Они обсудили ещё несколько имён: Ху Ханьминь, чьи старые сторонники рассеяны по югу, но без реальной военной силы; различных мелких военачальников в Сычуани, которые больше заняты местными разборками, чем большой политикой; и отдельных чиновников в министерстве иностранных дел, которые могли бы попытаться играть на противоречиях между державами.

— Самая большая потенциальная угроза — это комбинация, — сказал Гофу после паузы. — Если Бай Чунси договорится с Лун Юнем, а Сун Цзывэнь предоставит деньги, то ситуация может измениться. Но для этого им нужно преодолеть старые противоречия. Бай и Лун Юнь никогда особенно не ладили, а Сун всегда предпочитал работать через официальные каналы.

Лифу согласился.

— Мы уже сделали так, что все поставки и кредиты идут только через Нанкин. Генералы получают деньги и оружие исключительно по нашим каналам. Если кто-то из них начнёт собирать силы самостоятельно, то сразу лишится снабжения. Армия в центральных провинциях полностью под нашим контролем. Хэ Инцинь и Чэнь Чэн регулярно докладывают лично нам.

Гофу достал из портфеля карту Восточного Китая и разложил её на столе между ними.

— Давай посмотрим на географию. Центральный регион — Цзянсу, Аньхой, Чжэцзян — полностью наш. Здесь расположены основные арсеналы, склады и промышленные предприятия, которые ещё работают. Север — Хэнань и Шаньдун — под контролем центральных дивизий. Юг — Гуанси и Гуандун — там Бай Чунси и его люди, но мы уже разместили дополнительные части лояльных командиров вдоль железных дорог.

Лифу указал на юго-запад.

— Юньнань остаётся уязвимым местом. Дороги туда плохие, но если Лун Юнь решит закрыть границу, то поставки из Бирмы и Индокитая будут затруднены. Мы должны ускорить строительство новых веток и увеличить присутствие инспекторов из министерства транспорта.

Они продолжали разговор больше двух часов, перебирая варианты возможных союзов и способы их предотвращения. Гофу рассказывал подробности встреч в Вашингтоне: как Рузвельт подчёркивал важность единого Китая, как Халл интересовался конкретными цифрами по армии, как Элеонора расспрашивала о положении детей и школах. Лифу, в свою очередь, отчитывался о внутренних делах: о наборе рекрутов, о работе налоговых органов, о том, как пресса освещает возвращение председателя.

— Журналисты в Нанкине уже подготовили материалы о твоей поездке, — сказал Лифу. — Завтрашние газеты выйдут с заголовками о новых кредитах и укреплении дружбы с Америкой. Мы добавили фотографии с Рузвельтом и Халлом. Это должно поднять настроение в армии и среди чиновников.

Гофу одобрил.

— Хорошо. Нужно продолжать показывать, что совет работает эффективно. Если люди увидят, что поставки приходят, дороги ремонтируются и армия получает новое снаряжение, то поддержка будет расти. А те, кто думает о сопротивлении, дважды подумают.

Они перешли к практическим шагам.

— Первое: усилить контроль над финансами. Все поступления от экспорта чая, шёлка и вольфрама должны идти на центральные счета. Никаких региональных фондов без нашей визы. Второе: назначить дополнительных политических комиссаров в дивизии Бай Чунси и Лун Юня. Они будут докладывать напрямую нам. Третье: подготовить план на случай, если кто-то из генералов начнёт перемещать войска без разрешения. Мы можем использовать железные дороги и телеграф для быстрого реагирования.

Лифу записывал каждое решение.

— Четвёртое: работа с иностранными представителями. Американский посол уже запросил встречу на следующей неделе. Мы покажем ему отчёты о распределении кредитов. Британцы и французы тоже наблюдают. Нужно дать им понять, что Китай остаётся стабильным партнёром.

Гофу встал и прошёлся по кабинету, разминая плечи.

— Пятое: пропаганда. Мы должны создать образ сильного и единого руководства. Радио Нанкина будет передавать выступления совета, показывать кадры с учений и прибытия американских грузов. Особый отдел должен продолжать отслеживать слухи и быстро их пресекать.

