Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Я все понимала, но как мое решение не примет Вэнь Чжэнь, так и я не принимала его решение. Вот теперь уже мне захотелось закричать.

— И не тебе разбираться с его проклятием, — продолжил Цзян Тан. — Для этого есть мы, друзья, те, кто шел с ним до тебя и пойдет после. Не надо брать на себя то, что тебе не принадлежит.

Я подняла на него взгляд.

— После? — переспросила я и усмехнулась. — Ты правда все еще веришь в это “после”? Вы бы без меня в Диюй не зашли, а теперь уже и не выйдете. Все, что вам осталось, это уповать на лисицу, которую в самом начале вы ненавидели.

Он осекся. Лань Чжэ шумно вздохнула, и я осознала, как неприятно прозвучали мои слова. В этом путешествии мы стали друзьями, а я намеренно сейчас оскорбила их и их стремления. Но что мне оставалось делать?

Суань Кун, стоявший чуть поодаль, внезапно сорвался и встал передо мной.

— Оставьте Линь Юэ. Это не продажа, а жертва. — Он повернулся ко мне. — Ты действительно готова остаться с Цзюнь Янем? Отдать себя ради нашего главы?

Я промолчала. Мне казалось, что мой поступок очевиден.

Цзян Тан выругался себе под нос. Лань Чжэ же побледнела.

— Нет, — выпалила она. — Это уже слишком, даже для демоницы. Ты не можешь.

— Могу, — ответила я.

— Зачем? — выдохнула она. — Для чего ты жертвуешь собой? Линь Юэ, это отвратительно.

Ее вопрос и ужас заставали врасплох. Я отлично понимала, что в ней говорит не трусость и не жажда к жизни. Такие, как Лань Чжэ всегда готовы умереть на поле боя. Ее возмущало то, что после скажет генерал.

Но он ведь скажет потом. И то, если мой план не провалится.

Я медленно села на край низкого ложа. Ноги вдруг стали ватными, как после долгой дороги.

— Из всех чудовищ Диюя Цзюнь Янь — наименее плохой вариант. Да, он жестокий, тщеславный, опасный и, если захочет, сожжет полмира ради удовольствия. Но он не Цзюнь Луо. И если мне выбирать, кому отдать свою кровь, имя и остатки родовой гордости, чтобы вытащить Вэнь Чжэня, то я выберу того, кто хотя бы смеется в лицо, а не улыбается так, будто уже разрезал тебя изнутри. Цзюнь Янь меня не обидит и обещание свое выполнит.

— Ты же так бежала от всех демонов, — девушка всхлипнула, неожиданно проявив сочувствие.

Мао Сяо тоже тихо зашипел из сумки.

— Ничего другого Цзюнь Янь не возьмет. Мое имя еще что-то значит. Моя кровь тоже. Род Линь — не пустой звук. Если моя принадлежность к роду, мое место старшей дочери, сила, которую я унесла с собой, могут помочь спасти Вэнь Чжэня… — я запнулась, но все-таки закончила: — то это лучшая цена из возможных.

— Лучшая? — Лань Чжэ хрипло рассмеялась. — Ты называешь это лучшей ценой?

— Да, — резко сказала я, поднимая на нее глаза. — Потому что альтернатива — Цзюнь Луо. Ты правда хочешь обсудить худший вариант? Хочешь, чтобы я расписала тебе, что он сделает с Вэнь Чжэнем, если осознает, что мы не пойдем за генералом? Вэнь Чжэнь превратится не просто в демона, его отправят за пределы Подземного царства, и он станет тем, на кого вы охотитесь. Вы готовы с ним, с таким, столкнуться?

Цзян Тан болезненно поморщился.

— Не шути так.

— А я не шучу, — ответила я. — Цзюнь Луо умеет давить и проявлять самое худшее. Мне неведомо, отчего он выбрал вашего генерала, но он будет упиваться каждой возможностью.

Суань Кун прикрыл глаза.

На миг мне показалось, что он тоже начнет меня отговаривать. Рассуждать о том, что моя жертва будет лишней, и Вэнь Чжэнь об этом никогда не просил...

Но...

— Ты ведь выбрала, — заключил он.

— Да.

— И отговаривать тебя бесполезно?

Я грустно усмехнулась.

— Удивительно, что ты понял это первым. — Потом я обвела всех взглядом. — Я не прошу вашего благословения. И прощения тоже не прошу, мне оно не нужно. Мне нужно только, чтобы вы перестали вести себя так, будто я делаю это из прихоти. Или из любви к самоуничтожению. Я выбрала то, что дает Вэнь Чжэню самый высокий шанс выжить. Все.

