Но даже когда истина этих слов доходит до меня, я не могу заставить себя открыть рот и произнести их вслух. Как, черт возьми, можно сказать такие слова кому-то вроде Трея Ламонта? Кто знает, способны ли такие люди, как мы, вообще любить. Это чувство между нами - нечто совсем иное. Что-то гораздо более извращенное, темное и безумное.

Как только я снимаю одежду, Трей притягивает меня к себе, и наматывает на палец шнурок у меня между ног. Его пристальный взгляд не отрывается от моего, пока он медленно вытаскивает тампон.

— Это выходит, — выдыхает он, вытаскивая его. — И я вхожу.

В мгновение ока он выбрасывает тампон и тянет меня за собой в душ. На нас льется горячая вода, успокаивая затекшие плечи и спину. Он такой аппетитный: вода пропитывает его волосы, ручейки сбегают по моему имени, вырезанному у него на груди, и вниз по грудным мышцам.

Он сглатывает, когда я провожу пальцем по каждой букве своего имени, и делает то же самое с татуировкой «Маленький демон» на моей руке. Шрамы, которые мы оставили друг на друге. Как он отметил меня как свою, а я отметила его как своего.

Вода струится по твердым мышцам его плеч, бицепсов и живота. Его длинная, пугающая эрекция все еще тверда, как камень, и готова для меня. Мой палец спускается от его груди к кубикам пресса, пока он не опускается передо мной на колени.

Я толкаю его в плечи.

— Что ты делаешь?

— Пробую тебя на вкус, — говорит он так, будто я глупая.

— Ты же знаешь, что месячные означают, что оттуда идет кровь, верно?

Он косо улыбается мне, прежде чем ввести палец внутрь меня.

— Мужчина, которого ты хочешь, не боится крови.

Я ахаю, когда его язык касается моего клитора, и он вводит в меня второй палец, оттягивая их назад, чтобы показать струйку крови. Нет никакой логической причины, по которой это должно быть так чертовски горячо. Да, у меня определенно есть склонность к играм с кровью.

Он стонет, когда я начинаю растягиваться вокруг него, его пальцы с легкостью скользят внутрь и выходят из меня. Удовольствие нарастает, и моя киска начинает сжиматься, пока он не вытаскивает пальцы и не направляет их дальше, назад к…

Я сжимаю свою задницу, точно зная, к чему это приведет.

— Какого черта ты делаешь?

— Я же сказал тебе, что возьму тебя здесь. — Другой рукой он красноречиво шлепает меня по заднице, звук раздается громко и отдается эхом в душе.

— Нет, не говорил. — Честно говоря, я в шоке от того, что он еще не попробовал.

— Тогда я говорю тебе сейчас. — Он разворачивает меня, прижимает к мокрой стене душа, положив руку мне на спину, в то время как другой подводит еще больше крови к моей заднице, а затем размазывает ее вокруг моей дырочки, прежде чем осторожно погружает туда палец.

Я шиплю от растяжения, пытаясь соскользнуть с его проникающего пальца, но он удерживает меня на месте.

— Расслабься. — Он проводит пальцем по моему клитору, и удовольствие снова начинает нарастать, отвлекая меня от неприятных ощущений. — Это моя девочка. Я собираюсь трахнуть твою маленькую тугую попку, и ты будешь кричать для меня.

Меня охватывает паника. Если я едва могу принять его палец, то как же я приму его член?

За исключением того, что с каждым движением его пальца по моему клитору удовольствие все нарастает, и мои сжатые стенки расслабляются вокруг него. Он собирает еще больше крови у меня между ног, между бедер и легко вводит свой палец в мою девственную дырочку.

Затем резкий укус за ягодицу заставляет меня вскрикнуть.

Он кусает меня за задницу. В тот самый след от укуса, который он навсегда вытатуировал на моей коже.

— Ублюдок.

Он усмехается, поднимаясь и наклоняясь надо мной так, что каждый обнаженный, влажный дюйм его тела прижимается к моей спине, пока он трет мой клитор, а затем головка его члена проникает в мою задницу с обжигающим растяжением.

— Кричи так громко, как хочешь, маленький демон.

