Я вспоминала его лицо - утром, когда он вышел из душа. Капли воды на груди, мокрые волосы. И этот взгляд - спокойный, немного насмешливый.
«Я не сплю с девушками, которые не соображают, что делают».
Кто ты такой, Джей?
Я потянулась за телефоном. Сообщения от Маши - миллион. От мамы - три. Я соврала маме, что ночевала у Маши. Маша подтвердила. Хорошо, что она настоящая подруга.
Открыла сообщения от Маши.
«ЕВА ТЫ ГДЕ???» «ОН УВЁЛ ТЕБЯ???» «ЭТО БЫЛ TJ??? РЕАЛЬНО TJ???» «ЗВОНИ СРОЧНО!!!»
TJ.
Опять это имя. В клубе все кричали его. Маша говорила, что он бог. Что она бы ему отдалась.
Я открыла ютуб. Набрала в поиске: «TJ Stray Light».
Первое видео - концертное выступление. Миллионы просмотров.
Я нажала на воспроизведение.
На экране - сцена. Свет. Дым. И парень в центре.
Он двигался как… как что-то нечеловеческое. Каждое движение - идеальное. Каждый жест - отточенный. Он танцевал так, будто его тело не знало ограничений.
А потом камера взяла крупный план.
И я перестала дышать.
Острые скулы. Идеальная линия челюсти. Тёмные глаза. Пухлые губы, изогнутые в усмешке.
Джей.
Это был Джей.
Мой Джей. Джей с горы. Джей из кафе. Джей, который целовал меня вчера в клубе.
TJ. Главный вокалист «Stray Light». Мегапопулярный корейский айдол. Икона. Легенда.
Я уронила телефон.
Нет. Нет, это невозможно. Это какая-то ошибка.
Я подняла телефон, всмотрелась в экран. Видео продолжалось - он пел что-то на корейском, его голос был бархатным и низким, и толпа визжала так громко, что закладывало уши.
Это был он. Точно он. Без сомнений.
Джей - это TJ.
TJ - это Джей.
Я целовалась с мировой звездой. Я ночевала в номере мирового звезды. Я говорила ему, что ненавижу поп-айдолов и никогда бы не стала встречаться с таким.
О боже.
О боже, боже, боже.
Два часа я лежала в кровати и смотрела видео.
Концерты. Интервью. Фанкамы. Бэкстейджи.
TJ был везде. Его лицо - на обложках журналов, на билбордах, на футболках фанаток. У него были миллионы подписчиков. Миллионы фанатов. Миллионы девушек, которые мечтали быть на моём месте.
А я даже не знала, кто он такой.
Я говорила ему, что айдолы - это пластик. Что у них нет души. Что они - продукт для визга фанаток.
И он слушал. Молча. С этой своей усмешкой.
Почему он ничего не сказал? Почему не признался?
Потому что хотел посмеяться надо мной? Или потому что…
Я вспомнила его глаза. Утром, в номере. Когда он сказал: «Какого ты обо мне мнения, интересно».
Может, он просто хотел, чтобы кто-то видел в нём человека. Не звезду. Не айдола. Просто парня по имени Джей.
Телефон зазвонил.
Маша.
- Ева! Наконец-то! Ты живая?
- Живая.
— Где ты была?! Мы тебя потеряли! А потом все видели, как ты целовалась с ТЕМ САМЫМ парнем из VIP-зоны! Это был TJ, да? Реально TJ?
Я молчала.
- Ева? Алло?
- Маша, - сказала я медленно, - можно я потом расскажу?
- Ну уж нет! Ты…
- Пожалуйста.
Пауза.
- Ладно, - Маша вздохнула. - Но ты мне всё расскажешь. Всё-всё. А сейчас - собирайся. Мы идём на каток в Гагарина. Я, Катя, Лена. Ты с нами.
- Маша, я не…
- Никаких «не»! Тебе нужен свежий воздух. И подруги. Через час у входа в парк.
Она повесила трубку.
Я уже выходила из дома, когда позвонил Женя.
- А-алло? Е-ева?
- Привет, Женя.
- П-привет. Я х-хотел… т-ты сегодня с-свободна?
Я замялась. С одной стороны - девчонки. С другой - Женя, с которым мы так и не поговорили после того поцелуя в снегу.
- Я иду на каток, - сказала я. - С подругами из универа. Хочешь с нами?
Пауза.
- С п-подругами?
- Да. Маша, Катя, Лена. Они хорошие.
Ещё одна пауза. Длиннее.
- Л-ладно, - сказал он наконец. - П-приду.
Парк Гагарина встретил нас солнцем и хрустящим снегом.
