Цзян Тан положил кинжал и вздохнул. Его пальцы нервно постучали по ножнам.

— Ты права насчет бессонницы. Он может не спать по трое суток, а потом рухнет на несколько часов, будто мертвый. А боль… — он понизил голос, — она приходит с тьмой. Буквально. Чем глубже ночь, тем хуже. А наутро он похож на того, кто дрался с призраками и проиграл.

Сердце у меня сжалось. "Цепь глубокой ночи" работала именно так, пожирая светлую ци и выпуская на свободу тьму в час ее могущества.

— А известно ли вам, когда именно его наложили? — спросила я еще тише. — Было ли что-то необычное? Знак, явление…

— Хватит! — раздался чужой и злой возглас.

Я и Цзян Тан посмотрели наверх. Лань Чжэ образовалась бесшумно, не зря столько лет воительница. Умеет подкрадываться бесшумно.

— Цзян Тан, ты что, совсем спятил? Ты выкладываешь наши тайны первой встречной демонице? Ты рассказываешь слабости нашего командира врагу.

Я не стала вставать, но назло ей зевнула.

— Ваш командир через год, а может и раньше, станет тем, кого вы так яростно ненавидите. Он станет демоном. — Мои слова повисли в холодном воздухе. — Так кого вы сейчас защищаете, Лань Чжэ? Его человеческое будущее, которого уже почти нет? Или свои принципы? Может, лучше дать мне шанс понять, что за тварь это сделала? Возможно, не придется лезть в самое логово к Владыке. Возможно, я знаю того, кто это мог совершить. Но для этого мне нужны детали.

— Ты лжешь, чтобы выведать…

— Перестань, Лань Чжэ. Линь Юэ не выведывает тайну. Всем в империи известно о моем недуге.

Мы все вздрогнули. Вэнь Чжэнь стоял на краю нашего круга, принесший охапку хвороста. Он бросил ее у костра и медленно выпрямился. Его лицо в танцующих тенях казалось изваянным из бледного мрамора, только тени под глазами были глубже ночи.

— Но, господин, она демоница.

— Проверь лошадей, — прервал он ее. А осознав, что девушка хочет снова что-то сказать, добавил. — Это приказ.

Она скривилась на секунду, бросив на меня взгляд, полный такой яростной обиды, что он был почти осязаемым. Затем резко развернулась и исчезла в темноте. Цзян Тан молча встал и отошел к Суань Куню, давая нам пространство.

Вэнь Чжэнь опустился на камень напротив меня. Огонь освещал одну половину его лица, оставляя другую в глубокой тени. Он смотрел на пламя, а не на меня.

— Ты хочешь знать, когда? Нужно, чтобы понять, что за демон?

— Желательно, — пожала я плечами. — Господин, поверь, мы можем зайти в Диюй, я проведу, но не ты, ни я не хотим там оказаться. Многие из демонов находятся в этом мире. Будет славно, если твой обидчик где-то на поверхности.

— Хорошо, я отвечу на твои вопросы. Тайны из этого никогда не делал. Я знаю точно, когда проклятие наложили. Мне было три дня от роду.

Он сделал паузу, и казалось, ночь вокруг нас стала еще тише, словно сама прислушивалась.

— Это было в покоях моей матери. Такое же ночью. Все спали, кроме нее и кормилицы. Она рассказывала, что сначала почувствовала неестественный холод. Не от сквозняка. Такой холод, что иней выступил на краях вазы с пионами. Потом она увидела, как от стены отделилась тень.

Он замолчал, сжав кулаки на коленях.

— Она думала, это сон. Видения от усталости после тяжелых родов. Но тень обрела форму. Это был… мужчина.

Вэнь Чжэнь уставился на меня.

— Она описывала его? — не вытерпела я.

— Да, подробно описала. Раньше я думал, что она забылась, или демон наложил на нее какое-то колдовство. Она сказала, что он был прекрасен. Учитывая, что все духи и демоны, с которыми я сталкивался, были уродливы...

— Сам урод, — зашипел Мао Сяо с моих коленей.

— Так, иди, не мешай нам, — отпустила я кота на вольный выпас.

А тем временем генерал продолжил.

— До тебя я думал, что все демоны страшные и мерзкие. С тобой я изменил точку зрения.

Хоть я и была демоном, но и оставалась женщиной. Фраза, сорвавшаяся с уст Вэнь Чжэна, смутно походила на комплимент. Можно было обрадоваться, да и я знала, что я очень красива, но когда генерал добавил сведений, мне стало грустно.

