— Уходите, путники, — прохрипел он, едва увидел нас. — Пока не стемнело. Уходите прочь от Байша.

Да, как это напоминало Юаньмэнь.

Вэнь Чжэнь шагнул вперед.

— Мы ищем проводника и припасы. И готовы помочь, если деревне угрожает беда.

Старик закачался, будто от ветра.

— Проводника не найду, но я староста. А что до беды, так она известна, не только наша деревня страдает от подобных существ. Нашу беду не изгнать молитвами и не зарубить мечом, воин. Это "Каменный Плакальщик". Уже больше года он терзает нас.

— "Каменный плакальщик"? — переспросила я.

Да, фантазия людей богата. Кого они прозвали "Каменным плакальщиком"?

— А своих не узнаешь? Не чувствуешь? — в очередной раз съязвила Лань Чжэ, но как-то без прежней злости. Ее и саму разбирало любопытство.

— Злой дух, — продолжил староста. — Он не в первый раз у нас появился. Если верить преданиям моего деда, которому все рассказывал его дед, то поселился здесь туманный демоненок давным-давно, а может, был человеком, а его жестоко убили. Вот и вышел на охоту, зачем-то мстит нашей деревне.

— Ты говоришь, он не в первый раз появляется. Значит, — прищурился Вэнь Чжэнь, — он на какое-то время исчезал?

— Ага, тоже, исчезал. Запечатал его монах магической печатью. Убить не смог, но обезвредил.

— А потом? — заинтересовался Суань Кун. — У вас много оберегов висит...

Староста горько кивнул, его взгляд утонул где-то в воспоминаниях, мутных и тяжелых, как вода в заброшенном колодце.

— Висят, путник, висят. И не спасают. Потому что печать-то, главную, сорвали. Год назад, на ту самую ярмарку, что я упоминал, приехали люди. Не наши, с чужими глазами и речами сладкими, как забродившая слива. Любопытные, как сороки. Им тут все было диковинкой: и наши утесы, и наши предания. А больше всего — старая гробница на самой вершине, куда даже козы наши не забираются. Предупреждали мы их всем селом, что место там нечистое, говорили. Просили не ходить. Нет, не послушали.

Он замолчал, сглотнув ком, подступивший к горлу. Ветер шелестел истрепанными талисманами, и этот звук был похож на злобный шепот.

— Пошли, а назад не вернулись. Никто их больше не видел. А через несколько ночей он снова застонал,"Каменный Плакальщик". Значит, печать сломали, сами в его пасть угодили, а нам расплачиваться. С тех пор он снова терзает Байша. То скот утащит, найдем потом только клочья шерсти, да кости, белые, как будто их сто лет вываривали. То человек пропадет. Вышел за порог в сумерках, и будто камень в воду канул. Те, кто встречал его и чудом унес ноги, а такие нашлись, рассказывали страшное. Он не ходит, а прыгает. И руки широко раскидывает, будто хочет обнять. Только объятия те ледяные и мертвые.

Совсем не удивилась, что взгляды Вэнь Чжэня, Лань Чжэ, Суань Куна и Цзян Тана остановились на мне.

Я медленно выдохнула, и мое дыхание вырисовало в холодном воздухе призрачное облачко. Все признаки сошлись. Знаю, кто это.

— Он ведь опасен, — ответила я на немой вопрос генерала. — Меня вряд ли тронет, а вам сложно придется. Станется, не вернешься ни ты, ни твои люди. Все равно пойдешь?

Вэнь Чжэнь чуть наклонил голову вбок.

— Зачем предупреждаешь? Тебе самой удобно будет. Не станет Суань Куна, и печати его силу потеряют.

Нас прервал Цзян Тан.

— Позвольте уточнить, мы сейчас обсуждаем, что мы собираемся за этим "Каменным плакальщиком", и Линь Юэ полагает, что мы не вернемся?

— Ты точно вернешься, — успокоила я его.

— Да? — обрадованно улыбнулся повеса.

— Подобные тебе чаще от яда или ножа обиженной женщины умирают. Статистика неумолима, Цзян Тан, — сложила руки на груди, а потом все-таки снова воззрилась на Вэнь Чжэня, игнорируя кашель Цзян Тана. — Да, мне нечего боятся. И я помогу.

— Так легко согласилась? — изумился он, но с насмешкой. — А где речь о всепрощении, о заботе, о том, что демоны имеют право на жизнь, потому что у них тоже есть душа.