Цзян Тан отвернулся.

— Он нас всех убьет, когда узнает.

— Если вытащим его, — буркнула я, — пусть сначала попробует.

Лань Чжэ стояла неподвижно, стиснув кулаки. Я видела, как у нее дрожат пальцы.

— Мне это ненавистно, — сказала она наконец. — Все в этом решении мне ненавистно. И ты мне сейчас тоже ненавистна, потому что я не могу сказать, что ты не права.

Это, пожалуй, было самым большим уступком, на который она вообще была способна.

Я кивнула.

— Мне самой это ненавистно.

На несколько ударов сердца в комнате снова стало тихо. После Суань Кун шепотом произнес:

— Я пойду медитировать. Может, небеса подскажут иной выход.

Цзян Тан закатил глаза:

— Я тоже все равно попробую придумать что-то.

— Придумывай, — пожала плечами я. — Я не запрещаю.

Лань Чжэ осталась последней. Во время наших приключений мы превратились не в подруг, но в приятельниц. И где-то глубоко в душе я догадывалась, что ее резкие фразы — не желание меня задеть, а боль от того, что у меня не будет иного пути.

— Если он вернется, — прошептала она, — и если из-за тебя будет страдать… я все равно никогда тебя не прощу.

— Я и не рассчитываю.

Она кивнула и ушла в дальнюю часть покоев, так резко отдернув занавесь, что та чуть не рухнула от собственного веса.

Я осталась одна. То есть не одна, конечно. За ширмой дышал Суань Кун. Где-то в стороне ходил Цзян Тан. Лань Чжэ, наверное, яростно снимала с себя доспехи, будто они были виноваты во всех бедах мира. Мао Сяо наконец вылез из сумки, потянулся, оглядел меня своими зелеными глазами и неожиданно промолчал. Просто прыгнул ко мне на ложе и свернулся теплым, худым клубком у бедра.

Я опустила ладонь на его спину.

— Даже ты меня осуждаешь? — спросила я.

Он дернул ухом.

— Нет, но что мне сказать? — проскрипел он. — Вы, большие существа, вечно находите самые мучительные способы любить друг друга. Я бы уже давно либо сбежал, либо кого-нибудь укусил.

Я невольно фыркнула.

— Какой подробный совет.

— Зато честный, — пробурчал маогуй и прикрыл глаза. — Разбуди, если принесут еду. Раз уж я понравился владыке, надо пользоваться.

Глава 18. Линь Юэ

Несмотря на тревогу, вся команда быстро заснула, утомившись в пути. Мне же такое искушение не было позволено. Они не ведали, что будет впереди, а я предполагала. К тому же меня предупредили, что Цзюнь Янь вновь позовет меня.

К часу рассвета, пусть в Диюе такого не было, я не спала и была полностью собрана. Едва Хэ Лянь постучался в дверь, как я сразу вышла, надеясь, что он не разбудит моих спутников. Я не заботилась об их сне, я не такая совестливая, но я не желала слушать новых увещеваний.

Предстала я перед Цзюнь Янем в полном одиночестве. Он опять сидел на своем троне и упивался своим положением.

Зал был пуст, но не тих. В воздухе чувствовалось движение: тени ползли по полу, как живые, свет фонарей дышал, будто вдыхал и выдыхал вместе с этим местом. Я остановилась на расстоянии, не склоняя головы.

— Ты звал, — сказала я ровно.

— Я? — он лениво приподнял бровь. — Я лишь позволил тебе прийти. Но я не звал, тебе же от меня что-то нужно.

Я не ответила. Игры слов — его любимая забава. Моя же, терпеть их до тех пор, пока они не начинают мешать делу. Он некоторое время разглядывал меня, будто приценивался.

— Ты изменилась, — протянул он. — Когда-то ты бы не стояла так прямо передо мной.

— Когда-то у меня не было причин стоять иначе.

Он усмехнулся.

— Посмотрим, останется ли у тебя эта причина. И прежде чем мы перейдем к нашему соглашению… — его голос стал мягче, почти ласковым. — Думаю, тебе стоит увидеть кое-кого.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

— Мне не нужно ничего видеть.

— О, — он тихо рассмеялся, — это не тебе решать.

Он поднял руку. Воздух вокруг нас дрогнул.