— Такие листья можно использовать для украшения стола на ужине.

Вернувшись в лодку, они направились обратно к берегу. Кэндзи грёб размеренно, и разговор не прерывался. Они говорили о книгах, которые оба читали в последнее время: Мицуко упомянула сборник эссе о природе, Кэндзи — материалы о новых способах печати в газетах.

Когда лодка вернулась к причалу, было уже около полудня. Они вышли и направились в небольшое кафе неподалёку от парка. Там заказали простой обед: рис с тушёными овощами, мисо-суп и свежие фрукты на десерт. За едой Мицуко продолжила тему свадьбы.

— Я думаю, дату можно назначить на сентябрь или начало октября, когда погода станет немного прохладнее и комфортнее для всех.

— Согласен. Тогда листья начнут менять цвет, и это добавит красоты.

Они обсудили, как сообщить родственникам и когда устроить первую совместную встречу с семьями.

После обеда они прогулялись по Гиндзе. Они смотрели витрины магазинов: ткани для одежды, посуду, книги и деревянную мебель. Мицуко остановилась у одной витрины с полками:

— Вот такие простые полки из светлого дерева были бы идеальны для нашей комнаты с книгами.

Кэндзи улыбнулся:

— Да, и рядом можно поставить столик для чая. Мы выберем всё вместе.

Они зашли в небольшой магазин и посмотрели несколько предметов ближе, но ничего не купили — только запомнили идеи. Потом купили коробку свежих моти и съели их, сидя на скамейке у небольшого фонтана. Вода в фонтане тихо журчала, а вокруг ходили люди, наслаждающиеся субботним днём.

Во второй половине дня они вернулись в парк Уэно и направились к музею. Там проходила выставка современных пейзажей и портретов. Они ходили от картины к картине, останавливаясь, чтобы обсудить детали.

— Эта работа мне нравится особенно, — сказала Мицуко у одной картины с видом на реку. — Здесь столько спокойствия в линиях и цветах.

— Да, и свет передан очень естественно.

Они провели в музее около часа, делясь впечатлениями. После этого снова вышли на аллеи парка и нашли скамейку у пруда. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в мягкие оранжевые тона, но жара спала, и воздух стал ещё приятнее.

— Сегодняшний день получился очень хорошим, — сказала Мицуко, глядя на воду.

— Для меня тоже. Такие прогулки и разговоры помогают понять, как мы видим наше общее будущее.

Они поговорили ещё о доме: какие растения посадить в саду, как оформить веранду, чтобы там было удобно проводить вечера. Мицуко предложила добавить несколько кустов с цветами, которые цветут летом.

— А осенью можно будет собирать листья для украшения дома.

Кэндзи согласился и добавил идеи о практичных вещах: где поставить шкафы, как сделать освещение в комнатах.

Когда солнце опустилось ниже, они медленно пошли к выходу из парка. По дороге Кэндзи проводил Мицуко до остановки трамвая. Люди вокруг возвращались домой после выходного дня.

— Спасибо за этот день, Мицуко-сан, — сказал он, когда они подошли к остановке. — Мне было очень приятно проводить время с вами и планировать всё вместе.

— И мне спасибо. Я чувствую себя счастливой. Позвоните мне в понедельник вечером?

— Обязательно. И давайте в следующий выходной посмотрим реальные дома, если будет возможность.

— С радостью.

Трамвай подошёл, Мицуко села в вагон и помахала рукой из окна. Кэндзи стоял и смотрел, как вагон уезжает по улице. Потом он пошёл домой пешком, чувствуя спокойную уверенность. День был наполнен простыми радостями: прогулками, разговорами о церемонии, планами на дом и тихим счастьем от того, что рядом был человек, с которым хотелось делить будущее.

Дома он заварил сенча и сел на веранду. Он вспоминал улыбку Мицуко, когда она услышала о желании жить в своём доме, и думал, что жизнь, несмотря ни на что, может быть хорошей и правильной.

Июль 1938 года. Нью-Йорк.

Джейкоб Миллер проснулся в своей небольшой квартире в Бруклине от шума мусорной машины, проехавшей по улице под окнами. Он полежал минуту, глядя в потолок с трещинами, потом медленно встал и прошёл на кухню. Зажёг газ под кофеваркой, налил воду из крана и достал из шкафа пакет с овсянкой. Пока вода нагревалась, он открыл вчерашнюю «Daily News», которая лежала на столе, и пробежал глазами заголовки. В Европе говорили о Судетах, в Вашингтоне продолжались споры о нейтралитете, а в Нью-Йорке полиция всё ещё искала свидетелей по расстрелу на 14-й улице.

