Глава 8. Линь Юэ

Утром заводь отпустила нас нехотя. Дождь кончился еще затемно, но туман висел над водой плотной стеной. Мы отчалили, едва первые лучи пробили этот белый кисель.

Лодочник правил к выходу из бухты, но то и дело оглядывался на скалы. Боялся, видимо, что нас будут призраки преследовать.

Я сидела на корме, кутаясь во влажный плащ, и смотрела, как тает в дымке берег. Мао Сяо, переживший ночевку в сырости, с удивительным достоинством, грел мои колени своим тощим телом и изредка чихал.

— Чумное место, — проскрипел он. — Хуже Фугуя. Там хоть жрать давали.

— В Сяньци тоже накормят, — пообещала я без особой уверенности.

— Ага, — кот зевнул, сверкнув клыками. — Освященной похлебкой и печатями на десерт. Ты сама-то веришь, что сбежишь из того места?

Поразмыслив, я подумала, что была в переделках и сложнее. Даже сотня монахов не равны одному цзянши. Значит, я и Мао Сяо точно выберемся. А раз выберемся, то переживать об этом не буду.

Вэнь Чжэнь стоял на носу, вглядываясь в туман. Спина его была напряжена. Я хотела отвернуться, но так и не совладала с собой. Залюбовалась. Отметила, как под влажной тканью ханьфу перекатываются его натренированные мышцы.

Интересно, этот мужчина знает, какое впечатление производит? Где бы мы ни находились, его всегда окружали впечатленные барышни. К чести генерала, отвечал он им всем вежливо, но очень отстраненно.

Цзян Тан пытался шутить с лодочником, но тот только тряс головой и бормотал что-то о монахах, которые "спасут его душу, если он довезет господ до места".

Лань Чжэ молча точила меч, хотя после вчерашнего дождя это занятие было безнадежным. Суань Кун сидел отдельно, перебирая свитки, и на меня старался не смотреть. После ночного спора в пещере между нами повисла стена непонимания.

— Прибыли, — крикнул лодочник через некоторое время, и я вздрогнула.

Остров возник из тумана внезапно, будто сам шагнул нам навстречу. Скалистый, крутой, поросший соснами. Они торчали из редкой земли кривыми пальцами, цепляясь корнями за каждую трещину. А над ними,на самом верху, белели стены. Много стен, одна выше другой, и крыши, загнутые вверх, как ладьи, плывущие в облаках.

— Сяньци, — восхищенно выдохнул Суань Кун.

Мы причалили к деревянному пирсу, потом лодочник принял плату, поклонился и убежал к другим лодкам, даже не попрощавшись. Спешил убраться подальше от нас. Мы, как известно, слишком отчаянная команда.

А потом нас ждала дорога наверх. Остров не показывал всего великолепия города Сяньци, все важное было сокрыто в облаках. Путь был вырублен прямо в скале. Тысяча ступеней, не меньше.

Мы поднимались долго. Часа два, а может, три. Цзян Тан, несмотря на свою легкость, первым начал задыхаться. Лань Чжэ шла ровно, с каменным лицом, но я видела, как дрожат ее икры. Суань Кун, казалось, не чувствовал усталости. Он настолько воодушевился, что глаза горели.

Вэнь Чжэнь шел рядом со мной.

— Дышится тяжело? — тихо спросил он, когда очередной пролет остался позади.

— Дышится нормально, — ответила я. — Просто непривычно. Я демон, мне не хочется здесь находиться.

— Но придется, эти монахи единственные, кто сможет прийти на помощь.

Я вежливо улыбнулась и сделала очередной шаг. Последняя ступень.

Плато распахнулось перед нами внезапно, будто небеса раздвинули занавес. Храм "Бесплотных Небес" возвышался в центре. Огромный, со множеством крыш, с колоннами, со скульптурами, которые изображали драконов и фениксов. Вокруг расположилось с десяток строений поменьше: кельи, трапезные, библиотеки. И всюду сновали люди в серых ханьфу, с бритыми головами или высокими пучками, с четками в руках и сосредоточенными лицами. Паломники, послушники, монахи.

Я остановилась, переводя дух, и почувствовала, как в боку закололо.

Здесь мне было больно. Не физически, а на уровне души, на уровне моего ци. Мне казалось, что меня окунули в ледяную воду.

— Тшш, — шепнула я Мао Сяо, который завозился в сумке, испытывая похожие ощущения. — Лежи тихо, если почуют...

