Лань Чжэ фыркнула, но в ее фырканье слышалась трещина неуверенности.

— Как удобно, испугалась и хочешь сбежать.

— Я не сбегаю, дура, — вспылила я. — Я пытаюсь вас спасти оттого, что хуже смерти. Я полагала, что это кто-то из Мо, но на тебя заклятие наложил кто-то из высших. А если они взялись за тебя, то имеют под собой какую-то цель. Если я тебя к ним приведу, то и я, и ты, и вся твоя команда погибнем. И погибнем мучительно.

Вэнь Чжэнь поднял руку, прерывая нервный вдох Лань Чжэ. Он шагнул ко мне, и я невольно отпрянула.

— Ты недооцениваешь меня, Линь Юэ, — произнес он степенно. — И переоцениваешь свою способность решать за меня. Договор остается в силе. Но условия меняются.

— Какие условия? — нервно хохотнула я. — Говорю же, смерть от твоих рук предпочтительнее.

Он выпрямился.

— Ты проводишь нас к вратам Диюй. Ты поможешь и объяснишь, как найти этих высших. Этого будет достаточно. После этого будешь свободна. Можешь уйти. Мне не нужен проводник в самое логово. Мне нужна карта и билет в царство демонов.

— Генерал, нет, — вырвалось у Лань Чжэ. — Она сольет нас при первой же опасности или поведет в ловушку.

— А ты думаешь, с ним рядом будет безопаснее? — огрызнулась я. — Это не призрак из реки, это высший демон. Ему достаточно щелчка пальцев, чтобы вас уничтожить. Что люди могут ему противопоставить?

— Она права, — неожиданно глухо произнес Вэнь Чжэнь. Он смотрел не на меня, а куда-то поверх голов, в темноту. — Это мое проклятие и мой путь. Я не нанимал вас для самоубийственной миссии, чтобы меня спасти. Если вы благоразумны, вы повернете обратно у последних врат.

Наступила тишина. Потом Цзян Тан рассмеялся, но непривычно, без присущего ему веселья.

— Оставь пафос, Чжэнь. Мы не уйдем.

— Мы дали клятву, — просто сказал Суань Кун.

Лань Чжэ лишь сжала кулаки, но по ней было понятно, что своего генерала она не оставит. Ох, дурочка, накрепко влюбилась.

Вэнь Чжэнь поклонился своим друзьям, а после прикрыл веки на мгновение.

— Линь Юэ, ты доведешь нас? Поклянись. Едва мы спустимся в Диюй, я тебя отпущу.

Он требовал невозможное. Внутри меня боролось человеческое и животное. Эти люди собирались идти на верную смерть. Неужели Вэнь Чжэню так противна природа демонов? Я же пытаюсь объяснить, что у всех существ есть выбор.

— Ладно, — я решила, что не буду останавливать безумцев. — Хотите приключений, вы их получите. В Диюй я укажу дорогу, а потом... — я внимательно изучала лицо генерала, — ты отпустишь меня и забудешь о моем существовании.

— Я клянусь, — бросил он.

— Я тоже клянусь.

Мне хотелось успокоиться и отдалиться от этих сумасшедших. Страх и старые воспоминания все еще холодили мои вены. Я взяла тряпку, сменную одежду, которую нам подарили в деревне и пошла прочь от костра.

— Красавица, ты куда? — спохватился Цзян Тан.

— Купаться, — буркнула я. — Тоже пойдешь? Не бойся, не сбегу. Ваш молчаливый друг наложил же на меня печать, мне далеко не уйти.

Вода обняла меня ледяными объятьями, вышивая на коже мурашки. Я погрузилась глубже, пока темнота реки не скрыла мои слезы ярости и бессилия.

Судьба, ах, эта коварная пряха, сплетает нити жизни так причудливо, что хоть в Нефритовому императору иди жаловаться. Выдернула меня из одного ада, чтобы швырнуть в пасть другого, да еще и с компанией самоубийц.

— Идут на верную смерть, как мотыльки на огонь, — шипела, выдыхая пузырьки воздуха.

Они, эти люди, с их короткой, как жизнь майского жука, памятью, думают, что Царство Демонов просто еще одна опасная земля. Побьются с парой низших яо, поставят печать, и дело с концом.

Они не понимают, что высшие — это не существа, это силы природы, но со злобным разумом. Они не "отпустят" того, кто осмелился потревожить их покой. Они либо сломают, либо превратят в игрушку, либо растворят душу в вечном холоде своих чертогов. А Вэнь Чжэнь… он для них и вовсе интересный эксперимент. Раз прокляли, то у них была причина.

