— Ты... — начала я, но он не дал мне договорить.

Его рука, все еще лежавшая на моей талии, дернула меня ближе. Я уперлась ладонями ему в грудь, чувствуя под тонкой тканью рубахи жар его тела и ровные, сильные удары сердца.

— Отпусти, — потребовала я шепотом, но получилось жалко, неубедительно.

— Нет, — ответил он просто.

Мы замерли, глядя друг на друга.

— Отпусти, — повторила я, уже не веря в успех.

Вместо ответа он легко перехватил мои запястья и убрал их с дороги. А потом, не разрывая зрительного контакта, одним плавным, текучим движением перекатился, нависая надо мной.

Очевидно, в этой битве я проиграла.

Мир сузился до размеров этой кровати, до его лица, до его рук, прижимающих мои запястья к подушкам по обе стороны от головы. Луна светила ему в спину, очерчивая силуэт серебром, и он казался мне таким же демоном.

Мы оба тяжело дышали. Я чувствовала, как вздымается его грудь, как напряжены мышцы под моими ладонями, как его колени сжимают мои бедра.

— Вэнь Чжэнь, — выдохнула я.

Он медленно склонил голову. Я зажмурилась, ожидая... не знаю, чего ожидая. Но вместо губ на моих губах я почувствовала его дыхание у самого уха, а потом теплое, влажное прикосновение к шее.

Поцелуй. Медленный, собственнический, от которого по позвоночнику побежали искры, а внизу живота разлился тяжелый, сладкий жар.

Я ахнула, выгнулась, сама не понимая, чего хочу добиться. Его губы скользнули выше, по линии челюсти, оставляя за собой дорожку из пламени. Я чувствовала, как дрожат мои губы, как сбивается дыхание, как рушатся все выстроенные за ночь стены.

— Вэнь Чжэнь... — снова выдохнула я, когда его губы наконец накрыли мои.

Это не был тот осторожный, прерванный поцелуй у реки. Это было требование. Приказ. Он целовал меня так, будто имел на это полное право, будто я всегда была его и только ждала, когда он придет и заберет.

И я отвечала. Проклятое лисье сердце, которое я считала выжженным дотла после истории с художником, вдруг вспыхнуло с новой, пугающей силой. Мои пальцы, которые он все еще сжимал, дрожали. Я хотела вырваться, чтобы обнять его, притянуть ближе, вцепиться в его плечи и никогда не отпускать.

Он оторвался от моих губ ровно настолько, чтобы прошептать, касаясь дыханием моего рта:

— Ты желала мне счастья. Оно выглядит именно так.

Я распахнула глаза. В темноте его зрачки были огромны, почти полностью поглотившими радужку, и в них горел тот самый огонь, который я видела во время битвы с цзянши. Но сейчас в нем не было тьмы. Только жар. Только желание.

— Я... — голос сорвался.

— Я прочитал твой фонарь, — сказал он тихо. — Там было написано: "Пусть проклятие рассыплется прахом. Пусть он живет долго и свободно. Пусть у него будет дом, куда можно вернуться". Ты просила Небо обо мне. Забыла?

Я замерла. Все внутри оборвалось и рухнуло в пятки. Он видел. Он прочитал.

— Это нечестно, — возмутилась я. — А ты?

Уголок его губ дрогнул в той самой редкой, теплой улыбке, от которой у меня подкашивались колени.

— Я просил, чтобы ты нашла дом. — Он помолчал, глядя мне в глаза. — Я не смел надеяться... не смел даже мечтать, что этим домом окажусь я. Но сейчас, глядя на тебя, я понимаю: мое счастье — быть рядом с тобой. С самой храброй, самой сильной, самой красивой хулицзин в трех мирах.

Я смотрела на него и не верила. Не верила, что эти слова говорит мне человек. Охотник. Тот, кто должен был меня убить.

— Вэнь Чжэнь... — прошептала я, и в голосе дрожали слезы, которых я не позволяла себе сотни лет. — Ты не понимаешь...

— Понимаю, — перебил он и снова поцеловал меня.

Этот поцелуй был другим. Нежным, почти благоговейным. Он целовал меня так, будто я была драгоценностью, хрупким сокровищем, которое боялся разбить. Мои губы горели, голова кружилась, мир перестал существовать. Был только он. Только мы.