— Матушка назвала его прекрасным. Не земной красотой, а той, что пугает. Прямо как ты. Словно луна, спустившаяся в комнату. Высокий, в одеждах цвета ночного неба, расшитых тенями, которые шевелились. Волосы стветлее луны, лицо безупречное. Без морщин, без шрамов. Слишком правильное, чтобы быть человеческим. Высокие скулы, тонкие брови, губы, что казались вырезанными из темного шелка.

Он говорил монотонно, но каждое слово вонзалось мне в сердце ледяной иглой. Я знала это описание. Знакомилась с ним не в летописях, а в леденящих душу воспоминаниях.

— А между бровей у него был знак, как рисуют наложницы в гареме императора. Но там изображен не цветок, а иероглиф, — наконец, завершил свое повествования Вэнь Чжэнь. — Он посмотрел на нее, и мама не могла пошевелиться, не могла крикнуть. Потом он подошел к моей колыбели.

Я перестала дышать.

— Он наклонился надо мной, — шепот Вэнь Чжэня стал едва слышным. — И коснулся моей груди, здесь. — Он прижал ладонь к центру своей грудной клетки. — Матушка сказала, что я не плакал, наоборот, заливисто смеялся. Сначала она решила, что ей показалось, может, приснилось. Но через несколько месяцев появились первые симптомы. Там образовался шрам, в минуты злости и гнева радужка в моих глазах превращалась в черное пятно. Отец призывал бесчисленное количество шаманов, монахов и культиваторов, но все разводили руками. Все говорили об одном — мне не помочь. Все они знали, что это за проклятие. А потом ты запросила свою жизнь в обмен на спасение моей души, хулицзин. Так скажи, Линь Юэ, твои слова правдивы, или обещание пустое?

Он закончил, спрашивая меня.

Наступила тишина, а Суань Кун, Цзян Тан и Лань Чжэ куда-то делись. Только треск костра нарушал наше молчание.

Внутри меня все оборвалось и рухнуло. Высокий. Одежды цвета ночи с шевелящимися тенями. Алый иероглиф между бровей...

Это было описание не просто "высшего демона". Это был портрет одного из самых высших. Их всего трое. Цзюнь Луо, Владыка Западного Неба, правитель Диюя. Цзюнь Янь, Владыка Вечного Пламени, Царь Бурлящих Глубин. И Цзюнь Лань, Владыка Блуждающих Туманов, Князь Обманчивых Путей. Главенствовал, конечно, Цзюнь Луо, но остальные не лучше. Они вечно соперничали и ненавидели друг друга. Самое ужасное, что все трое были моими врагами. Перед тем, как я покинула царство, один из них сказал мне, что вернувшись, меня будет ждать бесславная смерть.

Меня вдруг затрясло. Сначала внутренне, будто все кости превратились в тонкий лед, готовый треснуть. Потом дрожь вырвалась наружу: мелкая, неконтролируемая, стучащая.

Я зашагала туда-сюда, по узкому пространству между костром и скалой. Пальцы впились в виски, ногти врезались в кожу, но боли от своих же прикосновений я не ощущала. Я бормотала что-то себе под нос, обрывки фраз:

— Нет, нет, нет… нельзя… он…

Все пространство соединилось в одной точке. Мне стало казаться, что мои враги-преследователи, вскоре выползут из нор, а ведь мы еще так далеко от той глубокой норы.

— Линь Юэ, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Вэнь Чжэнь.

Он не говорил, скорее кричал, потому что мое поведение его испугало. На крик генерала прибежали и его сподручные.

На мне отпечатывались их взгляды: вопрошающий Цзян Тан, подозрительный Суань Кун, яростно-озадаченная Лань Чжэ. И Вэнь Чжэнь. Он больше всего растерялся.

— Да что с тобой происходит?

Я остановилась, с трудом переводя дух. Да, мне следовало объясниться.

— Я не лгала о снятии проклятия. Но сделку… — я глотнула воздух, — сделку лучше аннулировать. Сейчас. Отпусти меня или убей. Теперь это не будет иметь значения.

— Что ты несешь?— степенно реагировал на мою панику генерал. — Неделю назад ты боролась за жизнь, а теперь готова умереть от одного описания?

— Готова, — закивала я. — Ты убьешь безболезненно и быстро, а тот, кто проклял тебя, будет меня пытать. Это не духи и не призраки. С ними нельзя договориться. Это смерть... для всех.