— После смерти Чан Кайши страна нуждается в сильном руководстве, но не в единоличном. Братья Чэнь взяли на себя роль координаторов, и американская поездка Гофу дала им преимущество. Но мы имеем опыт в финансах и международных делах. Наша сеть охватывает Шанхай, Гонконг и зарубежные связи. Если мы объединим усилия с теми, кто ценит независимость, то сможем сохранить разнообразие подходов.

Соратники предложили дополнительные идеи: сотрудничество с мелкими военачальниками в Сычуани через экономическую помощь и мониторинг перемещений инспекторов из Нанкина.

— Особый отдел братьев следит за слухами, — сказал Чжан Цзяао. — Поэтому наши действия должны выглядеть как обычная деловая активность. Встречи в Гонконге — это торговля, а не политика.

Сун Цзывэнь подвёл итоги:

— Завтра мы подготовим письма для контактов в Шанхае и план поездки представителя в Юньнань. Нужно собрать больше сведений о положении в Гуанси. Если Бай Чунси увидит, что есть варианты, он не станет полностью зависеть от Нанкина. То же касается Лун Юня — его граница с Бирмой даёт возможности для независимой торговли.

Участники встречи разошлись поздно. Сун Цзывэнь остался один, просматривая последние телеграммы. Гонконг жил своей жизнью: британские чиновники работали в офисах, китайские торговцы вели дела в порту, а новости с материка приходили с задержкой, но регулярно. Здесь, вдали от прямого контроля Нанкина, формировались планы, которые могли повлиять на баланс сил в стране.

В последующие дни в Гонконге продолжалась тихая работа. Сун Цзывэнь провёл несколько встреч с иностранными бизнесменами, где обсуждал возможности инвестиций в китайские провинции. Его люди отправили сообщения в Шанхай о готовности к новым контрактам на торговлю чаем и шёлком. Представитель выехал в направлении юго-запада для зондирования ситуации у Лун Юня.

Ситуация в стране оставалась сложной, но оба лагеря — в Нанкине и в Гонконге — действовали активно. Братья Чэнь укрепляли центральный контроль через поставки и организацию. Сун Цзывэнь и его соратники готовили механизмы для сохранения независимых каналов влияния.

Страна жила в ожидании дальнейших событий. Поставки из Америки продолжали прибывать, солдаты получали снаряжение, а в портах разгружали ящики. Политические фигуры на разных уровнях взвешивали варианты, чтобы определить курс на ближайшие месяцы. Временный совет в Нанкине демонстрировал активность, а круги в Гонконге работали над тем, чтобы сохранить пространство для манёвра.

Июль 1938 года. Аддис-Абеба.

Вечер опустился на город. Было ещё жарко, хотя солнце уже скрылось за низкими холмами на западе. Северная дорога лежала пустой и пыльной, освещённая редкими фонарями. Патрульная машина медленно ехала вдоль старой линии колючей проволоки, где раньше стояли британские бараки. В ней сидели трое: капрал Росси, рядовой Джентиле и рядовой Морелли. Они возвращались после объезда северных кварталов и не ожидали ничего особенного.

Впереди, метрах в пятидесяти, показалась фигура человека. Он шёл быстро, с опущенной головой, держась ближе к краю дороги, где начинались заросли сухого кустарника. Когда машина поравнялась с ним, капрал Росси притормозил и окликнул:

— Эй! Стой! Покажи документы!

Человек не остановился. Он лишь ускорил шаг, не поднимая взгляда. Машина проехала чуть вперёд и остановилась. Все трое вышли.

— Стоять! — громче крикнул Росси. — Итальянская полиция!

Абиссинец вдруг резко свернул вправо, в сторону зарослей, и побежал, перепрыгивая через мелкие канавы.

— Стой, или будем стрелять! — крикнул Джентиле, выхватывая пистолет, но не поднимая его.

Человек не послушал. Он нырнул глубже в кусты, где земля становилась неровной, с ямами и корнями. Росси бросился первым, следом — Джентиле и Морелли. Они бежали, тяжело дыша, сапоги стучали по сухой почве. Абиссинец был быстрым, но патрульные лучше знали эту местность. Джентиле обогнул кусты слева, стараясь отрезать путь к дальней тропинке. Морелли пошёл справа, ближе к колючей проволоке.

