Повисла ещё одна пауза.

Итог этого «перехода» уже был известен. Мама была здесь, а отец неизвестно где. Но Лера всё равно затаила дыхание в ожидании продолжения.

— Мы пробыли вместе чуть меньше года, а затем он ещё глубже погрузился в свою стихию. К простой семейной жизни он тоже потерял интерес и в конце концов ушёл искать то, что могло бы успокоить его душу. А я узнала, что была беременна.

Лера не смогла сдержать тяжёлого вздоха. Она попыталась представить себе это — и мысленно содрогнулась. Каково это, оказаться брошенной в чужом мире совсем одной, и выяснить, что ждёшь ребёнка? Когда рядом нет ни мужа, ни родственников?

— Как ты с этим справилась?

— Мне помогли. Вот, Марго, например. Она, как и ты, полукровка и приставленный наблюдатель. И ещё были люди и не только люди, которые дали мне возможность адаптироваться. Я смогла освоиться, получила профессию, начала работать.

Лера резко обернулась к маме.

— Маргарита Леопольдовна тебе помогала? Она что, твоя ровесница?

— О, она даже старше. Просто должность наблюдателя даёт ей… некоторые преимущества.

Мама резко умолкла, потому что впереди на аллее показалась девушка со спортивной сумкой на плече. Она явно торопилась и, проходя мимо, запнулась обо что-то. Лера успела только обернуться, а её мать будто невзначай махнула рукой — и девушка с сумкой, сделав странный пируэт, приземлилась на обе ноги.

«Нифига себе», — донеслось до Леры шокированное бормотание.

Лера посмотрела вслед девушке, потом перевела взгляд на свою мать. Кажется, в ней остались профессиональные рефлексы. И не только рефлексы. Странно, что раньше она этого не замечала.

— Ты жалеешь, что стала просто человеком? — вырвалось у Леры.

— Жалею, — вздохнула мама. — Но и не жалею. Было трудно, но появилась ты. Как утешение и… награда. У меня есть ты, есть Лиза. Значит всё было не зря, правда?

Чистая правда. Что-то похожее Лера испытывала по отношению к Игорю. Их отношения тоже закончились полным разочарованием, но они подарили ей Лизу. Лиза стала самым настоящим маяком, сияющим посреди всего этого кораблекрушения.

Тем временем аллея закончилась, и Лера с матерью молча развернулись обратно — к огням спортклуба. Пожалуй, этот разговор дал все ответы на её вопросы и всё расставил по местам.

Только одна деталь не давала Лере покоя. Та, что касалась возможности перехода демона в человеческий мир. Лера просто не могла не задать матери этого вопроса, не могла не узнать — хотя бы чисто теоретически — как это возможно?

— Мам, а что это за способ? — решилась она наконец.

— М?

— Ну, с помощью которого демон может стать… человеком.

Мама остановилась и медленно развернулась к ней лицом. Острый препарирующий взгляд буквально пригвоздил Леру к месту.

— Сначала ты мне расскажешь про демона, — отозвалась она пугающим тоном.

— Какого демона?

Сердце натурально замерло в груди.

— Про того самого, — хмуро кивнула мама. — Не увиливай. Я хочу знать, кто он такой и почему Марго его к тебе подпустила.

Асмодей, похоже, был не в духе. Берт понял это, едва тот открыл дверь своих шикарных апартаментов. Вместо улыбки — плотно сжатый рот и хмурая складка между бровями, вместо бодрого приветствия — затянувшееся молчание. Ещё и одет он был в строгий чёрный костюм, будто готовился к деловой встрече.

Неужели даже на порог не пустит?

— Берт, я тут… немного занят, — приглушённо сказал Асмодей.

Да, похоже на то. Намёк был очевиден, но Берт сделал вид, что его не уловил. Он с таким трудом получил разрешение покинуть свою квартиру, что теперь просто не мог развернуться и уйти. Гдолан дал ему буквально час на «проветриться».

— Уныние.

— Э-э… что? — озадаченно моргнул Асмодей.

— Ты хотел знать специализацию демона из родословной Леры. Её отец был демоном уныния.

Сработало. Взгляд Асмодея сразу изменился — сначала мелькнуло изумление, затем живой интерес. Асмодей открыл дверь пошире и жестом пригласил Берта войти.