Я вышла из воды, стуча зубами, и быстро обтерлась грубой тканью. Одежда хоть немного согрела.

Гнев сменился ясной тоской. Я вспомнила огни павильона в ночь праздника Фонарей, где искусно сотканные иллюзии танцевали в воздухе, как живые драконы из шелка и света. Вспомнила библиотеку отца: запах старой бумаги, тихий, мудрый голос, объясняющий устройство миров. Все это было отрезано, как лишний палец. За что? За то, что осмелилась увидеть в человеке не пищу и не врага, а… личность? Ирония была горче полынной настойки.

Когда я возвращалась, уши уловили мое имя.

Мой шаг, от природы бесшумный даже в человеческом обличье, стал еще тише. Я стала тенью, скользящей между стволами сосен.

Они не спали. Костер догорал, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Вэнь Чжэнь сидел на своем камне, а напротив него, вылизывая лапу с видом полного превосходства, восседал Мао Сяо. Картина была настолько нелепой — великий охотник на демонов и облезлый кот-мертвец, что я едва не расхохоталась.

Я замерла в пятне глубокой тени, слившись с ней.

— …значит, она не врет о пути, — тихо говорил Вэнь Чжэнь.

— Понятия не имею, я там недолго пробыл, — фыркнул маогуй, проводя лапой за ухом. — О пути-то она, может, и не врет. Дорогу в Диюй знает каждый второй дух в этих лесах. Вот только зачем ей туда? Сумасшедшая, что ли?

— Она боится, — голос Вэнь Чжэня звучал задумчиво. — Когда я описал демона, который меня проклял, она была готова насмерть. Будто увидела призрак восьми несчастий. Чего она боится, кот? Ты чувствуешь такое. Говори.

Мао Сяо перестал вылизываться. Его зеленые глазки-щелки сверкнули в огне, оценивающе скользнув по лицу человека.

— Ох, прямой как меч, и тупой как обух, — проворчал он. — Очевидно же, генерал, ей нельзя возвращаться. А если нельзя возвращаться, значит, ее изгнали. Не просто попросили уйти, а вышвырнули с позором, вычеркнули из родовых свитков. Чуешь запах? Не псиной, нет. Запах пепла от сожженных мостов.

Сердце у меня упало куда-то в ледяную пустоту. Мао Сяо, а ты догадливый.

— Изгнали за что? — настаивал Вэнь Чжэнь.

— Спроси что-то полегче, — маогуй томно потянулся, выгибая костлявую спину, — Я с ней знаком столько же, сколько и вы. Если бы я знал, я бы, может, и сказал. За хорошую цену. Курочку тушеную, например. Но я не знаю.

Глава 4. Линь Юэ

На следующий день мы снова пустили в путь. Дорога вела нас все выше ,в объятия сизых гор, чьи вершины тонули в облаках.

Байша была сердцем земли горного народа. В сезон дождей, когда небо умывалось и становилось прозрачным, здесь тоже собиралась ярмарка, на которую съезжались со всех долин. Не из-за товаров, хотя и их было вдоволь: диковинные ткани, серебряные подвески, вышивка, в которую мастерицы вплетали не просто нити, а целые истории о драконах и фениксах, но и затем, чтобы полюбоваться видами.

Деревню будто выточили в камне. Чтобы перейти из одного дома в другой, надо было пройтись по сложно построенным терассам и маленьким мостам. Всюду были лестницы, а еще перила и ограждения, потому что если оступишься, упадешь, то за твоим телом уже никто не сможет спуститься.

Но какие красоты открывались. Вся долина виднелась, как на ладони. А самые высокие и зоркие могли разглядеть, как горная река впадает в море.

Сейчас же Байша встречала нас молчанием могилы. Атмосфера была такой же, как и в Юаньмэнь.

Окна крепких деревянных домов с их характерными резными фронтонами были заколочены грубыми досками. На каждой двери болтались бумажные талисманы — защитные знаки от злых духов, но дожди и солнце сделали свое дело: иероглифы расплылись в бессмысленные кляксы, бумага истлела до лохмотьев, шелестящих на ветру, как предсмертный вздох. Краски, которые когда-то полыхали здесь жизнью, поблекли, будто выцветшая старая вышивка, забытая на солнцепеке.

Единственным признаком жизни был старик, выскользнувший из-за угла самой большой, некогда нарядной, а ныне поникшей резиденции.