Человек споткнулся о толстый корень, едва не упал, но удержался и продолжил бежать. В этот момент Джентиле уже был в нескольких шагах. Он прыгнул вперёд и схватил абиссинца за левую руку. Тот резко вырвался, ударил локтем назад и попал Джентиле в плечо. Удар был сильным — Джентиле отшатнулся, но не отпустил ткань рубахи.

— Держи его! — крикнул Росси.

Абиссинец крутнулся, пытаясь освободиться. Он бил ногой назад, целясь в колено Морелли, который уже подбежал. Морелли увернулся и толкнул человека в спину обеими руками. Абиссинец потерял равновесие и упал лицом вниз, прямо в пыль и сухую траву. Он выставил руки вперёд, но было поздно — лицо ударилось о землю.

Росси сразу навалился коленом ему на поясницу, прижимая к земле. Абиссинец продолжал вырываться: извивался телом, пытался подняться на локтях, бил ногами по воздуху. Джентиле схватил его за запястья и завёл руки за спину. Морелли сел ему на ноги. Только после этого сопротивление ослабло. Росси достал ремень и быстро связал руки задержанного за спиной. Абиссинец дышал тяжело, но больше не пытался встать.

— Обыщите его, — сказал Росси.

Морелли провёл руками по одежде. Нашёл маленький нож в сапоге, несколько монет в кармане и небольшой мешок с куском хлеба. В боковом кармане рубахи лежала маленькая записная книжка в потрёпанном переплёте. Всё забрали. Абиссинца подняли на ноги. Он стоял, опустив голову, и молчал.

— Имя? — спросил Росси.

Человек не ответил.

— В машину его. Отвезём в нижний блок.

Они посадили его на заднее сиденье между Джентиле и Морелли. Машина развернулась и поехала обратно в сторону центра. Абиссинец всю дорогу смотрел в пол и не произносил ни слова.

Марко узнал о задержании только на следующее утро. Он сидел за столом в своём кабинете, когда вошёл сержант Паоло с коротким рапортом.

— Господин лейтенант, вчера вечером патруль на северной дороге задержал абиссинца. Он пытался уйти от проверки. Привели в нижний блок. Сейчас он там.

Марко отложил бумаги.

— Подробности?

Сержант пересказал события вечера так, как их описали патрульные. Марко слушал внимательно, отмечая про себя каждую деталь.

— Хорошо. Приведи его в комнату для допросов. И вызови переводчика — Витторио, он знает амхарский и тиграи.

Через десять минут абиссинца ввели. Среднего роста, лет тридцати пяти, волосы коротко острижены. Одежда простая, покрытая пылью после вчерашнего падения. Руки всё ещё были связаны за спиной. Его посадили на стул напротив Марко.

Марко начал без предисловий:

— Имя?

Переводчик Витторио повторил вопрос на амхарском. Абиссинец ответил коротко:

— Мебрат Гебремескель.

— Откуда ты?

— Из Тиграя.

Марко кивнул.

— Что делал вчера вечером на северной дороге?

Мебрат ответил через переводчика:

— Шёл домой. Ничего не делал.

— Почему не остановился, когда патрульные окликнули тебя?

— Испугался. Думал, хотят ограбить.

Марко посмотрел ему прямо в глаза:

— Обычный человек остановился бы и показал документы. Ты побежал. Почему?

Мебрат пожал плечами.

— В Тиграе патрули иногда забирают людей без причины.

Марко не стал спорить. Он кивнул сержанту, который принёс вещи задержанного. Среди них была маленькая записная книжка. Марко открыл её. Страницы заполнены мелкими записями на сомалийском. Он взял словарь и попытался перевести. Слова выглядели странно: «вода камень ночь три», «птица летит назад два», «солнце скрыто четыре», «человек идёт без тени пять». Всё это казалось бессмысленным.

Марко поднял глаза на Мебрата:

— Это твоя книжка?

Мебрат кивнул.

— Разве ты не говорил, что ты из Тиграя?

— Да.

— Тогда почему записи на сомалийском?

— Нашёл её на дороге.

Марко усмехнулся:

— Нашёл. И носишь с собой.

Он передал книжку переводчику: