— Будет сделано, — коротко ответил худощавый.

Он уже чувствовал вес сумки у своих ног. Она стояла теперь ближе к нему, почти касаясь его ботинка. Внутри были плотные пачки банкнот — достаточно, чтобы запустить серьёзное дело, но явно не вся сумма.

Первый мужчина оглядел зал ещё раз. Потом достал из кармана несколько монет и положил их на стол.

— Не торопись уходить. Посиди ещё минут десять после меня.

С этими словами он встал, надел шляпу и направился к выходу.

Худощавый остался сидеть. Он медленно допивал вино, отщипывая маленькие кусочки хлеба. Его взгляд был спокойным, почти равнодушным. Он сидел и ждал положенное время.

За соседним столом грузчики начали собираться. Один из них бросил на стол несколько купюр, и вся компания с шумом поднялась. Женщины у стойки проводили их ленивыми взглядами. Бармен протёр стойку тряпкой и налил себе стакан воды.

Когда прошло минут десять, худощавый тоже встал. Он спокойно взял сумку — она оказалась тяжёлой, но он держал её естественно, как будто это было обычное дело. Положил на стол монеты за вино и закуску и направился к двери.

На улице уже окончательно стемнело. Узкая улочка была освещена только редкими фонарями. Где-то вдалеке слышался шум проезжающего автомобиля, а ближе — голоса из открытых окон домов, где семьи ужинали или просто разговаривали. От реки тянуло лёгкой прохладой.

Худощавый свернул налево и пошёл вниз по переулку. Сумка покачивалась в его руке. Он не ускорял шаг, не оглядывался. Просто шёл, как человек, который возвращается домой после обычного вечера.

Он уже думал, к кому обратиться первым. Кому можно доверить часть работы, не раскрывая остального. Кто сможет найти нужных людей в порту, в старых районах Тестаччо или даже в Неаполе, если потребуется. Он знал, что придётся действовать осторожно и постепенно. Деньги помогут, но только если их использовать правильно.

Где-то в глубине города часы на башне пробили десять вечера. Рим продолжал жить своей ночной жизнью: в центре блестели огни ресторанов и театров, а на окраинах, в полуподвалах и тёмных кафе, решались дела, о которых никогда не напишут в газетах.

В кафе «У старого якоря» официант уже убрал со стола два пустых стакана и протёр стол. Бармен налил очередному посетителю вина. Женщины у стойки продолжали свой ленивый разговор. Жизнь в кафе текла своим чередом, как будто ничего особенного не произошло.

А в это время два человека, встретившиеся здесь всего на полчаса, уже расходились в разные стороны города, неся с собой начало чего-то большого и опасного. Сумка с задатком была передана. Слова сказаны. Теперь оставалось только ждать следующего шага.

Муссолини в своём кабинете допил граппу и поставил стакан на стол. Он улыбнулся про себя, глядя на глобус. Он был уверен, что контролирует игру. Но даже он не подозревал, насколько глубоко и незаметно уже начала разворачиваться та часть плана, которая должна была остаться в тени.

Вечер в Риме продолжался.

Чэнь Гофу вернулся в Нанкин. Американская поездка завершилась полным успехом. Кредиты были подтверждены, первые партии товаров уже грузились в портах Гонконга и Шанхая, а публичные заявления Рузвельта и Халла придали временному совету дополнительный вес в глазах как своих, так и иностранцев. Город встретил его обычной летней жарой, пылью от проезжающих грузовиков и привычным шумом улиц, где рикши, солдаты и торговцы продолжали свой ежедневный круговорот.

Братья встретились в том же кабинете на втором этаже резиденции в квартале Сяньлинь. Чэнь Лифу сидел за столом, перед ним лежали свежие отчёты из провинций и сводки особого отдела. Чэнь Гофу вошёл без лишних церемоний, снял пиджак и сел в кресло напротив. На столе уже стояли две чашки чая и блюдо с нарезанными фруктами.

— Всё прошло лучше, чем мы ожидали, — сказал Гофу, открывая портфель и доставая папку с копиями соглашений. — Американцы выделили тридцать пять миллионов сразу и готовы добавить ещё, если мы покажем результаты. Они хотят видеть единство. Халл прямо сказал, что помощь пойдёт только через центральное правительство.

