Гдолан потянулся к колокольчику на столе и позвонил.

— Да, господин? — пискнул голос чёрта-секретаря.

— Разыщи мне Асмодея из отдела низменных страстей.

— Сейчас сделаю, господин.

Гдолан откинул голову и устало прикрыл глаза. Лучше будет перестраховаться.

Берт слишком ценный сотрудник, чтобы терять его вот так нелепо, спустя сто лет совместной работы. Заказ нужно передать, тут даже думать не о чем.

Оставалось надеяться, что за три дня с самим Бертом не произойдёт ничего необратимого.

Берт материализовался в офисе Валерии Горшиной за час до начала рабочего дня. Ему нужно было осмотреться, собраться с мыслями и составить план.

На первый взгляд ситуация казалась патовой. Подпитываться отчаянием от своей жертвы он больше не мог из-за банального похмелья, давить на страхи немного побаивался из-за непредсказуемой реакции. Его демонического присутствия она попросту не ощущала, а значит у Берта не оставалось никаких вариантов, кроме как попытаться усложнить ей жизнь физически.

Однажды ему уже приходилось прибегать к таким методам. Его жертва, успешный адвокат, тоже очень стойко сопротивлялась демоническому воздействию, но сломалась из-за одной единственной папки с документами. Папки, которую Берт вытащил из сейфа прямо перед заседанием суда. Да, метод не самый чистый, но сроки поджимали, а сам Берт тогда уже порядком заскучал.

Он начал со стола Леры. Доверенности, накладные, договора, стикеры с напоминаниями — «свериться с ИП Кидалов», «абонемент Лизе до 12 окт.», «пересдать ферритин», «копии для камералки!!!». Три восклицательных знака. Похоже, что-то важное.

Берт взял папку с целой кипой бумаг, испещрённых цифрами и таблицами, и пробежался глазами по лежащему сверху сопроводительному письму:

«В ответ на ваше требование сообщаем…».

И ниже карандашом «отвезти 11.10».

Сегодняшняя дата. Отлично, именно то, что нужно.

Он вызвал печать перемещения и отправил всю папку в нижнее измерение. К чертям, в прямом смысле слова. Этого должно хватить для первого удара.

К девяти часам утра офис начал заполняться людьми. Валерия Горшина пришла за семь минут до начала рабочего дня, с тёмными кругами под глазами и со стаканчиком кофе в руках. Увидев её, Берт испытал нечто, похожее на мрачное удовлетворение, которое сразу было вытеснено странным чувством — то ли голодом, то ли предвкушением.

Ещё через минуту явилась дочь Генриха, Катя. И, откровенно говоря, на неё Берт тоже возлагал некоторые надежды. Он не сомневался, что эта девушка сможет потрепать нервы его непробиваемой жертве. Он ведь уже видел, как ведёт себя аура Валерии Горшиной рядом с новенькой.

— Доброе утро! — во всеуслышание объявила Катя. Именно объявила, как свершившийся факт.

Раздались вялые ответы, сопровождающиеся гудением включающихся компьютеров и скрипом стульев.

— Кать, что у тебя с рукой?

Услышав голос Леры, Берт снова испытал нечто странное. Ему это очень не понравилось. Похоже, продолжали сказываться последствия энергетического похмелья.

— Я ездила к бабушке, представляете, мы с ней чуть не подрались!

— Господи, из-за чего?

— С бабушкой⁉

— Да с ней всегда так, у неё бывают приступы гнева. Просто обычно я успеваю уйти раньше, но в этот раз…

Берт в болтовню девушки-фонарика даже не вслушивался. Просто наблюдал со своего места за Валерией Горшиной. Та включила компьютер, некоторое время сосредоточенно щёлкала мышкой, потом повернулась к органайзеру для документов…

И замерла.

Похоже, заметила пропажу.

Берт продолжал свои наблюдения, а Лера перебрала все бумаги, открыла ящики, заглянула в коробку с черновиками, затем снова, уже медленно и тщательно, перебрала бумаги на столе. С каждой секундой лицо её приобретало всё более озабоченный вид.

— Танюш, не видела папку с документами для требования?

Соседка ответила отрицательно и тоже начала растерянно осматривать свой стол.