— Сам знаю, — буркнул он, но затих, только уши торчали наружу.

Мы сделали несколько шагов по выложенной камнем площади, и тут Вэнь Чжэнь остановился.

— Не оборачивайтесь, — тихо, одними губами, произнес он. — За нами следят с того момента, как мы сошли с лестницы.

Я замерла, вцепившись в лямку сумки. Лань Чжэ напряглась, Цзян Тан перестал улыбаться. Только Суань Кун, казалось, ничего не замечал.

— Чжэнь, ты слишком подозрителен, — начал он, но договорить не успел.

Из-за колоннады, что обрамляла вход в главный храм, вышли трое. Молодые монахи, почти мальчишки, но какие-то... неправильные. Слишком чистые, слишком опрятные. Взгляды у них были не юношеские, пустые и цепкие одновременно, как у собак, которые взяли след.

Они сделали шаг к нам. Синхронно, словно репетировали.

— Доблестные путники, — заговорил тот, что шел первым. — Добро пожаловать в Сяньци, под сень "Бесплотных Небес". С какой нуждой пожаловали?

Суань Кун шагнул вперед, раздвигая нас плечом.

— Мир вам, братья, — он сложил руки в приветствии, и в жесте его было столько благоговения, что мне захотелось закатить глаза. — Мы путники, потерпевшие бедствие на реке. Лодка наша повреждена, нужна помощь мастеров. Ищем приюта и совета.

Монах перевел взгляд с Суань Куна на остальных. На мне взгляд задержался чуть дольше. Всего на мгновение.

— Храм открыт для всех страждущих, — также ровно ответил он. — Пройдите, вас встретят. Наставник Ань будет уведомлен о вашем прибытии.

— Наставник Ань? — переспросил Цзян Тан, оживляясь. — Еще год назад был другой наставник. Его звали Сяо.

— Наставник Ань — временный глава секты, — поправил монах, и в голосе его мелькнула тень неодобрения. — Великий мудрец и целитель, лучший ученик когда-то. Он примет вас, если сочтет нужным. А наставник Сяо тяжело болен.

Суань Кун двинулся вперед, увлекая за собой остальных. Лань Чжэ пошла за ним, Цзян Тан за ней. Вэнь Чжэнь задержался на мгновение, пропуская меня вперед, и шепнул:

— Держись рядом.

— Куда же я денусь? — не без сарказма ответила я.

Мы вошли под сень храма. Я прижалась к Вэнь Чжэню ближе, чем следовало, и он, поразительно, не отодвинулся. Наоборот, чуть сместился, загораживая меня от взглядов монахов, что сновали по двору.

— Не нравится мне здесь, — прошептала я, и голос мой прозвучал жалко. — Сила уходит, словно меня выжимают, как тряпку.

— Понимаю, — шепнул он. — Но выбора сейчас нет. Держись. Я не дам тебя в обиду.

— Такое обещание, господин Вэнь, — скривилась я, — ты сейчас выполнить не сможешь. Постарайся не переживать обо мне. Я сумею за себя постоять.

Он громко фыркнул. Суань Кун, шедший впереди, вдруг обернулся. Взгляд его с толикой презрения упал на нас. Подслушивал, противный культиватор.

— В этом я не сомневаюсь, но верю, что не устроишь скандал, — снова заговорил Вэнь Чжэнь, игнорируя своего побратима.

— Не отставайте, — бросил сухо кто-то из монахов.

Мы пересекли двор, миновали еще одни ворота и оказались перед главным залом. Здесь пахло ладаном так густо, что у меня закружилась голова. Или это от слабости?

— Подождите здесь, — велел второй монах-провожатый. — Я доложу о вас.

Мы остались стоять на каменных плитах, под взглядами резных драконов, что вились по колоннам. Мао Сяо всхлипнул в сумке. Я погладила его сквозь ткань.

— Терпи, — шепнула я. — Мы здесь ненадолго. Починим лодку и уйдем.

— А если не пустят? — проскрипел он.

Я не ответила, потому что понятия не имела, впустят ли.

Но нас впустили, наконец-то провели в главный зал.

Двери распахнулись без скрипа. Я оглядывалась по сторонам, продолжая прятаться за спиной Вэнь Чжэня. В центре зала, на возвышении, находился старик.

Он сидел за низким столиком, перебирая свитки, и когда мы вошли, поднял голову. Как я поняла, это и есть Наставник Ань, ведь перед ним все поклонились.