— Просто сделай это, — выдавливаю я, а от смеси удовольствия и боли на глаза наворачиваются слезы. Я упираюсь руками в стену, пока он вводит в меня свой член дюйм за дюймом. — О, черт.

Он погружает пальцы в мою киску, чтобы еще больше крови покрыло остальную часть его члена. Он был прав - дополнительная смазка.

Я вскрикиваю, когда он толкается глубже, но удовольствие от давления на мой клитор удерживает меня от того, чтобы оттолкнуть его.

Когда он вытаскивает член, а затем входит в меня до упора, из моего горла вырывается крик.

— Я чертовски люблю этот звук.

Завтра у меня там все будет очень болеть. И все же моя киска сжимается, желая большего.

Он рычит мне в ухо, когда шлепок соприкасающейся влажной кожи наполняет наши уши сквозь ровный шум душа.

— Ты так хорошо меня принимаешь, моя чертовски плохая девочка.

— Ты хуже дьявола. Ты воплощение зла.

— Именно за это ты меня любишь.

Он произносит это слово так, словно в нем нет ничего особенного, но я напрягаюсь.

— Да, красотка. — Его дыхание касается моего уха, а по рукам бегут мурашки, несмотря на горячую воду и пар. — Я знаю, что ты на самом деле чувствуешь ко мне. Я знаю, как сильно ты хочешь меня, как ты каждую секунду думаешь обо мне, как ты не можешь насытиться мной.

Я сглатываю. Впервые с тех пор, как мы встретились, он лишил меня дара речи. Я не могу этого отрицать, но и подтвердить тоже не могу. Я вообще ничего не могу сказать.

Несмотря на то, что его член продолжает входить в меня, его голос смягчается.

— Именно это и я чувствую к тебе.

Слезы застилают мне глаза, и я не уверена, от чего они - от переполняющего меня удовольствия, радости или страха. Страха перед тем, что может означать любовь к Трею Ламонту. Страха перед той властью, которую это дает ему надо мной. Страха перед болью, которую он может причинить. Страха, что в какой-то момент эта невероятная, извращенная связь между нами закончится. Что завтра я проснусь, а его не будет здесь, чтобы преследовать меня в маске и трахать до потери сознания. Не будет рядом со мной, чтобы сказать, какая я смелая и сильная. Что я не смогу найти его в толпе и знать, что он может прочитать мои мысли по одному лишь взгляду. Страх, что однажды наша маленькая игра закончится.

— Все в порядке. Ты не обязана этого говорить. — Его пальцы скользят по моему плечу, и большой палец массирует место под шеей. На этот раз нежно, а не похотливо или наказывающе. — Я знаю.

Он всегда знал. Он мог читать мои мысли с нашей первой встречи. Предвидеть каждый мой шаг, предсказать, что именно я сделаю или скажу, понимать те части меня, которые я сама не всегда понимаю. Тьма, которая совпадает с моей собственной. Та, которую я искала.

Его рот приникает к моей шее, отчего у меня слабеют колени, а его пальцы продолжают безжалостную атаку на мой клитор, в тот момент когда другая его рука сжимает мой сосок.

Я вскрикиваю, бедра дрожат, а руки со скрипом скользят по стене, слишком слабые, чтобы поддерживать меня в вертикальном положении.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что больше не выдержу, когда боюсь, что его член разорвет меня пополам, удовольствие, которого я никогда раньше не испытывала, пронзает меня, каждый мускул в моем теле сжимается, моя киска бьется в конвульсиях, а клитор пульсирует под его прикосновениями. Мои глаза закатываются, стена передо мной становится черной.

— Блядь, Джульет. — Он врезается в меня снова и снова, пока сам не находит разрядку. Он прижимается ко мне, а ощущение его члена, пульсирующего в моей попке, непривычное и странно приятное, пока он выплескивает каждую каплю. — Боже. Это моя девочка.

Мы оба тяжело дышим, прижавшись друг к другу, пока отходим от оргазма. Он медленно выходит из меня - не желая причинять мне боль, - и я задыхаюсь от непривычного ощущения пустоты.

Он разворачивает меня, ухмыляясь и прижимая спиной к стене. Я морщусь: моя задница уже болит. Но я не могу дождаться, когда сделаю это снова. Он нежно проводит пальцем по моей щеке.