— Кать, а ты не видела папку? — обернулась Лера к дочери Генриха. — Синяя такая, пластиковая…

— Нет. А что она, пропала? Может, в шкаф с первичкой случайно убрали?

— Я её в пятницу здесь оставляла… точно помню…

— Значит сейчас найдётся!

Переполох набирал обороты, к поискам присоединилась ещё одна женщина, но Берт наблюдал только за своей жертвой. Лицо Валерии Горшиной побледнело, даже на лбу, кажется, проступил пот. В синих глазах плескалась чистая паника.

— А что там за документы были? — спросила Катя ещё несколько минут спустя. — Может, проще заново распечатать?

— Я их два дня готовила. Ходила в архив, копировала и заверяла, — слабым голосом отозвалась Лера. — Сегодня их нужно отправить в налоговую, а то оштрафуют.

— И большой штраф?

Берт с расстояния ощущал отчаяние, что волнами расходилось от Валерии Горшиной. Каждая из этих волн казалась ему приманкой, навязчивым сигналом, маяком, который он с трудом мог игнорировать, однако сила воли удерживала его на месте.

Нет, пробовать отчаяние этой женщины сейчас просто опасно. После прошлого раза он и так был не в лучшей форме.

— Девочки, доброе утро! — раздался хорошо поставленный командный голос. В дверях показалась уже знакомая женщина в ярком костюме цвета адского неба. Начальница, кажется. — После обеда еду в налоговую, имейте в виду, что во второй половине дня меня не будет. У кого какие документы на подпись и утверждение есть — приносите до обеда…

Лера порывисто поднялась со своего места.

— Марианна Кирилловна, по поводу документов для встречной проверки… — начала она, будто задыхаясь.

— А, которые по требованию? Забыла тебе сказать, — начальница драматично взмахнула рукой, — наша Ольга Валентиновна ушла на пенсию, теперь нас курирует другой инспектор, и ей не нужны бумажки. Электронные файлы я еще в пятницу отправила, так что вопрос закрыт.

Пару мгновений Берт пребывал в ступоре.

Что значит «закрыт»? Как это вообще понимать?

Ему на помощь пришла дочь Генриха, которая издала радостный вопль, как только начальница скрылась из вида.

— Вот это повезло! Лер, ты рада? Меньше забот теперь?

— Наверное, — пробормотала та растерянно. Выглядела она так, словно всё ещё не могла поверить в собственное избавление. — Два дня работы в пустую, но… да. Наверное, это радует…?

Берт мысленно выругался.

Какова вероятность? Какова чёртова вероятность, что именно эти документы потеряют свою ценность именно в тот момент, когда он решит использовать их против своей жертвы? Вселенная насмехается над ним? Иначе как объяснить то, что каждое действие, которое он предпринимал против Валерии Горшиной, обретало совершенно непредсказуемый эффект?

Берт натурально вскипел, когда все женщины в этом проклятом сером кабинете начали весело посмеиваться.

— Раз уж Марианна Кирилловна сегодня уедет, я отлучусь с работы пораньше, хорошо?

— Конечно, Танюш…

— А я сбегаю после обеда забрать посылку…

— Какой всё же костюм у нашей Марианны, а? Я бы не решилась надеть такой… Вы где-нибудь видели такой оттенок красного?

Видели. Берт его вообще каждый день видел. Более того, он не сомневался, что именно такого цвета сейчас были его глаза, ибо бессильная злость ворочалась внутри, как кипящая лава в жерле адского вулкана. В какой-то момент он не справился с собой и высвободил демоническую ауру, чтобы утихомирить веселящихся женщин. Мигнули потолочные светильники. Берт швырнул сгусток своей ярости к столу Валерии Горшиной, но в последний момент что-то удержало его от прямого вредительства, и импульс угодил в системный блок компьютера.

Раздался хлопок, посыпались искры, и Берт уставился на дымящуюся технику в полной растерянности. Мелкая, совершенно недостойная демона пакость. Однако всеобщий испуганный вскрик и паническая суета, поцарившаяся в кабинете после взрыва, принесли ему некоторое облегчение.

Длилось оно не долго.