Он остановился у него за спиной.

— Мне обещали их лучшую дочь, старшую. Твой маленький проводник, Вэнь Чжэнь, с юности была предназначена не для людских дорог и жалких лекарских подвигов. Она должна была стать моей женой.

Цепи на руках Вэнь Чжэня натянулись сильнее, когда он заметался.

— Не смей так о ней говорить.

— Почему? — нахмурился Цзюнь Луо. — Потому что тебе неприятно? Или потому что ты вдруг вообразил, будто знаешь ее лучше меня?

Вэнь Чжэнь тяжело дышал. Тьма его все больше сковывала, а Владыка демонов вдруг наклонился, оказавшись прямо перед ним.

— Она нарушила слово. Глупо, так по-детски, почти трогательно, влюбилась в человека.

Холод под нефритом словно пробрался Вэнь Чжэню под кожу. Он заревновал, но напоминание о хулицзин, так ему показалось, на мгновение чуть ослабило его цепи.

— В человека? — переспросил он глухо, хотя знал всю ее историю.

— В художника, — уточнил Цзюнь Луо, и в этой поправке было столько презрения, что слово само прозвучало как насмешка. — Красивого, бедного, восторженного и бесполезного. Какая ирония, не правда ли? — продолжил насмехаться демон. — Ради этой любви она потеряла все. Клан проклял ее, изгнал, лишил имени среди своих. А человек, ради которого она пошла против судьбы, оказался именно тем, чем и должен был оказаться человек. Трусом. Когда правда открылась, он прогнал ее.

Вэнь Чжэнь вскинул голову.

— Не все люди таковы.

— У вас у всех одна природа. Вы трусливы. Наверное, потому что жизнь у вас слишком короткая, стараетесь ценить каждый ее миг. Художник испугался, сначала боготворил свою лунную музу, а потом увидел в ней чудовище. Люди предсказуемы, Вэнь Чжэнь. Ты сам человек, должен это понимать. В этом ваше единственное достоинство. Я убил его.

— Ты все-таки сломал ее жизнь.

— Нет, — возразил владыка. — Это сделали любовь, глупость и человеческая трусость. Я всего лишь оказался рядом, когда пришло время пожинать плоды.

Вэнь Чжэню было невыносимо слушать про другого мужчину в жизни Линь Юэ, но вместе с этим ее было и до ужаса жаль.

— Значит, ты хочешь, чтобы она к тебе вернулась? — пришла ему на ум отвратительная догадка.

Цзюнь Луо поморщился.

— Как ты мог такое подумать? Сейчас она мне не нужна. Даже у бессмертного терпения есть предел.

Отчего-то эти слова принесли не облегчение, а новую тревогу.

— Тогда зачем тебе я? — спросил Вэнь Чжэнь. — Зачем тебе ждать Линь Юэ из-за меня? Чего ты от нее хочешь?

Владыка демонов выпрямился, медленно провел пальцем по воздуху, и одна из теневых цепей чуть сильнее сжалась на груди Вэнь Чжэня.

— Мне будет любопытно увидеть ее лицо, когда она придет.

— Она не придет, — повторил генерал.

— Ты снова недооцениваешь эту хулицзин. Она так долго прожила среди людей и всегда им сочувствовала. Она уже однажды пошла против всего мира ради того, кого выбрала сама. И ты думаешь, теперь она окажется мудрее? Нет. — Он улыбнулся. — Она придет. Хотя бы затем, чтобы ненавидеть меня сильнее.

Вэнь Чжэнь молчал.

Страшнее всего было то, что какая-то часть его сердца отозвалась на эти слова страхом, а не отрицанием. Он слишком хорошо знал Линь Юэ. Знал ее упрямство. Ее ненависть к несправедливости. Ее проклятую неспособность пройти мимо тех, кого она считала своими. И Цзюнь Луо, без сомнения, тоже это знал.

— Я убью вас не сразу, — произнес владыка, как будто между делом. — Буду наслаждаться каждым мигом унижения Линь Юэ, отомстив ей за то, что она когда-то унизила меня.

Он щелкнул пальцами. Створки боковых дверей распахнулись, и в зал бесшумно скользнули двое демонов-стражей. Тени на цепях рванули Вэнь Чжэня вверх.

Он успел только в последний раз поднять взгляд на Цзюнь Луо.

Владыка уже сидел на троне, будто и не сходил с него вовсе. Голубые глаза были полуприкрыты. На губах все еще лежала тонкая, почти безмятежная улыбка существа, которое расставило фигуры на доске и теперь терпеливо ждало следующего хода.

