Что ж, Валерия, ничего личного.
По крайней мере, она станет последней его жертвой.
Утро добрым не бывает
Будильник на телефоне прозвенел в шесть тридцать. Лера ударила по кнопке отключения и продолжила подводить чёрным карандашом глаза. Она знала, что если поярче выделить верхние веки, то на нижние, под которыми улеглись усталые синяки от бессонницы, люди будут обращать поменьше внимания.
Пару минут спустя в коридоре послышались шаги, а потом на кухне появилась Лизка. Поднялась сама, даже будить не пришлось. Не иначе, как чувство вины превратило её в примерного ребёнка.
— Мам, — неуверенно позвала она, — ты ведь спала?
— Конечно. Доброе утро!
Лиза неуверенно улыбнулась и подошла ближе. Как только её сонный взгляд упал на стол, где в большом контейнере были уложены странной формы печенюшки, она моментально просияла.
— Вау, печенье просто имба! — воскликнула она.
Издав смешок, Лера ещё раз посмотрела на свою выпечку. Внешне печенюшки больше походили на производственный брак. Лера пыталась исправить их неказистый вид, добавив сверху улыбающиеся смайлики из растопленного шоколада. Вышло крайне посредственно. Смайлики выглядели так, будто повидали некоторое дерьмо, но для школьной ярмарки сойдёт.
Рядом лежал бейджик. Если бы дочь напомнила о нём заранее, Лера бы всё сделала на рабочем компьютере, а потом распечатала бы на принтере, но дома принтера не было, зато имелись старые трафареты. В итоге надпись на бейдже «Лиза Горшина, 3’Б» смотрелась точь в точь как название уголовного дела на папке следователя из девяностых. Даже нарисованные цветочки вдоль рамки не спасли ситуацию.
— Ого! Такого точно ни у кого не будет! — восхитилась Лиза, схватив свой бейджик.
Лера в этом даже не сомневалась. Едва ли у кого-то из Лизкиных одноклассников вообще есть дома трафареты.
— Спасибо! — улыбнулась дочь.
— Не за что, зайчик.
Похоже, Лиза действительно осталась в восторге от результатов, а значит всё было не зря. На самом деле, только ради этого Лера и поднималась каждое утро с кровати. Это была единственная непреодолимая сила, которая держала её на плаву последние несколько лет.
Утренняя рутина пронеслась как обычно. За завтраком последовали сумбурные сборы. С сушилки пропал один носок из любимой пары, которую Лиза непременно хотела надеть на школьную ярмарку. В самый последний момент носок всё же отыскался в стиральной машине, прилипшим к барабану сверху. День был спасён, но до остановки Лере с Лизой пришлось добираться практически бегом.
С автобусом, к счастью, повезло, и у школьных ворот они оказались за семь минут до звонка.
— Пока, мам! — Лиза чмокнула её в щёку и унеслась, размахивая сумкой со сменкой.
Дождавшись, когда пёстрая курточка исчезнет в школьных дверях, Лера достала телефон и уныло взглянула на экран.
До работы чуть больше часа. Обычно она очень любила это время — в хорошую погоду можно было неспеша дойти до рабочего офиса пешком, подышать свежим воздухом и проветрить голову. Но сегодня её час меланхолии и спокойствия был омрачён необходимостью звонить мужу.
Нужно сделать это ради дочери, напомнила она себе прежде, чем найти имя в справочнике контактов. Собравшись с силами, она тапнула по кнопке вызова.
Игорь взял трубку на пятом гудке. Лера даже не сомневалась, что он видел, кто звонит и решал, стоит ли отвечать.
— Алло.
— Привет, это я.
— Да, привет, — отозвался Игорь нарочито дружелюбно. — Что-то случилось?
— Нет. То есть да. То есть… — Лера мысленно выругалась и добавила со вздохом: — Мне нужна помощь.
— Какая?
— Материальная, — процедила Лера, не удержавшись.
Тишина. Как же эти паузы накаляли ей нервы.
— Лер, алименты придут через две недели, ты же знаешь…
— Я знаю, — устало вздохнула она, перехватывая ремешок сумки, съехавший с плеча, — Но мне нужно до вторника продлить Лизке бассейн. Я так потратилась, чтобы собрать её к школе, что ни копейки лишней не осталось…
— И как так получилось? Ты не планируешь бюджет?
