Сэм открыл дверь после второго звонка. На нём была старая майка с масляными пятнами и потёртые брюки.

— Джейк! Вот это сюрприз! — широко улыбнулся он, протягивая руку. — Заходи, не стой в дверях.

Они обнялись. Джейкоб поставил сумку на стол в небольшой гостиной.

— Привёз пива. Решил, что пора проветриться.

Сэмюэл рассмеялся и достал два стакана из шкафа.

— Правильно сделал. У меня сегодня выходной, так что время есть. Давай открывать.

Они сели за стол. Джейкоб открыл первую бутылку и разлил пиво. Оно было холодным, с приятной горчинкой, которая сразу освежала. Сэмюэл сделал большой глоток и откинулся на стуле.

— Как дела в Бруклине? Всё ещё носишься с камерой?

Джейкоб кивнул, отпил из своего стакана.

— Носиться приходится. Заказы бывают, но не каждый день. А у тебя в гараже что нового?

— Да как всегда. Чиним всё, что привозят: от старых «Фордов» до грузовиков. На прошлой неделе один парень из порта пригнал машину с пробитым радиатором. Пока возились, он рассказывал, что работы сейчас много — грузы из Европы идут постоянно. Станки, химикаты, всякое оборудование. Всё куда-то отправляют вглубь страны.

Они говорили о работе, о ценах на бензин, о том, как дорожает жизнь в Бронксе. Джейкоб рассказал пару лёгких историй с недавних съёмок — как невеста на свадьбе чуть не уронила букет в фонтан, пока он ловил кадр. Сэмюэл смеялся, хлопая ладонью по столу. Вторая бутылка ушла быстро, за ней третья. Разговор протекал легко, но в голове Джейкоба то и дело всплывал образ мужчины с газетой.

В три часа дня они решили выйти прогуляться. Сэмюэл предложил сходить в небольшой парк неподалёку. Они взяли с собой оставшиеся две бутылки пива и пошли не спеша по улице. Джейкоб шёл рядом с другом, но периодически бросал взгляды по сторонам. Прохожие казались обычными, никто не задерживал на нём внимания.

В парке было спокойно. Несколько пожилых мужчин играли в шашки под большим клёном. Дети бегали за мячом по траве. Джейкоб и Сэмюэл сели на свободную скамейку в тени. Джейкоб открыл бутылку и протянул другу.

— Хорошо здесь, — сказал он, делая глоток. — В Бруклине такого спокойствия нет.

Сэмюэл кивнул.

— Да, тут потише. Хотя и у вас можно найти уголки, если знать где. Помнишь, как мы в детстве лазили по крышам в старом квартале? Ты тогда чуть не сорвался с пожарной лестницы.

Они посмеялись над старыми историями. Разговор перешёл на общих знакомых. Сэмюэл рассказал о Морисе, который открыл свою лавку в Куинсе и женился на дочке хозяина склада.

— А что с Ребеккой? — спросил Джейкоб. — Ты с ней ещё видишься?

Сэмюэл махнул рукой.

— Редко. Она теперь в Нью-Джерси, замужем за учителем. Иногда пишет. А ты как? Всё ещё один бегаешь?

Джейкоб пожал плечами.

— Один. Некогда за девчонками ухаживать, когда нужно зарабатывать на квартиру и плёнку.

Сэмюэл улыбнулся и начал рассказывать о двух девушках из соседнего дома. Одну звали Сара — она работала в аптеке, всегда улыбалась и была спокойной. Вторая — Эстер, продавщица в магазине одежды, любила танцевать и часто бывала в зале на Третьей авеню по субботам.

— Можно как-нибудь зайти вместе, я тебя представлю, — предложил Сэмюэл. — Сара точно тебе понравится.

Джейкоб слушал, кивал, иногда вставлял свои замечания. Пиво заканчивалось. Солнце уже клонилось к закату, в парке становилось меньше людей — семьи расходились по домам ужинать. Они говорили о возможных встречах, о том, как было бы здорово выбраться куда-нибудь вчетвером. Но даже здесь, в тени деревьев, Джейкоб ловил себя на том, что периодически оглядывается на аллею.

Около половины восьмого они вернулись к дому Сэмюэла. Джейкоб пожал другу руку на прощание.

— Спасибо за день. Давно так не отдыхал.

— Приезжай ещё. В следующий раз я сам возьму что-нибудь посерьёзнее пива.