Глава 16. Линь Юэ

Я проснулась еще до того, как открыла глаза. Такое иногда случается, когда беда приходит раньше звука. Сначала в груди что-то сжимается, будто чья-то ледяная ладонь берется за сердце и тихонько, почти вежливо, напоминает: вставай, глупая лиса, сейчас будет больно. И только потом ты слышишь мир.

Дом хулицзин дышал утренней тишиной. За тонкими бумажными окнами розовело небо. Где-то далеко перекликались ранние птицы, а в углу, под тлеющими углями очага, едва слышно потрескивала зола. Я лежала, не шевелясь,надеясь побороть свой страх.

Рядом, за ширмой, кто-то тяжело перевернулся на циновке. Кажется, Цзян Тан. Лань Чжэ и Суань Кун, наоборот, дышали тихо и глубоко. Мао Сяо… Мао Сяо сопел так, будто всю ночь лично таскал на себе гору Линлун.

А Вэнь Чжэня я не слышала.

Сначала я не поняла, что именно было не так. Просто сердце билось неправильно. Потом до меня дошло. Я резко села.

Ширма дрогнула от моего движения. Волосы упали на лицо, я откинула их назад и замерла, вслушиваясь. Нет, ничего. Ни его дыхания, ни шелеста одежды.

— Нет, — шепнула я в пустоту раньше, чем успела подумать.

Именно в этот миг за ширмой завозился Цзян Тан, зевнул, сел, а потом лениво, еще не проснувшись толком, пробормотал:

— Чжэнь, если ты опять встал ни свет ни заря. Столько топал. Если ушел геройствовать без нас, я клянусь...

— Он ушел, Цзян Тан, — тихо произнесла я. — Один ушел, один, без вас.

Он осекся, после резко вскочил, запутавшись в одеждах.

— Где он?

Лань Чжэ мгновенно открыла глаза. У нее вообще глаза открывались, как нож выскакивает из ножен: быстро и не к добру.

— Что значит, где? — хрипло спросила она, уже поднимаясь на локте.

Суань Кун тоже сел. Его лицо еще было сонным, но взгляд сразу стал тяжелым и собранным.

— Господина нет? — уточнил он, хотя и так все понял.

— Нет, — ответила я. Голос мой прозвучал чужим. — Его нет.

Лань Чжэ встала возле двери. Ей даже не понадобилось время на ужас. Она была из тех людей, которые сначала бегут, потом уже чувствуют.

— Вэнь Чжэнь, — крикнула она, распахивая створку. — Господин!

Цзян Тан тоже рванулся, а я осталась сидеть на месте.

Зачем куда-то бежать, если он уже там. Мне не нужна записка от него, какое-то подтверждение, наверное, я глубоко внутри знала, что он так поступит. Я бы сама так сделала.

Какой же он идиот. Он мог остаться, прожить со мной века в обличие демона и не создавая людям проблем. Но и не мог. Мы оба понимали, что он не перестанет бороться.

И что теперь? Я выполнила свое обещание? Я свободна? Могу спокойно уйти и забыть об этих людях?

— Почему мы не проснулись? — изумилась Лань Чжэ, оглядываясь по сторонам. — Цзян Тан, ты его слышал?

— Я думал, мне приснилось, — разочарованным тоном проговорил мужчина. — Голова тяжелая, словно мы вчера два десятка бочонков вин раздавили.

На очаге стоял кувшин с водой. Я различила едва уловимый запах сонных трав. Их было мало, поэтому мы не проспали весь день, да и вкуса не ощутили.

Пока я медленно одевалась, размышляя, что мне делать дальше, Лань Чжэ уже выбежала на крыльцо. За ней последовали Суань Кун и Цзян Тан. Я тоже вышла следом.

Ветер нежно касался верхушек деревьев и создавал рябь на воде. Воздух был холодный, чистый.

— Нет, — выдохнула Лань Чжэ, все еще надеясь, что встретит своего начальника на улице. — Нет, нет. Нет!

Она было побежала вниз по тропе, но Суань Кун успел перехватить ее за руку.

— Стой.

— Отпусти! — Она дернулась с такой яростью, что, будь на его месте кто другой, остался бы без пальцев. — Он ушел один! Ты понимаешь это?

— Понимаю, — отрезал Суань Кун. — Но если бросишься сейчас в лес вслепую, мы потеряем двоих, а не одного.

— Не читай мне проповеди, — выкрикнула она, но все-таки остановилась.

Цзян Тан, что было редкостью, не шутил. Он стоял чуть в стороне, смотрел то на дорогу, то на пустой двор, то на меня.