Лера закрыла глаза. Сосчитала до пяти. Стоять на месте уже было невыносимо и она побрела по тротуару в сторону офиса.
— Планирую. Но иногда случаются вещи, которые не запланируешь.
— Например?
— Например, сломалась стиральная машинка. А ещё Лиза болела в сентябре, и я покупала дорогие антибиотики. Знаешь, сколько сейчас стоят антибиотики?… — Лера услышала раздражённый вздох и осеклась. — Я не транжирю деньги просто так, если ты на это намекаешь. Только необходимое.
— Нет, я ни на что не намекаю, — устало отозвался Игорь в трубке, — просто считаю, что тебе нужно реальнее оценивать свои возможности. Ты живёшь не по средствам, раз зарплаты и алиментов не хватает…
Услышав последние слова, Лера едва не выругалась. Пальцы до боли сжали мобильный.
— Не слишком ли дорогое удовольствие — этот абонемент в бассейн? — продолжал бывший муж. — Да ещё и тренер индивидуальный. Есть же ФОКи, там занятия дешевле.
— Ближайший ФОК у чёрта на куличках!
— Значит, можно рассмотреть другие варианты.
— Какие, Игорь? — практически прошипела Лера. — Лизке поставили сколиоз, ей нужно плавать. И ей очень нравится тренер и занятия!
Разве ради этого не стоило постараться? Она искренне не понимала, как можно экономить на том, что шло только на пользу ребёнку. Тем более, есть назначение врача.
— Можно заниматься физкультурой дома или записаться в школе в секцию…
— В какую ещё секцию⁈
— Когда я был ребёнком, меня никто по бассейнам не водил! — заявил Игорь запальчиво. — И денег у родителей было немного, но я сам ходил на стадион и занимался на турникетах.
— Здорово! В следующий раз, когда будешь созваниваться с дочерью, скажи ей всё это лично, хорошо?
— Лер, я и так помогаю! Алименты каждый месяц, копейка в копейку!
Господи, какой дурацкий разговор. Лера болезненно поморщилась и уже хотела завершить звонок, как вдруг из трубки снова раздался голос:
— Не нужно заставлять меня испытывать вину. Я делаю всё, что должен, моя совесть чиста. У меня тоже есть своя жизнь, которую я пытаюсь наладить.
Ах, вот оно что. А Лера ещё гадала, почему он сегодня такой душный.
— И как её зовут?
— Какое тебе дело, — бросил муж. — Я просто пытаюсь донести до тебя, что мои интересы тоже нужно учитывать. Я не могу отстёгивать тебе половину зарплаты, ни одна женщина не станет этого терпеть!
— А она вообще знает, что у тебя есть ребёнок?
— Узнает! — с вызовом ответил Игорь.
— Понятно.
Вот теперь разговор точно следовало закончить. Но Игорь никак не хотел униматься:
— Лер, я могу скинуть тебе алименты заранее, но потом не жди денег. У меня тоже много расходов, я пытаюсь отстроить свою жизнь, поэтому…
Лера нажала отбой раньше, чем он успел закончить.
«Прораб хренов», — в сердцах подумала она.
Затем убрала телефон в карман плаща и прибавила шагу.
Нет, разумеется, он имел полное право сменить приоритеты. Да и ревности уже давно не было. Разве что… злая досада. Лерина жизнь заключалась в дочери и больше ни в чём, а Игорь обхаживал какую-то чужую женщину. Конечно, это ведь важнее, чем сколиоз у ребёнка.
Она снова мысленно ругнулась, теперь уже на саму себя. Делать нечего, придётся как-то выкручиваться. Можно занять денег на абонемент у подруг, потом как-нибудь сэкономить. Отложить покупку зимней обуви, прижаться в еде, перестать покупать кофе — крошечный, но тоже вклад. Сразу надо было так сделать, а не тратить нервы.
Лера тяжело вздохнула. Небо над городом было серым и давящим, словно посыпанным мелким пеплом. На секунду ей вдруг померещилось, что в этой бесцветной массе мелькнула странная тень — слишком тёмная и чёткая.
Лера моргнула, и тень исчезла.
Имя ему — отчаяние
За сто лет работы Берт всякое повидал.
