— Я... — голос его прозвучал сипло, надтреснуто. — Я убил монаха.

Он смотрел на меч так, будто видел его впервые в жизни. Будто это не оружие, а какое-то чудовище, выросшее у него в руке.

— Суань Кун, — тихо позвал Вэнь Чжэнь, делая шаг к нему.

Но культиватор попятился назад, мотая головой, и в глазах его разгорался тот самый ужас, который Вэнь Чжэнь видел у людей, впервые убивших врага. Только Суань Кун убивал и раньше — демонов, нечисть, тварей. Но он никогда не убивал людей, тем более служителей светлой секты.

— Он бы убил ее, — хрипло произнес Суань Кун.

Линь Юэ, все еще поддерживающая наставника Сяо, смотрела на культиватора в замешательстве.

Они не ладили, она не стремилась сблизиться с ним, не понимала, отчего тот пожертвовал своими принципами. Но по ней было видно, что она безумно благодарна.

— Суань Кун, — позвала она так же тихо. — Ты спас мне жизнь, спасибо.

Он посмотрел на нее расстерянно.

— Я не должен был.

Лань Чжэ шагнула к нему и, не говоря ни слова, положила руку ему на плечо. Жест был грубоватым, солдатским, но в нем чувствовалась поддержка. Цзян Тан подошел с другой стороны, встал рядом, загораживая от трупа.

Вэнь Чжэнь перевел взгляд на Линь Юэ. Она стояла, все еще поддерживая старика, и смотрела на него. Она и сама жутко перепугалась, а судя по теням, залегшим под ее глазами, она еще и сильно устала. Зато она была жива. Они все были живы.

Он хотел шагнуть к ней... И в этот момент земля дрогнула.

Сначала Вэнь Чжэнь подумал, что ему показалось — слишком сильным было напряжение последних минут. Но раздался низкий, вибрирующий звук.

Он шел откуда-то из-под земли, из-под стен храма, из-под самых ног. Он не был похож ни на рык зверя, ни на гром. Это был голос самой земли, раздираемой чем-то древним и чудовищным.

— Что это? — выдохнул кто-то из монахов.

Звук повторился. Громче и ближе. И тогда Вэнь Чжэнь понял.

— Фэй, — сказал он. — Почуял, что кормушка опустела.

Линь Юэ рядом с наставником Сяо побелела еще сильнее. Старик схватил ее за руку, пытаясь устоять на подгибающихся ногах.

— Он идет сюда, — прошептал У Линь, вцепившись в одежды наставника. — Он идет за нами.

Глава 10. Линь Юэ

Ну все, хватит. Хватит трястись, хватит бояться, хватит ждать, пока очередной демон решит нашу судьбу.

Я резко выдохнула, отстраняясь от наставника Сяо, которого У Линь уже подхватил под вторую руку. Старик смотрел на меня с благодарностью и тревогой — он знал, кто я, но в его глазах не было страха. Только усталость и... надежда?

Странно. Люди редко смотрят на меня с надеждой.

— Уведи его, — сказала я У Линю. — В храм. И тех, кто не может драться. Отправь всех внутрь. Читайте мантры и молитвы, главное, не бойтесь. Что угодно. Фэй питается страхом. Не давайте ему еды.

У Линь закивал, но наставник Сяо вдруг схватил меня за запястье. Пальцы у него были холодные, сухие, как кора старого дерева, но хватка была неожиданно сильной.

— Ты знаешь, что делаешь, дочка?

Я усмехнулась. Дочка. Меня так не называли уже много веков.

— Знаю, почтенный. А если нет, то научусь по дороге.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и обернулся к тем монахам, что все еще стояли на площади, сжимая опущенные клинки.

— Вы! — голос его, хоть и слабый, резанул по тишине, как нож. — Все, кто может держать меч и не обмочил штаны от страха, остаетесь. Слушаетесь генерала Вэнь, как меня самого. Понятно?

Монахи закивали. Кто-то побледнел, кто-то сглотнул, но клинки подняли. Человек двадцать, не больше. Остальные попятились к храму, унося с собой стариков и послушников.

Земля снова дрогнула. Сильнее. Где-то за стенами монастыря что-то рухнуло. Кажется, часть старой ограды. Рев повторился, теперь ближе, и в нем слышалась не просто ярость, а звериный, древний, всепожирающий голод существа, которое слишком долго кормили с руки, а теперь эта рука исчезла.

Да, правду говорили небожители и матери. Нельзя баловать людей, детей и древних демонов.

