Деревня стала оживать. Все больше народу выходило на улицы.

Отношение ко мне в команде изменилось. Не кардинально — печать Суань Куна по-прежнему лежала на моей груди холодным камнем, а Вэнь Чжэнь смотрел на меня все тем же испытующим, тяжелым взглядом. Но исчезла та острая, готовая выплеснуться в любой момент враждебность. Теперь это была настороженность, смешанная с недоуменным интересом. Даже Лань Чжэ, помогавшая мне ухаживать за больными, перестала сыпать язвительными замечаниями.

Покидая Юаньмэнь, мы не купили лошадей. Староста нам их просто подарил, поблагодарив за помощь. Да и провожала нас целая толпа. Люди протягивали узелки с едой и обереги.

Узнай они, что я не человек, и что в моей сумке сидит и прячется полумертвый кот, были бы они в такой же степени благодарны?

— Спасибо, спасибо за все, господин, — не переставал кланятся Лао Фу.

— Хватит, дедушка, — отнекивался Вэнь Чжэнь. — Вы все достаточно нас одарили. Вам спасибо за теплый прием.

— Лао Фу, скажи им, — неожиданно подтолкнул старика староста.

— Сказать, что? — нахмурился генерал.

— Господин Вэнь, мы в храм пойдем, вознести за вас молитвы. Хорошо, что вы к нам зашли. Но предупреждаем, не ходите в Байша. Держитесь подальше от тех мест. Вы же к реке выйти хотите.

— Хотим, да, — кивнул Вэнь Чжэнь, — но что в Байша?

— Там беда. Но не такая, как у нас. Там точно злой дух завелся. Даже наши жители его видели. Люди не спят, скот дохнет, а по ночам… — он оглянулся и прошептал испуганно, — по ночам там ходят те, кто должен лежать в земле. И смотрят пустыми глазами. Там проклятие настоящее. И смерть. Лучше обойдите стороной.

— Буду иметь в виду, — поклонился Вэнь Чжэнь.

Вся их команда переглянулась, а я осознала, что после таких слов они направятся именно туда.

Генерал хоть и сменил гнев на... вынужденное, презрительное равнодушие ко мне и маогую, но другим демонам не повезет. Он все так же их ненавидел, как и Суань Кун, как и Лань Чжэ.

Мы двинулись на север. Дорога вилась вдоль подножия Линлун, и пейзаж менялся. Сочные пастбища сменялись каменистыми склонами, поросшими низким, колючим кустарником. Воздух стал суше, его не хватало.

Настроение в маленьком отряде было сосредоточенным, настороженным. Или почти у всех.

Цзян Тан, как оказалось, обладал даром разряжать обстановку в самые неподходящие моменты. Мы ехали на лошадях: впереди их глава, за ним воительница, потом праведник и я. Цзян Тан замыкал, но отчего-то захотел меня догнать и побеседовать.

— Знаешь, красавица, — начал он, его голос звучал томно и игриво, как струна циня, — я тут подумал, тот удар бруском по голове… он был на редкость искусным. Точно рассчитанным. Чтобы оглушить, но не убить. Признайся, ты же не хотела меня убивать?

Я покосилась на него, не понимая, к чему он клонит.

— Убила бы, но твои соратники бы не простили.

Он рассмеялся.

— О, наверняка, я же душа этой команды. Но я хотел бы поговорить о другом.

— И о чем же? — улыбнулась я.

— После того, как я увидел твою самоотверженность, твои старания, успел позабыть, что ты хулицзин. Отныне ты для меня красивая, старательная и добрая девушка. Я не буду держать обиду за тот удар и подлость.

Я не сдержала улыбки, флиртовать Цзян Тан умел. Будь другая на моем месте, быстро бы расплылась. А ведь к своим словам он добавлял и жесты. Он играючи подмигивал, прижимал ладонь к сердцу, томно вздыхал. И кто не влюбится?

Атмосферу испортил Мао Сяо, показавшись из сумки.

— Линь Юэ, бери этого простачка в оборот. Поживимся печенкой.

Цзян Тан поперхнулся. Зато пришла моя очередь смеяться.

— Цзян Тан, — насмешливо заговорила я, — ты зря хочешь забыть, кто я такая. Не хуже тебя умею очаровывать. Живиться печенкой не стану, но...

Я позволила улыбке на своих губах смениться на нечто более медленное, более осмысленное. Не игривое, а… заинтересованное. Я придержала лошадь, чтобы он поравнялся со мной вплотную, и повернулась к нему всем корпусом. Взглянула осторожно на мужчину из-под опущенных ресниц, глубоко вздохнула..