— Не в душе дело, господин, — скопировала я его тон. — Есть духи, что злы, как ободранная змея, но у них есть причина, история, боль. Их можно понять. А есть явления, как камнепад или провал в земле. Они просто существуют, пожирая все на своем пути. Не все твари созданы для соседства с людьми. Да и некоторые люди тоже жить нормально не умеют.

Староста смотрел на наш обмен репликами, и в его глазах смешивались страх, недоумение и слабая надежда. Вэнь Чжэнь повернулся к нему.

— Где эта гробница?

Следуя сбивчивым, пересыпанным суеверными оговорками указаниям старосты, мы покинули деревню и поползли вверх, по тропе, которую давно уже отвоевала у людей дикая ежевика, да цепкие корни старых сосен.

Шли молча, пока я не устала от напряжения. Пора было их просветить... или напугать. Или и то, и другое.

— Ваш "Каменный Плакальщик" — это цзянши, — сказала я, ломая тишину.

— Цзянши? — переспросил Суань Кун. — Точно он?

— Не встречались раньше? На кого тогда охотились? — возмутилась я. — На слабых приведений и хулицзин, вроде меня.

— Почти, были еще демоны, которую правду искажают, и сладострастия.

— Помню, помню, — присвистнул Цзян Тан.

— И из-за тебя чуть не погибли, — прошел мимо него Вэнь Чжэнь.

— До смерти будешь мне это напоминать? — обиженно произнес повеса. — Ты нас так-то тоже на смерть ведешь.

Я остановила всю процессию. Уверена, что они прекрасно знают, кто такой цзянши, но предупредить стоило.

— В просторечии "прыгающий труп", — принялась я объяснять. — Но это не труп и не дух, — продолжала я, глядя под ноги, на острые камни. — Это нежить. Пустая оболочка, его создали грубым нарушением погребального обряда, магическим ядом или просто такой сильной ненавистью, что она пережила тело. У него нет души, чтобы его умилостивить. Нет разума, чтобы его обмануть. У него только один инстинкт — пожирать жизненную ци, чтобы хоть как-то согреть свою вечную мерзлоту.

Лань Чжэ шла рядом, сжав рукоять меча.

— Его ведь оружием не убить. Он не чувствует боли. Не знает страха. Его прикосновение парализует, а укус или царапина заражают. Через три дня жертва сама начнет окостеневать и превратится в такого же.

Я удивилась, что воительница так осведомлена.

Цзян Тан охнул, он явно уроки по демонологии прогуливал.

— Веселенький подарочек. И что, у этого чуда природы нет слабых мест?

Я чуть скривила губы.

— Есть. Огонь его сушит изнутри. Звон колокольчиков сбивает его ритм, он теряет ориентацию. Священные реликвии могут оттолкнуть. Но главное, магия печатей.

— Значит, нужна новая печать, — заключил Суань Кун, и я почувствовала, как его мысли уже закрутились, перебирая арсенал известных ему формул.

— Именно. Суань Кун, — я обернулась к нему, — тебе нужно будет заняться их защитой, — указала на людей, стоящих рядом. — Сталь для него, что тростинка для горного потока. А самого цзянши… его лучше мне убить.

Рассуждала я здраво, у меня зубы, когти, силы, умение воплощать иллюзии.

Все шаги смолкли. Даже ветер, казалось, затих, чтобы послушать.

— Тебе? — Лань Чжэ не скрывала недоверия.

— Снимите с меня печать. Я обращусь в лису. Мне и пяти минут не понадобится, чтобы его убить.

Я уставилась на Вэнь Чжэня, надеясь, что его недоверие ко мне будет менее стойким, чем желание защитить себя и друзей.

Как назло, Суань Кун вмешался.

— Не потребуется, — заговорил он, обращаясь к генералу. — У вас будет огонь, у меня печати. Рисковать, снимая ограничения с хулицзин, неразумно.

— Я прислушаюсь к тебе, Кун, — согласился с ним Вэнь Чжэнь.

Вот идиоты. Я закатила глаза так, что, казалось, увидела собственный затылок.

— Как пожелаете, о великие знатоки нежити, — проворчала я, поворачиваясь и продолжая путь. — Только помните одно: ни в коем случае не дайте ему прикоснуться к вам. Ни на секунду. Если уж так вышло, отрубайте конечность без раздумий. Позже будете жалеть об утраченной руке, но хотя бы будете живы, чтобы жалеть.