— Серьёзно? — раздался тихий смешок за спиной. — Ну и ну…

В комнате царил беспорядок. Стол у окна был завален скомканными бумагами, на подоконнике громоздились неаккуратные стопки писем. Берт подошёл ближе и заметил кое-что очень знакомое. Бланк объяснительного рапорта, наполовину исписанного убористым почерком. Рядом — брошенная ручка-перо.

Такие бланки Берт теперь заполнял каждый день, иногда по несколько экземпляров сразу. В одних требовали объяснить, как он без разрешения оказался в человеческом мире, в других — откуда узнал о секретной миссии своего руководителя и почему пытался ей воспрепятствовать. Разумеется, только рапортами всё не ограничивалось. Берта дважды допрашивали, его отстранили от работы и наложили полный запрет на межмировое перемещение — и это, по словам Гдолана, он ещё очень легко отделался. Нападение на демонов-безопасников должно было закончиться для него поездкой в казематы в один конец. Берта спасло лишь то, что он косвенно помог адской канцелярии избежать конфликта с верхним измерением.

А что натворил Асмодей, раз вынужден был писать объяснительные? Он же недавно стал лучшим работником месяца.

— У тебя проблемы с начальством? — поинтересовался Берт, оборачиваясь к нему лицом.

Улыбка Асмодея мгновенно увяла.

— Если бы только с начальством, — вздохнул он. — У меня проблемы с женщиной. Сначала она заваливала меня письмами, теперь добралась до руководства. Ваэльзар затеял разбирательство. Он думает, что у меня с ней был… неслужебный контакт…

— А его не было?

— Да какая разница? — Асмодей закатил глаза и приземлился в кресло. — Если я на каждый такой случай буду бланки заполнять, это же бумаги не напасёшься. И вообще, у меня отпуск, с какой стати я должен тратить его на идиотскую писанину…

Теперь причина плохого настроения Асмодея была ясна. Конечно, его проблема и рядом не стояла с ситуацией Берта, но после его рассказа Берт неожиданно почувствовал себя не таким одиноким. Не совсем изгоем.

Проблемы с руководством и женщинами… Оказывается, у Берта с Асмодеем было много общего.

— Можно подумать, я единственный во всей канцелярии нарушаю законы… — продолжал ворчать Асмодей.

Берт вдруг понял, что ради этой секунды он и пришёл сюда сегодня. Изначально он не планировал рассказывать многое и уж тем более не собирался изливать Асмодею душу. Но в ту секунду потребность поделиться перевесила всё остальное.

Берт облокотился на стену у окна и, скрестив руки на груди, произнёс:

— Я напал на демонов из отдела безопасности прямо на глазах у своего начальника.

Испуг, отразившийся на лице Асмодея, показался ему даже забавным.

— Что, прости?…

— А перед этим проник в кабинет Гдолана и прочитал секретное досье, — продолжил Берт, испытывая странное мрачное удовольствие от признания. Он ни о чём не жалел. Он бы повторил всё это снова при необходимости. — Из досье я узнал, что Гдолан отправился в человеческий мир, чтобы забрать Леру в ад. Я сцепился с безопасниками у неё в квартире. Одного вырубил прямо на месте, он сутки не мог прийти в себя.

Кажется, с признаниями Берт переборщил. Асмодей несколько секунд смотрел на него молча и с опаской, как на буйного сумасшедшего. Затем всё же взял себя в руки и откашлялся:

— Всенижний… Это случайно не из-за тебя собирали экстренное совещание на днях? Я пришёл к Ваэльзару и не застал его в сауне.

— Возможно. В среду?

— Да.

— Из-за меня, — кивнул Берт.

В среду его очень долго допрашивали, а потом допрос был прерван срочным совещанием. Честно говоря, Берт думал, что ему вынесут окончательный приговор.

Но обошлось.

— Тебя, наверное, теперь на цепь посадят… — проговорил Асмодей неожиданно зловещим тоном.

— Уже.

Берт в подтверждение дёрнул ворот рубашки и продемонстрировал ограничитель на шее. Эта унизительная штука не давала нормально спать и напоминала о себе при каждом движении. Она же не позволяла ему больше активировать печати.