- Отвези меня в отель, - выдавила я сквозь рыдания. - Пожалуйста. Мне завтра утром в аэропорт.

Я не договорила.

Тёплые руки обняли меня.

Он притянул меня к себе резко, сильно. Одной рукой обхватил за плечи, другой - повернул моё лицо к себе.

И впился в мои губы.

Поцелуй был жадным.

Горячим. Отчаянным. Он целовал меня так, будто хотел стереть всё - слёзы, боль, унижение. Его губы двигались по моим - требовательно, настойчиво. Его язык скользнул в мой рот, и я застонала - против воли, против разума.

Я хотела оттолкнуть его. Хотела сказать - нет, подожди, мы должны поговорить.

Но моё тело - моё предательское тело - отвечало ему. Губы раскрывались, руки сами обвивались вокруг его шеи, спина выгибалась навстречу.

Его ладони скользнули по моим плечам.

Одна бретелька упала. Потом - вторая.

Платье соскользнуло с груди. Лифчик я не надела - фасон не подразумевал, ткань была слишком тонкой, слишком облегающей.

И теперь - моя грудь была обнажена. Прямо здесь, в машине.

Он застонал - тихо, низко, хрипло. Этот звук прошёл по моему телу волной.

- Господи, Ева…

Его губы спустились ниже. По подбородку. По шее. По ключицам.

Я запрокинула голову, вжалась в спинку сиденья. Посмотрела вперёд - туда, где должен был быть водитель.

Перегородка была закрыта. Тонированная, непрозрачная. Глухая стена между нами и передней частью машины.

Мы были одни.

Его губы накрыли мой сосок - горячие, влажные. Язык обвёл его, и я вскрикнула - резко, неожиданно для себя.

- Тише, - он поднял голову, посмотрел на меня. Его глаза были тёмными, почти чёрными от расширенных зрачков. - Или нет. Не тише. Хочу слышать тебя.

Он вернулся к моей груди. Целовал, лизал, посасывал - сначала один сосок, потом другой. Его руки тем временем скользили по моему телу - по рёбрам, по животу, по бёдрам.

Нашли край платья.

Потянули вверх.

Я чувствовала, как ткань скользит по ногам, обнажая бёдра. Чувствовала его ладони - горячие, жадные - на своей коже.

- Тэджун, - выдохнула я. - Здесь… нельзя…

- Можно, - он поднял голову. Смотрел на меня - жадно, голодно. - Здесь можно всё.

Его пальцы добрались до края моих трусиков. Скользнули под ткань.

Я была мокрой. Господи, я была такой мокрой - от его поцелуев, от его прикосновений, от всего.

Он застонал.

И его пальцы скользнули внутрь.

Я не знала, что в машине можно заниматься делать такое

Вернее - знала теоретически. Видела в фильмах, читала в книгах. Но никогда не думала, что это случится со мной.

А теперь - я сидела на нём верхом.

Платье задрано до талии. Трусики - где-то на полу. Его брюки расстёгнуты, рубашка распахнута.

И он - внутри меня.

Глубоко. Полностью.

- Двигайся, - прошептал он мне в губы. - Сама. Как хочешь.

Я начала двигаться.

Медленно сначала. Приподнималась - и опускалась. Чувствовала его - каждый сантиметр. Он заполнял меня полностью, растягивал, достигал самой глубины.

- Боже, - он запрокинул голову. Его руки сжались на моих бёдрах - крепко, до синяков. - Ты невероятная. Просто невероятная.

Я ускорилась.

Двигалась на нём - всё быстрее, всё жёстче. Машина покачивалась от наших движений, кожаное сиденье скрипело, но мне было всё равно.

Мне было всё равно на всё - на его мать, на Мин Джи, на гостей, на осуждающие взгляды. Сейчас был только он. Только я. Только это.

- Посмотри на меня, - он сжал моё лицо ладонями. Заставил посмотреть ему в глаза. - Смотри на меня, когда кончаешь.

Я смотрела.

В его глаза - тёмные, горящие. В его лицо - напряжённое от удовольствия.

И когда волна накрыла меня - я не закрыла глаз. Смотрела на него. Кричала его имя.

- Тэджун!

Он последовал за мной - через секунду.

Мы замерли.

Тяжело дыша. Всё ещё соединённые. Мокрые от пота.

Он притянул меня к себе. Обнял крепко.

- Никуда ты не поедешь, - прошептал он мне в волосы. - Слышишь? Никуда. Я не отпущу тебя.

