Он видел, как рушатся государства, корпорации и браки, как люди теряют состояния, репутацию, смысл жизни. Он присутствовал при падении банкиров и политиков, полководцев и домохозяек. Однажды одним своим присутствием он довёл до полного отчаяния человека, который сорвал банк в казино, — и это, пожалуй, было лучшим его достижением.

Но никогда, ни разу за сто лет ему не попадалась настолько странная цель.

Валерия Горшина выглядела как перегоревшая оболочка человека. Как нечто, что может рассыпаться от первого же контакта с демоном. Но при этом она почему-то совсем не реагировала на его, Берта, присутствие.

Она сидела за рабочим столом в офисе, который наверняка проектировали как помещение для изощрённых психологических пыток. Желтоватые стены, серые потолочные панели и серые перегородки между столами. Узкие окна выходили на бетонную парковку и мусорные баки. Даже уродливые кактусы на подоконнике были сероватого оттенка — то ли от пыли, то ли из чувства солидарности.

Иными словами, рабочий офис новой жертвы Берта будто бы изначально был полностью на его стороне.

Сам Берт устроился в углу, между фикусом и коробками с бумагой для принтера. В материальном мире его, разумеется, никто видеть не мог, зато он сам мог наблюдать и изучать.

Правда, в случае Валерии Горшиной изучать было особенно нечего.

Она просто работала. Печатала что-то на компьютере, раскладывала документы по папкам, отвечала на звонки и просьбы коллег голосом, в котором не было ни одной живой интонации. В промежутках пила кофе.

Берт начал вести счёт где-то после третьей чашки. К двум часам дня счёт дошёл до пяти. Это впечатляло даже по демоническим меркам — её сердце уже должно было стучать как отбойный молот в адской кузне, но она лишь слегка дрожащими пальцами листала документы.

Привыкла, понял Берт. Люди по своей природе вообще очень адаптивные создания.

— Лерочка!

Берт увидел, как к столу подплыла женщина в узорчатом кардигане, спортивных штанах и шлёпках на босу ногу, и приготовился наблюдать за тем, как его жертва взаимодействует с коллегами.

— Тебе не нужен кабачок?

— Нет, Зинаида Павловна, — отозвалась Лера будто даже без раздумий.

— Представляешь, такой урожай кабачков пропадает! Сажала вроде всего шесть штучек, а наросло…

— У вас лёгкая рука.

— А может, всё же возьмёшь хотя бы один? — принялась упрашивать Зинаида Павловна. — Из него варенье можно варить. Или просто с картошкой потушить… у меня такой рецепт есть, домашние будут в восторге! А муж вообще начнёт на обед и на ужин требовать…

— Спасибо, — и Лера вдруг странно улыбнулась. — Я не фанат кабачков.

Берт наблюдал за этой улыбкой с профессиональным интересом. Она появилась как по команде — уголки губ вверх, лёгкий прищур, даже намёк на ямочки на щеках. На первый взгляд идеальная социальная маска, но… лицо Валерии Горшиной неожиданно заставило Берта насторожиться. Это была не просто типичная фальшивая гримаса. В ней на мгновение мелькнуло что-то демоническое.

Зинаида Павловна ушла, а улыбка с лица его жертвы слезла, как паршиво наложенные маскирующие чары.

Самый подходящий момент, чтобы перейти от наблюдений к действиям.

Берт переместился ближе. Он старался удерживать свою демоническую ауру в узде, однако сидящая за соседним столом женщина при его приближении судорожно вздрогнула. А затем и вовсе подхватила со стола чашку и отошла к кулеру с водой.

Это было совершенно нормальной реакцией на присутствие демона. Ненормальным было то, что Валерия Горшина ни на секунду не изменилась в лице даже тогда, когда Берт остановился у перегородки буквально в метре от неё.

Он склонился ближе. На таком расстоянии люди обычно уже начинали сильно беспокоиться. Демоны отчаяния не убивают, не калечат и не насылают болезни (для этого есть другие департаменты), но их воздействие просто нельзя не почувствовать физически. При особо близком контакте люди обычно либо ударялись в истерику, либо спасались бегством. Но Валерия Горшина продолжала работать.