Джейкоб пошёл к станции метро. Поезд в сторону Бруклина пришёл быстро. Он сел в вагон, поставил пустую сумку на колени и попытался расслабиться. Вагон был заполнен людьми, возвращающимися с работы. Джейкоб смотрел в пол, но через несколько остановок поднял взгляд. На этот раз мужчина стоял у двери — лет сорока, в тёмном пиджаке и низко надвинутой шляпе. Он смотрел прямо на Джейкоба. Когда их глаза встретились, мужчина медленно отвернулся, но движение вышло слишком нарочитым.

Внутри у Джейкоба всё похолодело. Он крепче сжал нож в кармане, пальцы побелели от напряжения. «Опять. Это уже не совпадение». Мысли заметались. Кто эти люди?

Мужчина не подходил ближе, просто стоял у двери, держась за поручень. Джейкоб не отводил от него глаз. На следующей станции он резко встал и вышел из вагона. Мужчина остался внутри. Двери закрылись, поезд уехал дальше.

Джейкоб не пошёл к своей обычной линии. Он быстро свернул в боковую улицу, прошёл один квартал, потом повернул налево на параллельную. Шаги были быстрыми, но он старался не бежать, чтобы не привлекать внимания. Периодически он останавливался у витрин магазинов, делая вид, что рассматривает товары, и незаметно осматривал улицу за спиной. Никто не шёл следом. Улицы были обычными: прохожие спешили домой, проезжали машины. Но ощущение чужого присутствия не исчезало. Джейкоб чувствовал, как по спине пробегает холодок.

На углу он поймал такси.

— В Бруклин, на Мортон-стрит, — сказал он водителю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Такси тронулось. Джейкоб сидел сзади, то и дело поворачиваясь к заднему стеклу. Машина ехала по вечерним улицам, мимо освещённых витрин и редких прохожих. Никто не ехал за ними. Через двадцать минут они остановились у его дома. Джейкоб расплатился и вышел, быстро оглянувшись по сторонам.

В квартире он не стал включать свет. Прошёл в комнату, осторожно приблизился к окну и слегка отодвинул край шторы. На улице было тихо. Проехал грузовик, потом прошла пожилая женщина с маленькой собакой на поводке. Джейкоб подождал минут пятнадцать, внимательно глядя на каждый силуэт. Никто не появился. Только тогда он отошёл от окна.

Он прошёл в ванную, наполнил её тёплой водой и долго лежал, закрыв глаза. Вода немного успокоила. Потом вытерся полотенцем, надел чистое бельё и лёг в постель. Сон пришёл не сразу — ещё долго в темноте перед глазами мелькал образ мужчины в тёмном пиджаке, который медленно отводил взгляд. Джейкоб лежал, слушая редкие звуки улицы за окном, и думал, что завтра нужно быть ещё осторожнее. А может, нужно и вовсе на время уехать из города.

Бертольд сидел на корточках в задней комнате у Мирзы. Солнце палило снаружи так сильно, что даже глиняные стены нагрелись, но здесь, в полумраке, где единственный свет падал через узкую щель в двери, воздух оставался чуть прохладнее. Он держал в руках старый блокнот с зашифрованными пометками и медленно перелистывал страницы, ничего нового не записывая.

Хабибуллы больше не было рядом. Это известие давно сидело в голове тяжёлым грузом. Семеро погонщиков и проводник из Шер-Гали — все захвачены на том северо-восточном перевале, где, по словам старика, «патрулей почти не бывает». Британцы ждали именно там. Не на шумных путях через Джелалабад и Хайбер, а в тихом, укромном месте, в стороне от главных троп. Слишком точно, чтобы быть совпадением. Они не могли просто догадаться.

Бертольд закрыл блокнот и положил его на пол рядом с собой. Он потёр ладонью щиколотку — нога после обратного пути всё ещё давала о себе знать. Главный вопрос, который не давал покоя с утра: кто мог передать информацию? Британцы имели широкую сеть осведомителей, политических агентов и подкупленных племенных вождей. Но чтобы устроить засаду именно на той тропе, нужна была точная наводка. Не общие разговоры в чайханах, а конкретные детали: когда выходит караван, сколько животных, какой примерно груз.

Он начал перебирать людей из предыдущего каравана одного за другим. Проводник из Шер-Гали — старик, знавший горы десятилетиями. Хабибулла нашёл его через дальних родственников. Старик мог иметь старые связи на той стороне: многие из Шер-Гали торговали с Читралом и дальше. Возможно, он случайно упомянул маршрут кому-то из своих, а те продали сведения за афгани или рупии. Или кто-то из погонщиков: двое из Панджшера казались надёжными и молчаливыми, но у одного был брат, работавший на строительстве дорог ближе к границе. Брат мог услышать разговоры и передать дальше. Ещё один погонщик из Лагмана пришёл через знакомого Хабибуллы. Даже сам Хабибулла не мог знать всего о прошлом каждого человека.