Разговор постепенно перешёл к более широким вопросам. Братья обсудили экономическое положение страны: восстановление железных дорог после военных действий предыдущих лет, сбор урожая в центральных провинциях, работу фабрик в Шанхае, которые теперь производили больше товаров для экспорта. Чэнь Гофу подчеркнул, что американская помощь даёт возможность не только укрепить армию, но и начать небольшие проекты по развитию промышленности.

— Если мы удержим власть в ближайшие полгода, то сможем показать реальные результаты, — сказал он. — Тогда даже самые скептически настроенные генералы увидят, что с нами выгоднее сотрудничать, чем противостоять.

Лифу согласился.

— Главное — не допустить, чтобы кто-то из них почувствовал слабость. Мы уже показали, что способны контролировать ситуацию после смерти Чан Кайши. Теперь нужно закрепить это впечатление постоянными действиями.

Они закончили обсуждение ближе к вечеру. За окном солнце начало клониться к закату, окрашивая крыши Нанкина в тёплые тона.

Гофу собрал свои документы обратно в портфель.

— Завтра утром встреча с Хэ Инцинем и Чэнь Чэном. Нужно услышать их оценки лично. Потом — приём для иностранных дипломатов. Ты подготовишь сводку по провинциям?

Лифу кивнул.

— Уже готовлю. Всё будет в письменном виде с цифрами и именами. Мы продолжим держать руку на пульсе каждого региона.

Братья встали. Гофу положил руку на плечо младшему брату.

— Мы сделали важный шаг в Вашингтоне. Теперь дело за нами здесь. Если мы сохраним единство, то никто не сможет нас остановить.

Лифу ответил коротко:

— Единство будет сохранено. Всё под контролем.

Они вышли из кабинета вместе. В коридоре их ждали адъютанты с новыми папками и телеграммами. День в Нанкине продолжался: солдаты патрулировали улицы, чиновники работали в министерствах, а в порту разгружались первые ящики с американскими товарами, прибывшими благодаря недавним соглашениям.

В последующие дни временный совет продолжал работу в том же ритме. Чэнь Гофу провёл серию встреч с военными командирами, где подчёркивал важность дисциплины и лояльности. Лифу занимался внутренними делами: проверкой налоговых поступлений, распределением новых кредитов и контролем за прессой. Первые грузовики Studebaker и Ford уже начали прибывать в центральные склады, и солдаты в лагерях под Нанкином получали новое обмундирование и боеприпасы.

Нанкин жил своей жизнью, а два брата продолжали работу, которая определяла будущее страны в эти летние дни 1938 года.

В это же время, далеко на юге, в Гонконге, Сун Цзывэнь собрал близких соратников в своём доме на холме с видом на гавань. Здание, построенное в европейском стиле с широкими верандами, окружали ухоженные сады. В комнате были высокие потолки и мебель из тёмного дерева. На столе стояли графины с водой и лёгкие закуски — фрукты и чай.

Сун Цзывэнь, в светлом костюме, сидел во главе стола. Рядом находились несколько человек из его круга: банкиры и торговцы, которые работали с ним долгие годы, а также представители деловых семей из Шанхая, перебравшиеся в Гонконг. Среди них были Чжан Цзяао, опытный финансист, связанный с банками, и Ли Мин, который занимался торговлей через порты. Ещё двое — помощники по связям с иностранными фирмами — тихо записывали заметки.

— Братья Чэнь вернулись из Вашингтона с обещаниями кредитов, — начал Сун Цзывэнь, просматривая копии газетных статей из Нанкина, которые ему доставили курьеры. — Они позиционируют себя как единственных посредников между центральным правительством и американской помощью. Тридцать пять миллионов уже выделено, и они заявляют, что всё пойдёт только через Нанкин. Это даёт им контроль над распределением.

Чжан Цзяао кивнул, перебирая свои записи.

— Мы видим, как они укрепляют позиции. Инспекторы уже появились в Куньмине и в районах Гуанси. Бай Чунси получил грузовики, но только после отчётов о складах. Лун Юнь в Юньнани тоже чувствует давление — его торговые пути под наблюдением. Если так пойдёт дальше, то вся финансовая система окажется в руках одной группы.