Вэнь Чжэнь подошел ко мне. Лицо у него было каменное, но я видела, как ходят желваки на скулах, словно сжаты кулаки. Он злился: на ситуацию, на Фэя, на себя.

— Ты знаешь, как его одолеть?

— Только догадываюсь, — грустно вздохнула я.

Как хорошо, что я оставила маогуя в комнате. Сейчас он бы только мешал, ворчал бы, жаловался. Но если мы не справимся, он выживет, а он остаток своей жизни заслужил.

Я оглядела нашу разношерстную армию. Четверо охотников на демонов, два десятка перепуганных монахов и одна девятихвостая лиса, которая только что сожгла половину своей ци, спасая старика. Хорош боевой отряд, ничего не скажешь.

— Фэя нельзя убить мечом, — сказала я, повышая голос, чтобы слышали все. — Он не демон в вашем понимании. Его можно только изгнать или... — я сделала паузу, — или лишить глаза.

— Глаза? — переспросил Цзян Тан, подходя ближе. — У него что, один глаз?

— Целых три.

— Три? — возмутился он.

— Ну скажи спасибо, что не восемь, — поморщилась я, вспоминая демонических пауков. — Третий, на лбу, самый главный. Им-то он и выжигает землю, сушит реки и убивает все живое. Если его уничтожить, то Фэй ослепнет, станет уязвим. А потом его упокоят обычные заклятия.

Я присмотрела к Суань Куну, возлагая на того надежды. Если физически я еще могла быть полезна, то ментально нет. Культиватор понял, кивнул.

— Легко сказать "уничтожить", — буркнула Лань Чжэ, но в ее голосе не было привычной язвительности. — Эта тварь размером с дом. Как мы к его лбу подберемся?

— Нужно его обхитрить и подготовить ловушку. — Я обвела взглядом собравшихся. — Заключить в путы, чтобы он не мог двинуться. А после уже обрушиться силой. Для этого понадобится приманка.

Не то чтобы я намекала на себя, но... я намекала на себя. Нет здесь существа, равного мне по ловкости и скорости, даже если я буду в человечьем обличье.

— Нет, — сказал Вэнь Чжэнь, даже не сказал, обрубил.

— Господин Вэнь, — я сложила руки на груди, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Фэй идет сюда, потому что знает, что его кормилец мертв. С этого мгновения он будет искать последний лакомый кусочек силы, который чувствует в этих стенах. Ты понимаешь, о ком я говорю?

— За тобой, — глухо произнес Суань Кун.

— За мной, — согласилась я. — И за вашим предводителем. Проклятие для таких тварей, как запах жареного мяса для голодного пса. Мы для него — пир. Главное блюдо. Он не уйдет, пока не попробует.

Вэнь Чжэнь шагнул ко мне, схватил за плечи. Пальцы впились до боли, глаза полыхнули алым — проклятие отзывалось на его ярость.

— Ты предлагаешь себя на съедение?

— Я предлагаю себя как приманку, — поправила я, не отводя взгляда. — Есть разница.

— Какая, во имя всех духов?

Я мягко высвободилась из его рук.

— За старой колокольней, — я повернулась к монахам, указывая на восточную часть монастыря, где темнела полуразрушенная башня. — Она давно заброшена? Держится на честном слове?

Один из монахов, постарше, шагнул вперед.

— Лет пятьдесят как не используется, барышня. Крыша провалилась, балки сгнили. Мы хотели снести, да руки не доходили.

— Отлично. — я улыбнулась, чувствуя, как улыбка выходит хищной, лисьей. — Значит, не жалко.

Я подошла к Вэнь Чжэню, встала близко, почти вплотную. Теперь говорила только для него, понизив голос:

— Фэй ломится сюда. Мы встретим его у колокольни. Я встану прямо перед ней, в лисьем обличье, и разожгу огонь — столько, сколько смогу. Он клюнет. Он всегда клюет на сильную ци. Пока он будет пялиться на меня, вы с Суань Куном и остальными обрушите на него башню.

— Башню? — переспросил Цзян Тан, подходя ближе. — Ты хочешь... придавить его?

— Обездвижить. — поправила я. — Камни не убьют Фэя, но прижмут к земле. А пока он будет выбираться, Лань Чжэ и монахи будут атаковать его со всех сторон — отвлекать, злить, заставлять вертеть головой. Чтобы он не мог прицелиться своим глазом. А ты, — я посмотрела прямо в глаза Вэнь Чжэню, — ты будешь ждать.