Макграт поставил стакан и наклонился чуть ближе, хотя в баре и так было тихо.

— В порту всё идёт своим чередом. Итальянцы по-прежнему держат рыбный рынок и часть доков на Бруклинской стороне. Наши ребята контролируют разгрузку хлопка, сахара и части металлов. За последние две недели не было ни одной серьёзной стычки. Только мелкие споры из-за очереди на грузовики. Мы уладили их за один вечер — поговорили с нужными людьми, и порядок восстановился.

— А профсоюзы? — спросил Макгрегор.

— Докеры всё ещё обсуждают новые условия. Луис Бухгалтер через своих посредников пытается влезть в их дела. Обещает защиту от полиции и помощь с зарплатами. Но наши уже предупредили его людей: если он сунется в наши кварталы, разговор будет коротким. Пока он держится в стороне, но слухи ходят, что он ищет союзников среди еврейских групп в Нижнем Ист-Сайде. Там у него старые связи.

Макгрегор слушал внимательно, не перебивая.

— Полиция?

— В семьдесят шестом участке капитан получает своё каждую пятницу, как и раньше. Пока деньги идут — он смотрит в другую сторону. Но в Манхэттене стало заметно жарче. Федералы из Вашингтона присылают новых агентов. Они интересуются не только старыми делами. Теперь их больше волнуют поставки из Европы: станки, химикаты, металлы, точные приборы. Всё, что может иметь значение, если дела в Европе пойдут дальше по плохому пути.

Макгрегор усмехнулся.

— Они всегда появляются, когда начинает пахнуть большими деньгами. А что с теми поставками, о которых я спрашивал в прошлый раз?

Макграт достал из внутреннего кармана небольшую записную книжку.

— Три корабля пришли из Гамбурга за июнь. Два разгрузили здесь, в Бруклине, один — в Ньюарке. Грузы прошли через наши руки без задержек. Часть станков уже отправили в Чикаго и Детройт. Химикаты ушли в небольшие фирмы на Лонг-Айленде. Таможня получила своё, и всё прошло гладко. Но один из капитанов говорил, что следующий рейс может немного задержаться. В Европе сейчас требуют больше документов: немцы проверяют всё тщательно, французы тоже не отстают.

Макгрегор кивнул.

— Это ожидаемо. Главное, чтобы наши люди на берегу оставались на своих местах. Если кто-то из грузчиков вдруг начнёт слишком много болтать после смены — убери его из порта. Переведи на склад в Куинсе или куда подальше. Тихо, без шума.

— Уже сделано. Двое самых разговорчивых теперь работают подальше от причалов. Остальные сразу поняли намёк.

Они помолчали. Колм принёс вторую бутылку «Harp» для Макгрегора и ещё один эль для Макграта. В баре продолжалась обычная жизнь: двое портовых рабочих у стойки тихо обсуждали цены на свежую рыбу, в задней комнате стучали бильярдные шары, кто-то смеялся над шуткой.

Макгрегор продолжил разговор:

— Теперь о других делах. Что с игорным бизнесом в Бруклине?

Макграт ответил:

— Подпольные казино на Флэтбуш-авеню приносят стабильный доход. Карты и рулетка идут хорошо. Итальянцы пытались открыть своё заведение в двух кварталах оттуда, но мы договорились о разделе территории. Мы берём карты и рулетку, они — кости и боксёрские ставки. Пока всё мирно. Никто не нарушает соглашение.

— А Кони-Айленд?

— Там тоже улажено. Парень, который задолжал крупную сумму, вернул всё с процентами. Его нашли в переулке за аттракционами. После этого никто больше не опаздывает с платежами. Люди стали аккуратнее.

Макгрегор отпил ещё глоток и поставил бутылку.

— Хорошо. Теперь о крупных делах. Те люди, для которых мы работаем, хотят расширить поставки. Не только поставлять станки и химикаты. Теперь им нужны точные приборы, оптика, радиодетали. Всё это идёт под видом обычных гражданских товаров, но на самом деле может пригодиться для другого. Они платят очень хорошо, но требуют полной тишины. Не должно произойти ни одного ареста, ни одного обыска на складах.

Макграт кивнул.

— Я понял. Мои люди будут смотреть за грузчиками особенно внимательно. Если кто-то вдруг купит новую машину или начнёт тратить заметно больше обычного — мы сразу узнаем и проверим.