— Ты говоришь о самоотверженности и доброте, — продолжила я, понизив голос до теплого, интимного шепота, который едва перекрывал стук копыт. — Это мило. Очень по-человечески. Но ты же не ребенок, чтобы верить в сказки. — Я наклонилась чуть ближе, и ветерок донес до него запах полыни и высушенных трав, что витал на моей одежде после деревни. — Тот удар был не только точен. Он был щадящим. Почему? Потому что убивать красивого, обаятельного мужчину не в моей природе. Сначала красавица лиса наслаждается его красотой, упивается его красноречием...

Цзян Тан выгнул брови, слушал, а после открыл рот, не веря своим ушам.

— Потом я бы поиграла бы с тобой в какую-нибудь азартную игру, — не переставала щуриться я, понимая, что Цзян Тан ошеломлен, — а когда бы тебе специально проиграла, пообещав выполнить любое твое желание...

— То что бы ты сделала? Что? — воскликнул он нетерпеливо.

— Использовала бы тебя и вырубила, — завершила неожиданно я.

Он моргнул, один раз, еще один...

— Ты...Линь Юэ, нельзя так с мужчинами, — возмутился Цзян Тан.

— Она тебя обвела вокруг лапы, щегол, — скрипуче пробормотал кот, снова показавшись из котомки. — Сдавайся. Печенку она, может, и не слопает, но душу вынула, почистила и аккуратно положила на место. У нее талант.

Цзян Тан не нашелся, что ответить даже коту. Он просто смотрел на меня, а я наслаждалась тишиной и маленькой победой.

Ага, очарует он меня. Видела я многих с его характером. На одном красноречивом уже обожглась.

Именно в этот момент в наш маленький мирок врезался ледяной голос.

— Цзян Тан.

Мы оба вздрогнули, как дети, застигнутые за шалостью. Вэнь Чжэнь остановил своего коня на обочине тропы впереди и смотрел на нас. Нет, не на нас. На своего побратими. Лицо генерала было непроницаемо, но в воздухе вдруг запахло грозой.

— Да, господин, — занервничал Цзян Тан.

Отчего-то нам двоим показалось, что Вэнь Чжэнь слышал наш диалог целиком.

Как стыдно... Хотя нет, не должно быть мне стыдно. Генерал ведь знает, что я хулицзин, чего мне смущаться? Я лишь поставила наглеца на место.

— Твое место обозревать и охранять, а не носиться в праздных беседах, — произнес Вэнь Чжэнь, обращаясь к Цзян Тану. — Или ты забыл, где мы, и какая задача стоит перед нами?

Цзян Тан мгновенно выпрямился в седле, вся его расслабленность испарилась.

— Нет, Чжэнь, не забыл. Буду внимательней.

— Будь, не доставай Линь Юэ.

Больше генерал ничего не сказал, окинул и меня суровым взглядом на последок, а потом вернулся на свое место во главе отряда.

Я поморщилась. Вездесущий Чжэнь, нельзя быть таким серьезным. Ему остался год, зачем проводить его в вечных заботах, лучше бы поразвлекался немного.

Вечерний привал в предгорьях был тихим. Мы расположились под нависающей каменной глыбой, напоминающей голову спящего дракона. Внизу серебряной змеей вилась речка, шум которой заглушал неловкое молчание. Я сидела, прислонившись к теплому боку своей лошади, и наглаживала Мао Сяо.

Вэнь Чжэнь ушел, чтобы осмотреться, а остальные разбрелись.

Мой взгляд упал на Цзян Тана. Он чистил у огня свой изящный кинжал, и свет пламени играл на его красивом, теперь более задумчивом лице.То ли я его напугала, то ли гнев предводителя.

Мне захотелось исправиться.

— Цзян Тан, — начала я тихо, чтобы не привлекать внимания Суань Куна, медитировавшего поодаль.

— Что, красавица? — сразу подался он ко мне.

Ан-нет, ошиблась. Я его не испугала, больше заинтересовала.

— А можешь рассказать подробнее про проклятие господина Вэня? Вы давно с ним рядом, многое видели.

Он взглянул на меня, в его глазах мелькнула привычная игривость, но тут же погасла. Он посерьезнел.

— Линь Юэ, лучше не…

— Когда вы впервые столкнулись со вспышками ярости? — настаивала я, не отрывая рук от кота. — Он ведь не спит ночами. Часто? И как долго это длится? Пульсация в висках, холод в костях, его недомогания… они приходят перед рассветом или после заката?