— И ты вернулась к нему? — догадался Вэнь Чжэнь, собирая брови в одну. — К художнику?

— Да, — прошептала я. — Вернулась, думала, он поймет, думала, моя жертва что-то значит. Я пришла к нему в мастерскую, когда он работал при свечах. И рассказала все. Всю правду о том, кто я такая, что умею, что могу, и чем пожертвовала ради него.

— И что он?

Я сглотнула ком в горле, даже спустя столько лет это было больно.

— Он побледнел. Сначала я думала, от испуга, а потом он отшатнулся. Буквально отпрянул, будто я была прокаженной. Схватил со стола первый попавшийся амулет и выставил перед собой. И закричал: "Убирайся, мерзкое создание. Ты обманывала меня все это время. Ты — чудовище".

Вэнь Чжэнь сжал кулаки. На скулах мужчины заиграли желваки.

— Он назвал тебя чудовищем? После того как ты отказалась от всего?

— Назвал, — я запнулась. — Но это было не самым страшным. Рядом со мной материализовался Цзюнь Луо. Он следил за мной, ждал этого момента, чтобы отомстить за свое унижение. Ждал, чтобы я поняла, насколько была глупа.

— И? — голос Вэнь Чжэня прозвучал хрипло.

— Убил его одним движением. Художник даже вскрикнуть не успел. Я стояла, а тело моего возлюбленного рассыпалось пеплом.

Я замолчала. Посчитала, что моя история вполне закончена. Вэнь Чжэнь сидел неподвижно. Его лицо в свете хилого костра казалось высеченным из камня.

— И с тех пор ты одна, — тихо сказал он.

— С тех пор я одна, — согласилась я. — Скиталась по лесам, пряталась от охотников, лечила людей, когда могла, и надеялась, что меня никто не тронет. А потом появился ты со своим мечом.

Он вздрогнул, будто я ударила его.

— Линь Юэ, я...

— Я не в упрек, — остановила я. — Ты делал то, что считал правильным. Как и тот художник, как и мой отец, как и Владыка. Все вы делаете то, что считаете правильным. Только почему-то ваша правда всегда причиняет боль тем, кто слабее. Я сказала тебе, потому что мне не кому было про это рассказать, но больше обсуждать эту тему не будем. Просто знай, молодой генерал Вэнь Чжэнь, я не люблю Диюй и презираю всех высших примерно так же, как и ты. Я доведу тебя до границы, как обещала. Но и ты не требуй с меня невозможного. В Царство демонов я не войду.

Шум дождя за стенами пещеры постепенно стихал, превращаясь в монотонную морось. Я сидела у разведенного костра, глядя на огонь, и пыталась успокоить сердце, которое колотилось где-то в горле после моего же рассказа. Вэнь Чжэнь молчал. Видимо, все осмысливал.

Мао Сяо, почувствовав, что напряжение спадает, наконец позволил себе зевнуть во весь рот и перевернуться на другой бок.

— Ну что, выговорились? — проскрипел он. — А то я уж думал, придется тут до утра в позе статуи лежать.

— Заткнись, — беззлобно попросила я.

Кот лишь фыркнул и снова свернулся клубком.

До нас донеслись шаги. Много шагов, тяжелых, хлюпающих по грязи.

— Идут, — встал со своего места военачальник.

В пещеру ввалились усталые Лань Чжэ и Суань Кун, нагруженные охапками хвороста. Вид у них был тот еще: мокрые, грязные, продрогшие. Лань Чжэ, между прочим, держала в свободной руке двух тощих кроликов, безвольно болтавшихся за длинные уши.

— Добыча, — коротко бросила она, швыряя тушки к костру. — Хворост сухой, под навесом скалы нашли. Этой ночью от холода не погибнем.

Суань Кун аккуратно сложил свою ношу у стены и принялся отряхивать одежду, хотя это занятие было безнадежным.

— Дождь скоро кончится, — заметил он, глядя на выход. — К утру должно распогодиться.

— Хорошо бы, — отозвалась я, принимаясь за кроликов. — Лань Чжэ, ты кудесница, никогда не оставишь лагерь голодным.

Удивилась, когда девушка раскраснелась от похвалы. Меня так взбесило, что это ее подношение все восприняли, как должное.

Шкурка снималась легко, под ней розовели худые, но все же мясные тушки.

— А где Цзян Тан? Вы его не видели?— спросила я.

За последнего переживала, потому что воины всегда тяжко переживают свои ошибки.

— Он там, — Лань Чжэ мотнула головой в сторону выхода. — С лодочником лодку осматривают. Сказали, придут с отчетом.