Лифу кивнул, просматривая документы.

— Мы это уже обеспечили. За время твоего отсутствия ни одна провинция не вышла из-под контроля. Хэ Инцинь держит под контролем центральные дивизии, Чэнь Чэн следит за снабжением. Бай Чунси получил первую партию патронов и грузовиков, но только после того, как его люди предоставили полные отчёты по своим складам.

Гофу откинулся в кресле и отпил глоток чая.

— Теперь давай поговорим о том, кто может действительно создать проблемы. Не о мелких недовольных, а о тех, у кого есть реальная сила, люди, деньги или влияние за пределами Нанкина. Мы должны знать их возможности и как их нейтрализовать до того, как они решат действовать.

Лифу взял чистый лист бумаги и начал записывать имена, которые они оба знали наизусть.

— Начнём с военных. Бай Чунси остаётся самым заметным. У него сильные позиции в Гуанси. Его войска хорошо обучены, дисциплинированы и преданы лично ему. После смерти Чан Кайши он публично поддержал совет, но мы оба понимаем, что это может быть временно. У него есть опыт командования крупными соединениями, и часть офицеров из других провинций смотрит на него как на возможного лидера, если центр ослабнет.

Гофу кивнул.

— Бай получил поставки из Америки через нас. Если он попробует играть свою игру, мы просто перекроем следующий транш. Американцы уже предупредили, что любые признаки раскола приведут к задержкам. Кроме того, его дивизии сейчас ближе к границе с Индокитаем. Мы можем использовать это как предлог для дополнительного контроля над перемещениями.

— Следующий — Лун Юнь в Юньнани, — продолжил Лифу. — У него свои войска, свои источники дохода от торговли через границу с Бирмой. Он всегда держался особняком. Он прислал поздравления и подтвердил лояльность, но его люди до сих пор собирают налоги по своим правилам. Если он почувствует, что мы слабы, то может закрыть юго-западные пути или начать переговоры с иностранцами самостоятельно.

Гофу сделал пометку в своей папке.

— С Лун Юнем нужно работать через экономику. Мы уже направили инспекторов в Куньмин. Если он захочет больше независимости, то потеряет долю в американских кредитах. Кроме того, его армия не так современна, как у Бай Чунси. Без наших поставок грузовиков и топлива он не сможет быстро маневрировать.

Они перешли к следующему имени.

— Ма Буфан и мусульманские генералы на северо-западе, — сказал Лифу. — Они контролируют огромные территории, но их влияние больше локальное. Ма Буфан занят своими делами с Синьцзяном и тибетской границей. Пока мы не трогаем их традиции и даём определённую свободу в сборе налогов, они не будут вмешиваться в дела центра. Главная опасность — если кто-то из них решит объединиться с внешними силами, например, с Советами или японцами.

Гофу покачал головой.

— Японцы сейчас заняты своими проблемами после ухода из Маньчжурии. Но Ма Буфан слишком прагматичен, чтобы рисковать всем ради смуты. Мы можем укрепить связи через подарки и обещания дополнительных поставок оружия для охраны границ.

Лифу перевернул лист.

— Теперь гражданские и финансовые фигуры. Сун Цзывэнь. Он в Гонконге, но его сеть остаётся сильной: банки, компании по торговле шёлком и чаем, связи в Шанхае и за границей. После смерти Чан Кайши он публично выразил поддержку, но мы знаем, что его люди продолжают вести отдельные переговоры с американскими и британскими фирмами. Если он решит финансировать оппозицию, то сможет собрать значительные средства.

Гофу улыбнулся.

— Сун Цзывэнь любит комфорт и стабильность. Мы уже дали понять через наших людей в Гонконге, что любые самостоятельные сделки будут расценены как подрыв единства. Американцы тоже не хотят видеть параллельные каналы помощи. Если он перейдёт черту, мы можем заморозить часть его активов в Шанхае и Нанкине. Кроме того, его сестра Сун Мэйлин до сих пор имеет влияние в кругах, близких к американцам. Её нужно держать в поле зрения.