Улицы уже начинали оживать. Рикши выкатывали свои тележки, первые торговцы открывали лавки. Рамеш смешался с редкими прохожими и направился в сторону своего района. Пистолет приятно оттягивал пояс. Он решил пока никому не рассказывать. Посмотрит, что будет дальше. Может, найдёт способ узнать больше об этих ящиках. А может, просто продаст пистолет и забудет.

Тем временем в другом конце города Абдул Хаким уже проснулся. Он лежал и думал о разговоре с Ибрагимом. Семья ещё спала. День обещал быть обычным — в планах была починка обуви и тихая жизнь. Но внутри уже зрело решение. К концу августа многое изменится. А пока нужно было просто ждать сигнала.

Рамеш же, возвращаясь домой с новой ношей, не подозревал, что его ночная находка может пересечься с планами других людей. Город готовился к переменам, даже если многие ещё не знали об этом.

Муссолини сидел в своём кресле за огромным столом в Sala del Mappamondo. Вечер июля 1938 года был тёплым, но в высоком зале с толстыми стенами сохранялась приятная прохлада. Лампа с зелёным абажуром освещала поверхность стола, заваленного бумагами, картами и телеграммами. Рядом с правой рукой стоял широкий стакан, в котором плескалась граппа. Дуче пил медленно, наслаждаясь вкусом и теплом, которое разливалось по телу после каждого глотка.

Дверь открылась без стука. Вошёл Галеаццо Чиано с тонкой кожаной папкой в руках. Он подошёл уверенно, но с уважительным поклоном головы.

— Добрый вечер, дуче.

Муссолини поднял взгляд и кивнул.

— Садись, Галеаццо.

Чиано опустился в кресло напротив стола и сразу внимательно посмотрел на Муссолини.

— Как твоё здоровье? Язва сегодня не беспокоит?

Муссолини поставил стакан на стол и слегка поморщился.

— Не надо о болячках. Я не собираюсь обсуждать свои желудочные проблемы, когда есть дела поважнее.

Чиано кивнул, не настаивая, и открыл папку.

— Тогда сразу к новостям. Британцы в последние недели резко усилили контроль на афганской границе. Они задерживают даже те караваны, которые Абвер считал совершенно тайными, — те, что шли по самым скрытым тропам через северные перевалы. Несколько немецких грузов уже перехвачены. Оружие, боеприпасы — всё конфисковано.

Муссолини откинулся в кресле. На его лице появилось довольное выражение.

— Это хорошая новость. Очень хорошая.

Чиано продолжал, перелистывая страницы:

— Наши источники в Лондоне и в Дели подтверждают: Иден использует полученную от нас информацию. Британские патрули теперь действуют точнее, чем раньше. Они знают маршруты, которые раньше игнорировали. Немцы теряют грузы один за другим.

Муссолини взял стакан и сделал ещё один глоток граппы. Тепло приятно разлилось по груди.

— Пусть теряют. Это то, чего мы хотели.

Чиано помолчал немного, собираясь с мыслями, потом поднял взгляд.

— Есть и другая новость. Нашей разведке стало известно, что Геринг уже в курсе. Он знает, что информация о немецких поставках в Афганистан и Индию ушла к британцам именно от нас.

Муссолини поставил стакан обратно. Его пальцы слегка сжались на стекле.

— Значит, у британцев есть крот. Кто-то передаёт всё немцам.

— Скорее всего, да, — ответил Чиано. — И этот крот, скорее всего, сидит прямо в аппарате Идена, в окружении премьер-министра. Иначе Геринг не смог бы узнать так быстро.

Муссолини посмотрел на большой глобус, стоявший рядом со столом, и медленно повернул его пальцем, остановив изображение на Европе.

— Пусть знает. Меня это мало волнует. Он думает, что его Абвер всесилен и что он найдёт способы всех переиграть. Но у меня тоже припасено кое-что для него и для всех остальных, кто думает, что об меня можно вытереть ноги.

Чиано закрыл папку и положил её на край стола. В его глазах мелькнуло любопытство.

— Ты что-то готовишь?

Муссолини ухмыльнулся. В глазах его появилась хорошо знакомая Чиано искра.

— Ты скоро узнаешь.

