Если еще не увидела, то увидит. Такие, как он, могут прятаться только до поры до времени. А затем им приходится обнажить клыки.

Крейг ставит ее на землю и, взяв за руку, ведет к парковке.

— Как прошли твои занятия?

От одного его голоса желчь подступает к моему горлу. Эй. Не нужно стесняться.

Я отбрасываю воспоминания, заставляя себя сосредоточиться, даже когда мое сердце скачет галопом, а тревога проникает в каждую пору.

— Клинические исследования. — В голосе его девушки звучит раздражение от того, что он не обратил достаточного внимания на то, что она говорила, чтобы запомнить хоть что-то из того, что вылетает из ее уст. Конечно, не обратил. Ему все равно, что выходит из ее рта, главное - что в него входит. — Они хорошо продвигаются. Но знаешь что? Я слышала об одном карнавале ужасов, на который мы обязательно должны пойти! Это звучит так весело! — Она подпрыгивает так, что возбуждение по этому поводу явно читается в ее широкой улыбке. — Он называется «Карнавал ужасов», и все придут в костюмах! Я подумала, что мы могли бы пойти туда в пятницу вечером.

— Ты возьмешь с собой Амелию?

— Не знаю. Для нее это может быть слишком страшно.

— Хм. Не знаю. Может быть. — Его интерес угасает, и в моей груди поднимается паника. Кто, черт возьми, такая Амелия?

— Я спрошу ее, — быстро добавляет девушка. — Я уверена, что она с удовольствием пойдет.

Улыбка возвращается на его лицо.

— Звучит заманчиво.

Они подходят к его машине, и он не утруждает себя открытием для нее дверцы. Я жду, пока фары не скроются из виду, прежде чем выйти.

Я не думала, что когда-нибудь снова увижу монстров той ночи, но теперь я наконец нашла одного из них. Крейг.

Может быть, он приведет меня к остальным. Может быть, я наконец смогу найти их всех и заставить заплатить за то, что они сделали со мной.

Брэндон ведет нас в огромный дом, который больше похож на музей, чем на жилой дом. Высокие потолки, золотой декор, нетронутая мебель без единой пылинки. Роскошь и богатство, превосходящие все мои самые смелые фантазии.

Наши шаги эхом разносятся по блестящему полу, а Отэм рядом со мной еще глубже уходит в себя.

— Где мы, черт возьми, находимся? — Раздражение достигает критической точки. Сегодня вечером должны были быть только я и Брэндон, он должен был взять меня с собой в особенное путешествие. Теперь я, Брэндон и Отэм находимся в каком-то странном доме.

Он не отвечает, что только еще больше выводит меня из себя, пока он ведет нас к какой-то комнате и открывает дверь. Он жестом просит нас зайти внутрь, а когда мы проходим, следует за нами и закрывает дверь.

Мой желудок наливается свинцом.

В просторной комнате стоят несколько кушеток, и больше ничего нет. Никаких украшений на пустых белых стенах. Нет ни окон. Ни тепла.

На кушетках лежат двое мужчин, оба абсолютно голые, если не считать белых полотенец, прикрывающих пространство между поясницей и коленями.

— Что, черт возьми, происходит? — шепчу я, отступая на шаг. Но Брэндон стоит стеной за моей спиной, а его руки ложатся мне на плечи.

Он ободряюще улыбается мне и Отэм, отчего у меня сжимается грудь.

— Вы двое сделаете им массаж. Как делаете его мне.

Паника сковывает каждую мышцу моего тела. Как делаете его мне. Массаж, о котором, по словам Брэндона, я никому не должна была рассказывать. Потому что люди не поймут наших отношений, и мы должны держать их в секрете, пока я не закончу школу.

И теперь я узнаю, что Отэм тоже делает ему такие массажи. Они не особенные. Это не то, что мы с ним делали вдвоем наедине.

И теперь он хочет, чтобы мы прикоснулись к этим странным, мерзким мужчинам.

Я хватаю Отэм за руку. Она сжимает мою в ответ, на удивление сильно для такой тихой, такой робкой девушки.

— Нет. Мы уходим.