Девчонки уже были там - смеялись, болтали, грызли орешки из пакетика. Увидев меня, Маша замахала руками.
- Ева! Наконец-то!
Я подошла, обняла её.
- Извини за вчера. Я…
- Потом расскажешь, - Маша подмигнула. - А сейчас - кататься!
Мы взяли коньки, вышли на лёд. Катя и Лена умчались вперёд, Маша каталась рядом со мной, болтая без умолку.
- Так это был он? TJ? Реально он?
- Маша…
- Ладно-ладно, не хочешь - не говори. Но все видели, как вы целовались. Это было… - она закатила глаза. - Горячо. Очень горячо.
Я промолчала.
И тут появился Женя.
Он стоял у бортика - в своём мешковатом худи, в огромных очках, с лохматыми волосами. Неловко переминался с ноги на ногу. Увидел меня, помахал рукой.
- Это кто? - спросила Маша.
- Женя. Сын маминого… Сергея.
- А, тот самый. - Маша оглядела его с ног до головы. - Интересный тип.
В её голосе было что-то такое… снисходительное. Мне стало неловко.
Женя надел коньки и неуклюже вышел на лёд. Подъехал к нам, чуть не споткнувшись.
- П-привет, - сказал он, глядя на меня.
- Привет, Женя. Это Маша, Катя, Лена.
- О-очень п-приятно.
Девчонки переглянулись. Катя прикрыла рот рукой, пряча улыбку. Лена даже не пыталась - просто смотрела на Женю с откровенным удивлением.
- Пойдём кататься? - сказала я быстро.
Мы поехали. Женя держался рядом со мной - молча, сосредоточенно. Катался он нормально, не падал, но и не блистал.
А потом Катя подъехала ближе.
- Так, Ева, - сказала она громко, - расскажи нам про вчера. Как ты зажигала с красавчиком.
Я почувствовала, как Женя напрягся.
- Катя, не сейчас.
- Почему? Это же круто! - Катя засмеялась. - С самим TJ! Маша нам всё рассказала. Как вы целовались прямо на танцполе. Как он увёл тебя куда-то.
- Катя!
- Господи, Ева, расслабься. - Лена подъехала с другой стороны. - Мы же не осуждаем. Наоборот - завидуем! TJ - это мечта. Мировая звезда. А ты с ним целовалась!
Я не смотрела на Женю. Не могла.
- Это было… ничего особенного, - пробормотала я.
- Ничего особенного? - Катя фыркнула. - Ага. Самый горячий парень на планете - и ничего особенного.
Они укатились вперёд, хихикая и перешёптываясь.
Мы с Женей остались позади.
Он молчал. Я молчала. Между нами повисло что-то тяжёлое, неудобное.
А потом он протянул руку и коснулся моей ладони.
Тихо. Осторожно. Как тогда, после поцелуя в снегу.
Я посмотрела вперёд. Девчонки обернулись. Катя что-то шепнула Лене, обе захихикали.
И я убрала руку.
Как бы невзначай. Будто поправляла шапку. Будто ничего не произошло.
Но я видела, как Женя замер. Как опустил руку. Как отвернулся.
Мне стало стыдно. Ужасно стыдно. Но я ничего не сказала.
Мы катались дальше. Молча. По отдельности.
Девчонки продолжали болтать о вчерашнем вечере, о TJ, о том, какой он невероятный. Женя ехал рядом и слушал. Его лицо за огромными очками было непроницаемым.
- А этот твой Женя, - Катя понизила голос, но недостаточно, - он вообще говорить умеет? Или только заикаться?
- Катя! - я резко остановилась. - Прекрати.
- Что? Я просто спрашиваю. - Она пожала плечами. - Странный он какой-то. Очки эти, одежда. После TJ смотреть смешно.
Я открыла рот, чтобы ответить.
Но Женя меня опередил.
- М-мне п-пора, - сказал он тихо. - Б-бабушка ждёт.
- Женя, подожди…
- Д-до свидания, Ева.
Он развернулся и поехал к бортику. Снял коньки. Ушёл.
Я смотрела ему вслед и чувствовала себя последней сволочью.
- Ну вот, - сказала Лена. - Обиделся.
- Ничего, переживёт, - Катя махнула рукой. - Пойдём, Ева. Ещё покатаемся.
Я покачала головой.
- Мне тоже пора.
И поехала к выходу.
Я догнала его у ворот парка.
- Женя! Подожди!
Он остановился. Не обернулся.
- Женя, прости. Они не хотели… они просто…
- Н-не надо, Ева. - Он наконец повернулся. За стёклами очков его глаза были тёмными и непроницаемыми. - Я п-понимаю.