В зале на несколько секунд установилась тишина. Чиано ждал продолжения, но Муссолини не спешил. Он снова взял стакан, сделал глоток и поставил его на место. Потом откинулся в кресле и посмотрел на собеседника.

— Расскажи подробнее о том, что происходит на границе. Какие именно караваны задержали британцы?

Чиано открыл папку заново и достал несколько листов.

— За последние десять дней перехвачено четыре груза. Один шёл через перевал севернее Хайбера — там взяли двадцать ящиков с винтовками Маузер и боеприпасы. Другой пытались провести через более восточные тропы — конфисковали миномёты и химикаты. Немцы в ярости. Абвер уже отправил новых людей в Кабул, но британцы теперь проверяют даже самые мелкие караваны с подозрительным видом.

Муссолини кивнул, явно довольный.

— Отлично. Значит, наша информация продолжает работать. Иден получает подтверждение, что мы не просто болтаем, а даём реальные факты.

Чиано добавил:

— В Лондоне это уже заметили. Иден укрепляет позиции в кабинете. Те, кто раньше сомневался в жёсткой линии против Германии, теперь молчат. А Геринг, наоборот, проводит закрытые совещания и требует найти способ, чтобы задержания караванов прекратились.

Муссолини усмехнулся и налил себе ещё граппы из графина, стоявшего на маленьком столике в углу. Жидкость плеснулась в стакан с лёгким звуком.

— Пусть ищет способы обыграть британцев. А мы можем спокойно укреплять свои позиции в Африке и Средиземном море. Британцы стали заметно мягче с нашими кораблями в Ливии.

Чиано кивнул.

— Да, наши источники подтверждают. Несколько транспортов прошли без лишних досмотров. В Абиссинии тоже временное затишье — британцы не поднимают вопрос о повстанцах.

Муссолини сделал глоток и поставил стакан.

— Это окно возможностей. Мы должны использовать его правильно. Подготовь встречу с нашим послом в Лондоне. Неофициальную. Пусть передаст Идену, что Италия готова к более тесному сотрудничеству в некоторых вопросах. Только устно, без бумаг.

Чиано достал блокнот и быстро записал указание.

— Будет сделано. Ещё одно важное сообщение пришло из Кабула. Немцы потеряли очередной караван. Британцы перехватили его на восточном склоне, где никто не ожидал засады. Погонщики арестованы, весь груз конфискован. Немцы в панике.

Муссолини коротко рассмеялся.

— Хорошо. Пусть почувствуют, что их планы рушатся один за другим. Это отвлечёт их внимание от нас.

Чиано продолжал:

— Геринг уже отправил личное письмо Идену, в котором отрицает любые поставки оружия и обвиняет «третьи силы» в провокациях. Иден не ответил официально, но наши каналы говорят, что он доволен ситуацией.

Муссолини поставил локти на стол и соединил пальцы.

— Третьи силы — это мы, конечно. Пусть Геринг бесится. Он думал, что сможет вести двойную игру и с нами, и с частью британцев. Теперь он видит, что это не так просто.

Он замолчал на минуту, глядя на бюст Цезаря, который стоял на каминной полке. Потом повернулся к Чиано.

— Галеаццо, я решил начать подготовку к большому манёвру. Мы предложим британцам не просто отдельные сведения, а реальное сотрудничество в Азии. В обмен мы потребуем свободу действий в Африке и определённые гарантии в Средиземном море.

Чиано внимательно слушал, кивая.

— Это может сработать. Идену нужен спокойный тыл в колониях. А нам — пространство для расширения.

— Сработает, — уверенно сказал Муссолини. — Потому что сейчас мы в выгодном положении. Немцы заняты поиском утечек, британцы заняты Индией. Мы между ними и можем диктовать свои условия.

Чиано положил блокнот на колени.

— Ты говоришь о переговорах на более высоком уровне?

— Да. Возможно, через Женеву. Нейтральная территория. Ты можешь поехать сам, если потребуется. Ты мой зять, это добавит веса.

Чиано слегка улыбнулся.

— Это риск. Если Геринг узнает о таких контактах…

Муссолини махнул рукой.

— Он уже знает многое. Но не всё. Мы будем осторожны. А если он попробует надавить через поставки угля или стали — у меня есть ответ.