— Правильно. И ещё одно. В Вашингтоне сейчас много разговоров про нейтралитет Америки. Но некоторые сенаторы уже готовят почву для того, чтобы можно было продавать оружие союзникам, если в Европе всё обострится. Наши друзья на Уолл-стрит хотят быть готовы к любому варианту. Поэтому нам нужно держать ухо востро и с теми, кто за нейтралитет, и с теми, кто ведёт политику в другую сторону.

Макграт сделал глоток и продолжил:

— В городе уже появились агенты. Не только наши. Британцы присылают своих людей под видом бизнесменов и инженеров. Немцы тоже — под видом торговцев и технических специалистов. Они встречаются в дорогих отелях Манхэттена и в ресторанах. Мои ребята видели пару таких встреч. Пока ничего серьёзного, но если они начнут искать прямые контакты в порту — мы узнаем об этом первыми.

Макгрегор посмотрел на часы. Было уже без десяти девять.

— Держи меня в курсе по всем этим вопросам. Если фотограф появится снова — сообщи сразу. Но, повторяю, без лишних движений. Он просто делает снимки. Главное — узнать, кто ему платит и насколько глубоко он влез.

Макграт убрал записную книжку обратно в карман.

— Всё ясно. Я поставлю людей на его поиски с завтрашнего утра. Они найдут его через обычные каналы. Такие люди обычно крутятся в одних и тех же районах.

Они продолжили разговор ещё на полчаса. Обсудили цены на защиту для мелких лавочников в Ред-Хуке, новую возможную забастовку таксистов и то, как она может повлиять на движение грузов в порту. Макгрегор передал Макграту конверт с деньгами — часть оплаты за уже проделанную работу по проверке списка. Конверт перешёл из рук в руки под столом — быстро и незаметно.

Наконец Макгрегор допил свою бутылку и поставил её на стол.

— Начинай поиски фотографа завтра. И продолжай следить за остальными именами из списка. Если по кому-то появится новая информация — звони только после полуночи, с уличного автомата.

Макграт кивнул.

— Сделаю.

Макгрегор встал первым, положил на стол две смятые пятидолларовые купюры. Прошёл мимо телохранителя Макграта, даже не взглянув в его сторону. Тот проводил его взглядом в зеркало за стойкой, но не двинулся с места.

Макграт остался за столиком ещё на несколько минут. Допил свой эль, закурил сигарету и посмотрел в сторону входной двери. Потом погасил окурок в пепельнице, кивнул Колму и вышел на улицу. Телохранитель двинулся следом, держась в двух шагах позади.

Макграт остановился у края тротуара, закурил новую сигарету и посмотрел вдоль улицы. Город продолжал жить своей жизнью — с портами, доками, барами, подпольными казино и тайными поставками, которые шли через океан. Июль 1938 года в Нью-Йорке был жарким и полным дел — больших и мелких.

Макграт докурил, бросил окурок на асфальт, растёр его подошвой и пошёл в сторону дома. Телохранитель последовал за ним.

В баре «The Anchor» Колм уже убирал со столика пустые бутылки и стаканы. Вечер продолжался.

Июль 1938 года. Токио.

В редакции «Асахи симбун» день выдался обычным. Кэндзи Ямада сидел за своим столом, просматривая гранки вечернего выпуска. Материалы о расширении производства на заводах в Осаке, о вкладе молодёжи в дело обороны и о новых поставках угля из Маньчжурии лежали в ровных стопках. Всё написанное соответствовало полученным указаниям — ни единого лишнего слова.

За окнами редакции солнце клонилось к закату, окрашивая улицы в мягкие оранжевые тона. Воздух в помещении был тёплым, вентиляторы едва шевелили бумаги.

Телефон на столе зазвонил неожиданно. Кэндзи снял трубку. Голос на другом конце был знакомым — спокойным и уверенным.

— Добрый день, Ямада-сан. Это Ивасаки Каору. Надеюсь, я не отвлекаю вас от важных дел.

Кэндзи выпрямился на стуле.

— Ивасаки-сан. Нет, не отвлекаете. Чем могу быть полезен?

— Я хотел бы пригласить вас к себе сегодня вечером. Просто пообщаться, как в прошлый раз. Ужин будет скромным, но я постараюсь, чтобы вам понравилось. Машина подъедет к редакции через полчаса, если вы свободны. То же место, тот же водитель. Никто ничего не узнает о нашей встрече, так что не волнуйтесь.