Ещё несколько секунд Берт смотрел на свою жертву в недоумении. Та невозмутимо щёлкала компьютерной мышкой, изредка переводя взгляд на лежащую перед ней стопку бумаг. Затем снова поднимала глаза и опять щёлкала.

Глаза у неё, кстати, были довольно любопытные. Синие, даже в электрическом офисном свете. С каким-то странным глубоким оттенком — Берт не знал какое название ему подобрать.

Да и не должен был он тратить своё время на эту чепуху. Раз просто демонического присутствия было не достаточно, значит пора переходить к более очевидному воздействию. Берт высвободил часть своей силы и направил её прямо на сидящую перед ним женщину.

И та, наконец, издала испуганный вздох. Затем болезненно поморщилась и уронила голову в ладони.

Хорошо. Это уже что-то. Не такая уж она и непробиваемая, удовлетворённо подумал Берт.

— Чёртов кабачок, — раздалось бормотание, — всё перепутала…

Уже в следующую секунду Валерия Горшина потёрла переносицу и принялась перелистывать отложенные в сторону документы. А потом — Берт просто не поверил своим глазам — снова начала щёлкать мышкой и печатать.

Что за…

Берт просто окаменел.

Такого не бывает. Так не должно быть. Люди не могут игнорировать демоническое воздействие — это всё равно что игнорировать гравитацию. И конечно, ни одна из предыдущих жертв Берта не имела иммунитета к его силам. Он мог сломать закалённого бизнесмена за неделю. Его боялись в адской канцелярии за чудовищную ауру и хирургическое хладнокровие! Но ни того, ни другого он не сумел продемонстрировать этой странной женщине!

Он снова присмотрелся к ней. К её странным глазам, к тому, как она сидела, чуть ссутулившись, будто держала на плечах что-то невидимое и очень тяжёлое. Первое, что пришло Берту на ум, когда улеглось удивление, — стоит взглянуть на её энергетическое поле. Он быстро призвал нужную печать и раскрошил её пальцами с особой мстительностью.

Валерия Горшина за одно мгновение превратилась в тёмный силуэт, словно её с головы до ног облили густой чёрной краской.

От увиденного у Берта глаза на лоб полезли. Он даже обернулся по сторонам, чтобы проверить, но нет — остальные сотрудники бухгалтерии выглядели вполне по-человечески. Энергия переливалась и подрагивала вокруг их силуэтов, как туманный покров, у кого-то плотнее, у кого-то прозрачнее. А на Валерии Горшиной словно был надет панцирь из тоски и отчаяния.

Неужели его демоническое воздействие не работало именно из-за этого панциря? Ему достался человек, который уже настолько был в отчаянии, что его работа не имела смысла? Но почему тогда Валерия Горшина продолжает функционировать как живое существо?

Ответа у Берта пока не было. Он отступил судорожно соображая как быть.

Как теперь вообще выполнять заказ? На кону ведь по-прежнему стояло повышение.

Где-то в офисе зазвонил телефон, а потом кто-то засмеялся — громко, раскатисто, с энтузиазмом. Лера дёрнулась на звук, и Берт увидел, как по чёрному, словно вбирающему свет, покрову пробежал всполох.

«Так-так, — подумал он. — Значит, этот панцирь всё-таки можно пробить».

Берт переместился вбок и ухватил этот всполох невидимой рукой. Когда энергетика коснулось его сознания, он едва устоял на ногах.

Демоны отчаяния — это единственные существа адской канцелярии, способные не просто видеть человеческие ауры, но и ощущать их вкус. Фактически Берт и его коллеги подпитывались человеческими аурами. Разные эмоции чувствовались по-разному, но конкретно отчаяние обычно напоминало на вкус сладкую газировку, которая бодрит и оставляет приятное пощипывание на языке. Однако и здесь Валерия Горшина смогла удивить Берта. Её отчаяние напоминало крепкий, хорошо выдержанный алкоголь. Глубокий и сложный, с целым букетом восхитительных вкусов от сладости до горечи. Ничего подобного он никогда в своей демонической жизни не пробовал. Кажется, он даже слегка опьянел от неожиданности.

Лера тем временем встала из-за стола и пошла к кофемашине.