— Расслабься, Джульет. Тебе заплатят. Это всего лишь работа. Каждый мужчина хочет, чтобы красивая девушка помассировала ему спину. Это богатые клиенты, поверь мне. — Он подмигивает, и знакомое чувство отвращения возвращается. То самое, которое я прогоняю каждый раз, когда его руки касаются моего тела, каждый раз, когда я ловлю его взгляд, задерживающийся слишком надолго на ком-то из моих подружек по команде, каждый раз, когда он снимает рубашку и просит меня помассировать ему плечи. Отвращение, которое я стряхиваю с себя, потому что он говорит мне, что любит меня и что я особенная, и заставляет меня чувствовать себя желанной так, как никто и никогда не заставлял.

Мужчина с темной бородой и носом картошкой поворачивается ко мне и улыбается жуткой ухмылкой, которая заставляет мое сердце биться с невероятной силой.

— Проходите. Мы дружелюбны.

Отэм рядом со мной дрожит от страха.

Ни одна часть меня не хочет прикасаться ни к одному из этих мужчин, но по устрашающей позе Брэндона перед дверью становится ясно, что мы с Отэм не выйдем из этой комнаты, пока не сделаем этого.

— Я сделаю это, — бормочу я. — Но не заставляй Отэм.

Брэндон качает головой, и его улыбка исчезает.

— Нет. Они хотят вас обеих.

Я словно в тумане выполняю движения, позволяя своему разуму унести меня куда угодно, за пределы этой комнаты, пока мои руки блуждают по влажной коже.

По лицу Отэм, стоящей у кушетки напротив меня, текут слезы.

Сиенна засовывает зубную щетку в свою дорожную сумку, прежде чем перекинуть ее через плечо.

— Я проведу ночь у Люка.

Ее сторона нашей комнаты сильно отличается от моей - цветочные обои и пастельные тона резко контрастируют с моим приглушенным монохромом. Ее декор - хоккейные сувениры, фотографии семьи и друзей. У меня - подставка для карандашей в виде отрубленной руки и голографические старые портеры, которые при изменение угла обзора превращаются в кровавых вампиров и скелетов.

— Ты ведь не пойдешь туда пешком, правда? — Спрашиваю я.

Маркус, может, и сидит за решеткой за то, что сделал с моей лучшей подругой в прошлом семестре, но мы усвоили урок: не думай, что кампус полностью безопасен. Особенно когда сумасшедший мужчина в маске бегает где-то рядом, заставляя девушек делать ему минет, угрожая ножом.

Я до сих пор не рассказала Сиенне о своем мужчине в маске. Может, мы и лучшие подруги, но у нас с Сиенной всегда были свои секреты. Не говоря уже о том, что она назовет меня сумасшедшей и натравит на меня «Дьяволов», чтобы они следовали за мной как телохранители, если я расскажу ей правду. Кстати, помнишь того актера-пугателя, который утащил меня в «Парке Ужасов»? Да, я почти позволила ему трахнуть себя, а потом он проследил за мной до кампуса и заставил меня отсосать ему, приставив нож к моему горлу.

Нет. Этого не случится. Я буду держать рот на замке.

— Люк заберет меня.

Три быстрых стука в дверь заставляют ее подпрыгнуть. Я смеюсь. Я люблю свою лучшую подругу, но, боже мой, как же легко ее напугать. Но от этого я люблю ее еще больше. Она - мягкая сердцевина моего твердого панциря. Маленький испуганный кролик для моей дикой черной кошки. На первый взгляд, мы можем показаться полными противоположностями, но у нас все получается. Я не могла и мечтать о более прекрасной, более преданной лучшей подруге. И я знаю, что если что-то пойдет не так, она спасет мою задницу. Так же, как и я ее.

Люку лучше быть уверенным, что он не причинит ей боли. Я бы совершила убийство и за меньшее.

— Кстати о «Дьяволе».

На лице Сиенны расцветает радостная улыбка. Я еще никогда не видела свою лучшую подругу такой влюбленной. Они тошнотворно милы вместе. И меня бы стошнило, если бы она не была моей лучшей подругой.