Я дернулась, будто меня ударило током. С силой, от которой сама опешила, оттолкнула Вэнь Чжэня от себя. Он отлетел в сторону, ударился спиной о стену и замер, глядя на меня с неподдельным изумлением.

— Линь Юэ? — в его голосе звучала боль. Не физическая, другая.

Я села на кровати, тяжело дыша, прижимая дрожащую руку к груди, туда, где бешено колотилось сердце.

— Прости, — выдохнула я. — Прости, Вэнь Чжэнь. Я не могу.

Он смотрел на меня, и в его глазах читалась обида. Еще бы.

— Чего ты боишься? — спросил он тихо. — Меня? Себя?

— Ты идешь в Диюй, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты идешь к демонам. И этот путь в один конец. Я... я не могу снова... — голос сорвался, я сглотнула ком в горле. — Я устала всех терять, Вэнь Чжэнь. Я потеряла дом, семью, честь. Я потеряла человека, которого любила, я не переживу этого снова.

Он промолчал. Луна освещала его лицо, и я видела, как на скулах заходили желваки.

— Поэтому ты и не войдешь со мной, — сказал он. — Об этом я тебя и не просил.

— Верно, поэтому я не войду, — подтвердила я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. — Но и сближаться не хочу. Я доведу вас до врат, как обещала. А дальше... дальше вы сами. Я не могу смотреть, как вас убивают.

Вэнь Чжэнь медленно выдохнул. Потом, не сводя с меня глаз, сел, подобрав ноги. Его лицо было спокойным, но я видела, как дрожат его пальцы, сжимающие край одеяла.

— Ты меня недооцениваешь, Линь Юэ, — произнес он глухо. — Я для тебя просто человек. Слабый, смертный и обреченный. Ты в чем-то права. У меня нет твоей магии, твоего бессмертия, твоих веков мудрости. Но есть кое-что, чего нет у демонов — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Мне есть что потерять. Как минимум, тебя.

Я замерла.

— Я не прошу тебя идти со мной, — продолжал он. — Я прошу об одном. Если... если я вернусь. Если я каким-то чудом, какой-то небесной милостью одолею его и сниму проклятие... ты готова будешь пересмотреть свои взгляды?

Тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, ее можно было резать ножом. Я смотрела на него и не верила. Не верила в его силу, в его шансы, в саму возможность победы. Цзюнь Луо был старше, чем сами горы. Он был воплощением тьмы, власти, жестокости. Что мог противопоставить ему человек, пусть даже самый лучший, самый сильный?

Но в глазах Вэнь Чжэня не было сомнения. Только решимость. Только сталь. И от этого взгляда у меня внутри что—то переворачивалось.

Я отвела глаза, не в силах выносить этого жара.

— Ты не победишь, — прошептала я.

— Это не ответ.

Я молчала долго. Считала удары своего сердца, вслушивалась в ночную тишину, чувствовала, как где—то вдалеке перекликаются запоздалые гуляки. А потом, почти против воли, слова сорвались с губ:

— Если ты победишь Цзюнь Луо... если ты снимешь проклятие и останешься жив... — я подняла на него глаза, полные слез и отчаянной надежды, в которую сама не верила, — то я буду принадлежать тебе. Безоговорочно. Навсегда. Вэнь Чжэнь, но так ведь не бывает.

Глава 13. Линь Юэ

Утро в "Спящем драконе" выдалось на редкость... неловким. Ну, потому что я проснулась в объятиях мужчины.

Я спустилась в общую залу первой, надеясь, что смогу взять себя в руки до того, как появятся остальные. Надежды рухнули в тот самый миг, когда я увидела Лань Чжэ, уже сидящую за столом с идеально прямой спиной и чашкой чая, в которую она смотрелась, как в зеркало.

— Доброе утро, — буркнула я, усаживаясь напротив.

Она дернулась, едва не расплескав чай, и подняла на меня взгляд. Ее щеки, щеки бывшего генерала, прошедшего сотни битв, были покрыты неровным, отчаянно-розовым румянцем.

Похоже, что не я одна страдала из-за собственной стыдливости.

— Д-доброе, — выдохнула она и тут же уставилась обратно в чашку.

Я отвела глаза, чувствуя, как мои собственные уши начинают гореть предательским жаром. Мы сидели молча, как две нашкодившие служанки, боясь взглянуть друг на друга, и каждая прекрасно знала, о чем думает другая.