Джейкоб отложил газету и налил себе кофе — чёрный, без сахара. Он пил маленькими глотками, сидя за столом и глядя на кремовый конверт, который рано утром подсунули под дверь. Взяв перочинный нож, он аккуратно вскрыл конверт и достал один лист машинописного текста.

«Мистер Миллер. Объект: мужчина, 52 года, рост пять футов десять дюймов, плотного телосложения, тёмные волосы с проседью на висках, носит очки в тонкой металлической оправе. Наблюдение с 10:00 утра до 19:00. Место начала: главный вход в отель „Waldorf-Astoria“, Парк-авеню, угол 49-й улицы. Задача: фиксировать все перемещения, любые встречи и остановки дольше четырёх минут. Особое внимание уделите двум его спутникам: женщина примерно 35 лет, светлые волосы, среднего роста, в светлом летнем костюме; мужчина около 40 лет, высокий, худой, в сером костюме и фетровой шляпе. Нужны лица всех троих крупным планом при каждой смене места. Негативы передать в 20:30 у северного входа в Центральный парк, скамейка возле фонтана, пятая от главной аллеи. Человек подойдёт сам. Оплата — 300 долларов наличными. Опасность низкая. Уничтожьте письмо».

Джейкоб прочитал текст, потом ещё раз. Триста долларов. Сумма была заметно выше той, что предлагали раньше. После истории с Хэнкоком прошло чуть больше месяца, и каждый новый конверт заставлял его вспоминать разбитую витрину кафе, кровь на скатерти и женщину на коленях рядом с телом. Он знал, что должен отказаться. Работа становилась всё более рискованной, а он не был ни героем, ни дураком. Но триста долларов означали два спокойных месяца без мелких заказов на портреты и свадьбы, без необходимости считать каждый цент. Он решил, что это будет последний раз. Ещё одно задание — и потом он на время уйдёт в тень.

Он сжёг лист над конфоркой, размешал пепел ложкой и спустил воду в раковину. Потом открыл ящик комода и достал складной нож с костяной рукояткой. Проверил лезвие пальцем и убрал в карман брюк. Из другого ящика вытащил две запасные кассеты плёнки и небольшой блокнот в кожаной обложке. Камеру «Contax» он проверил ещё вчера вечером: протёр линзу мягкой тканью, сменил старый ремешок на новый. В кожаный портфель положил камеру, кассеты, блокнот, пачку сигарет, коробок спичек, фляжку с водой и два сэндвича с ветчиной и сыром, завёрнутые в вощёную бумагу. Одежда сегодня была выбрана тщательно, чтобы не выделяться: светло-голубая рубашка с короткими рукавами, серые брюки из лёгкой ткани, коричневые туфли, бежевый лёгкий пиджак и панама вместо привычной соломенной шляпы. Он подошёл к зеркалу в прихожей и осмотрел себя: выглядел как обычный клерк или мелкий коммивояжёр — один из тысяч, кто ходит по Манхэттену с портфелем.

Он вышел из дома в 8:50. На улице уже стояла жара. Джейкоб дошёл до станции метро пешком, купил билет и сел в поезд до Манхэттена. На каждой остановке он незаметно осматривал пассажиров через отражение в стекле. На Гранд-Сентрал вышел, поднялся на поверхность и пошёл по Парк-авеню не спеша. Иногда останавливался у витрин магазинов, делая вид, что рассматривает товары, но на самом деле проверял, не идёт ли кто следом. Пока всё было чисто.

У главного входа в «Waldorf-Astoria» он появился в 9:45. Отель возвышался массивным зданием с флагами и швейцарами в униформе. Джейкоб купил у мальчишки свежий номер «Herald Tribune», встал чуть в стороне от входа, развернул газету и сделал вид, что читает. Глаза скользили по строкам, но сам он внимательно наблюдал за дверями и тротуаром. В 10:07 объект вышел — плотный мужчина в светлом летнем костюме, очки поблёскивали на солнце. Рядом шла женщина в кремовом костюме и небольшой шляпке с вуалью. Чуть позади — высокий худой мужчина в сером костюме и тёмной фетровой шляпе. Они остановились на тротуаре на несколько секунд, обменялись короткими фразами. Джейкоб сделал первые три снимка: общий план группы, потом крупнее — лица мужчины в очках и женщины. Группа двинулась на север по Парк-авеню. Джейкоб пошёл следом, держа расстояние примерно в два с половиной квартала. Иногда переходил на противоположную сторону улицы, чтобы лучше видеть их через поток машин и пешеходов.