное время. Пока ничего необычного.