Я лежала на его груди.

Машина всё ещё ехала - я чувствовала мягкое покачивание, слышала шум мотора. Мы так и не оделись толком - я в задранном платье, он в расстёгнутых брюках.

Мне было всё равно.

- Тэджун, - сказала я тихо.

- М-м?

Я приподнялась. Посмотрела ему в лицо.

- Ты веришь мне? Что я не разбивала цветок твоей матери?

Он смотрел на меня. Долго. Внимательно.

Его глаза - всё ещё затуманенные от страсти - стали серьёзнее.

- Верю, - сказал он.

- Правда?

- Правда.

Он притянул меня к себе. Поцеловал - нежно, медленно.

- Я знаю свою мать, - прошептал он мне в губы. - Знаю, на что она способна.

Он снова потянулся за поцелуем.

И я перестала думать.

Утром я проснулась от солнца.

Оно било сквозь огромные окна - яркое, настойчивое, заливающее комнату золотым светом. Я зажмурилась, пытаясь спрятаться от него. Повернулась на бок.

И поняла, что не могу пошевелиться.

Его рука - тяжёлая, тёплая - лежала у меня на талии. Его тело - горячее, твёрдое - прижималось к моей спине. Его дыхание - ровное, глубокое - касалось моего затылка.

Он спал.

Я лежала неподвижно, слушая его дыхание. Чувствуя его тепло. Вспоминая ночь - машину, его руки, его губы, его стоны.

После секса в машине мы приехали к нему. И продолжили - в прихожей, едва переступив порог. Потом в душе. Потом в постели. Он не мог насытиться мной, а я - им.

Уснули под утро. Измученные, счастливые.

А теперь…

Теперь мне нужно было встать. Умыться. Подумать о том, что происходит.

Я осторожно попыталась выскользнуть из его объятий.

Его рука сжалась крепче.

Даже во сне - он не отпускал меня.

- Куда? - его голос был хриплым, сонным.

- Никуда.

- Врёшь. - Он притянул меня ближе, уткнулся носом мне в шею. - Хотела сбежать.

- Нет.

- Да. - Он поцеловал меня за ухом. - Чувствую. Но не отпущу.

Его рука скользнула ниже - по животу, по бёдрам.

- Тэджун, - я засмеялась тихо. - Утро. Надо вставать.

- Зачем?

- Душ. Завтрак. Дела.

- Какие дела? - он перевернул меня на спину. Навис сверху. Его глаза - сонные, но уже темнеющие от желания - смотрели на меня. - У тебя сегодня одно дело. Я.

Он наклонился и поцеловал меня.

Утренний секс был другим.

Медленным. Ленивым. Сонным.

Он входил в меня - плавно, глубоко. Двигался не спеша, будто у нас была вечность. Целовал мои глаза, мой нос, мои губы.

- Люблю тебя, - шептал он между поцелуями. - Люблю просыпаться рядом с тобой.

- И я, - отвечала я. - Люблю.

Мы двигались вместе - как волны. Накатывали и отступали. Нарастали и спадали.

Когда волна наконец накрыла нас - мягко, нежно - я не кричала. Просто выдохнула его имя. А он - моё.

Потом мы лежали, переплетясь.

- Душ? - спросил он.

- Душ.

Душ затянулся.

Потому что он пошёл со мной. И мыл мне волосы - осторожно, нежно, массируя голову пальцами. И целовал мои плечи, пока вода стекала по нашим телам. И прижимал меня к холодной плитке, и…

Мы вышли из ванной через час.

Чистые. Мокрые. Снова голодные - но теперь уже по-настоящему, по еде.

- Завтрак, - объявил он. - Единственное, что я умею готовить.

- Что?

- Рамён.

Я рассмеялась.

- На завтрак?

- А что? - он пожал плечами. - Это классика. Корейская классика.

Мы сидели на его огромной кухне - в халатах, босиком - и ели рамён. Горячий, острый, с яйцом и зелёным луком. Он готовил его сосредоточенно, серьёзно - будто это было самое важное дело в его жизни.

- Вкусно? - спрашивал он с надеждой.

- Очень.

- Правда?

- Правда.

Он улыбался. Как ребёнок, которого похвалили.

Потом - кофе. Он варил его в дорогой кофемашине, которая занимала полстены. Нажимал кнопки с видом эксперта.

- Латте? Капучино? Американо?

- Латте.