Словно в ответ на ее слова, снаружи снова послышались шаги, и в пещеру вбежал запыхавшийся Цзян Тан. Следом за ним, трясясь и кланяясь, вошел лодочник. Вид у обоих был такой, будто они не лодку осматривали, а с духами говорили.

— Ну? — Вэнь Чжэнь поднялся навстречу.

Цзян Тан переглянулся с лодочником и выпалил:

— Дело дрянь, господин. Мачта переломлена так, что починить на месте не получится. Даже если свяжем, до первого порога недотянем — развалится.

— То есть? — нахмурился Вэнь Чжэнь.

— То есть, — вмешался лодочник, шмыгая носом, — далеко не уплывем. Тут чинить надо, и чинить основательно. Дерево нужно, инструмент, руки умелые. А у нас ничего такого нет.

Все замолкли, мы очень зависели от этой проклятой лодки. Боги, мы из—за нее с очень могущественным демоном поссорились. Даже Мао Сяо перестал дышать, приоткрыв один глаз.

— И что предлагаешь? — спросил Вэнь Чжэнь лодочника.

Работник развел руками:

— Искать помощи в ближайших деревнях. Другого выхода нет.

— Деревни, — эхом отозвалась я, продолжая свежевать кролика. — В этих горах есть деревни?

— Есть, — неожиданно подал голос Суань Кун. Глаза его странно блеснули в свете костра. — И не просто деревни. Мы рядом с городом Сяньци. А там, Чжэнь, поверь, есть мастера.

Я замерла с ножом в руке.

— Сяньци? — переспросила я, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

— Город монахов, — кивнул Суань Кун, и в его голосе появились торжественные нотки. — Там находится секта "Бесплотные Небеса". Самая влиятельная во всей округе. И, пожалуй, во всей империи.

— Монахи? — оживился Цзян Тан. — Это хорошо. Монахи добрые, нам помогут.

Я сплюнула, не сдержавшись. Все взгляды обратились ко мне.

— Что? — насторожился Суань Кун. — Демоницам неприятен город?

— Неприятен, но это ничего, — я воткнула нож в тушку и вытерла руки о подол. — Просто забавно слышать, как ты, праведник, восхваляешь секту, в которой никогда не был.

— Я о ней наслышан, — возразил Суань Кун. — "Бесплотные Небеса" славятся своей мудростью и силой. Они изгоняют демонов, лечат одержимых, помогают страждущим. Если кто и может помочь нам с лодкой, так это они.

— А если они помогут не только с лодкой? — вкрадчиво спросила я. — Вдруг их мудрецы разглядят во мне демона и решат, что я та самая одержимая, которую надо изгнать?

Суань Кун дернулся, но промолчал. Лань Чжэ, напротив, оживилась:

— А что? Это мысль. Может, они и с проклятием господина помогут. Зачем нам полагаться на одну хулицзин, когда есть целая секта просветленных?

— То есть ты готова рискнуть моей жизнью, чтобы проверить, насколько просветленные эти твои монахи? — усмехнулась я.

— Твоей жизнью? — Лань Чжэ шагнула вперед. — А что есть твоя жизнь, демоница? Ты сама сказала, что в Царство не войдешь. Значит, дальше границы ты нам не помощница. А эти монахи могут пойти с нами до конца.

Мы уставились друг на друга, и я осознала, что недалека от желания, чтобы вспороть ей горло, так она меня достала.

— Лань Чжэ.— осадил ее Вэнь Чжэнь, вмешиваясь в нашу ссору, желая сберечь свою глупую союзницу. Но я уже встала, отряхивая колени.

— Пусть говорит, — остановила я его. — Она права в одном: я не пойду в Диюй. Но это не значит, что я желаю вам зла. А эти твои "Бесплотные Небеса", — я повернулась к Суань Куну, — сборище бездумных фанатиков, которые ненавидят демонов, даже не чувствуя их. Они увидят во мне угрозу, и никакие твои слова их не переубедят.

— Ты не знаешь их! — вспыхнул Суань Кун.

— А ты знаешь? — парировала я. — Ты с ними встречался? Говорил? Убеждался в их мудрости?

Он запнулся. Я попала в точку.

— Я... наслышан, — повторил он, но уже менее уверенно.

— Наслышан, — передразнила я. — Вот именно. А я, знаешь ли, имела дело с такими "просветленными". Они видят демона в каждом, кто не похож на них. И первым делом хватаются за амулеты и печати, а не за разум. Ваш генерал, — я кивнула на Вэнь Чжэня, — тоже был таким. Пока не столкнулся со мной лицом к лицу. А эти, — я махнула рукой в сторону, где по моим прикидкам находился Сяньци, — они за своими стенами и свитками ничего не видели. Они опасны своей верой в собственную правоту.