Лань Чжэ, забыв про недавнюю обиду, медленно потянула меч из ножен.

— Спокойно, — я подняла руку, останавливая ее. И шагнула вперед. — Он друг.

Хушэнь посмотрел на меня. Его золотые и озорные глаза излучали тепло. Мы очень давно не виделись, он мог меня и позабыть, но...

Он склонил голову набок, и его морда изобразила оскал.

Мои путники насторожились.

— Он улыбается, глупые, — радостно оповестила я, а после... После я сама дала себе слабину и бросилась ему на шею. — Хушэнь, не верится, что тебя обнимаю.

Он тоже меня обнял, но несколько секунд пребывал в прострации, то ли хотел покрасоваться, то ли действительно вспоминал, кто я такая. В конце концов, обиженных лисиц он повстречал немало.

— Линь Юэ? Маленькая лисичка? — он моргнул, отмерев и выбираясь из моих объятий. — А ты уже и не маленькая совсем.

— Как много раз вековые сосны ломались перед тобой? Конечно, Хушэнь, я выросла, — хихикнула я. — Но мне приятно, что ты меня не забыл.

Он посерьезнел.

— Такое не забудешь. Как же ты, маленькая-не маленькая лиса, решила нарушить правила? Я шел к вам, не веря, что ты посмела привести людей.

— Следил за нами? — прищурилась я. — Или доложил кто-то?

— Ауру почуял, но ему доложат, — произнес Хушэнь мрачновато.

Лишь мы вдвоем поняли, кому именно доложат.

Он перевел взгляд на моих спутников. Лань Чжэ все еще сжимала меч, но уже не вынимала его. Суань Кун замер, бледный как рисовый лист. Цзян Тан открывал и закрывал рот, пытаясь, видимо, придумать шутку, но мозг отказывался ему служить.

Только Вэнь Чжэнь смотрел на тигра спокойно, без страха, без подобострастия, как воин на воина.

— Это ты нас донимал своими выходками, — догадался генерал.

Хушэнь одобрительно качнул головой.

— Умный человек, редкость в наши дни. — Он повернулся ко мне. — А ты выбрала интересных спутников, маленькая-не маленькая Линь Юэ.

Какой кошмар. Почему-то в присутствии Хушэня я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Опять.

— Я не выбирала, — буркнула я. — Так получилось.

— В этом мире ничего не получается просто так, — философски заметил Хушэнь и, ловко извернувшись, почесал задней лапой за ухом.

Зрелище было настолько неожиданным и нелепым, что Цзян Тан не выдержал и фыркнул.

Тигр замер. Медленно, очень медленно повернул голову в сторону повесы.

— Ты смеешься надо мной, человек?

— Н-нет, — Цзян Тан замахал руками. — Что вы? Я просто... просто... у вас чешется? Может, помочь?

Лань Чжэ ощерилась. Суань Кун прикрыл лицо ладонью. А я... я расхохоталась.

Потому что это был настоящий Хушэнь. Мудрый, древний, величественный, и обожавший издеваться над людьми. И плевать. Главное, он был добрый.

Тигр посмотрел на меня, и в его золотых глазах заплясали смешинки.

— Хорошая у тебя компания, Линь Юэ. Понимаю, почему ты их выбрала, с ними шумно, бестолково и весело.

— Как с тобой, — ответила я, и в моем голосе прозвучало то, чего я сама от себя не ожидала — нежность. — Напомнили мне тебя.

Хушэнь кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Хотя в эти слова я никакого смысла не вкладывала. Потом перевел взгляд на Вэнь Чжэня, и его морда вдруг стала серьезной.

— А этот проклят, несет в себе зло.

Вэнь Чжэнь молчал, только желваки заходили на скулах.

— Он борется с этим, Хушэнь, — погладила я тигра. — Если ему улыбнется удача, он победит проклятие.

Хушэнь к нему принюхался.

— Способности есть. Не лицемер, мог бы мне улыбнуться. Я все-таки твой друг, — посмотрел на меня обиженно тигриный бог, — но, так и быть, прощу его за бестактность.

Я оглянулась на Вэнь Чжэня. Тот яростно защищал меня в светлой секте. Самое малое, что я могу сделать, это оправдать его перед тигром.

— Он спас мне жизнь, Хушэнь, — признала я. — А я ведь для него добыча.

— Вы, лисы, вечно все усложняете. — оборвал Хушэнь. — Любите — так любите. Боитесь — так бойтесь. Но не путайте одно с другим. Это у людей жизнь короткая, им простительно. А ты живешь долго. Пора бы научиться. Определись, что у тебя на душе.

— Но ты же здесь не за этим? — вздохнула я. — Не наставлять меня пришел?

Умелый и образованный путник знает, что встреча с Хушэнем сулит смерть или спуск в подземное царство.

Мы встретились, а мне известно, что Цзян Тан, Суань Кун, Лань Чжэ и Вэнь Чжэнь не погибли. Пока смерть обходила их стороной, но Хушэнь способен выполнить роль и такого проводника.

Он вздохнул, потому что тоже это осознал.

— Да, ты права, не мое это дело, в чужие сердца лезть, и не буду тебя наставлять. Сделаю свою работу, но предупреждаю, что в мои задачи не входит спускаться с вами или отвращать вас от этой затеи, если вы глупы. — Он обвел взглядом команду. — А вы неглупы. Вы просто благородно безнадежны.

— Надеюсь, это комплимент, — робко отозвался Цзян Тан.

— Не он, — рявкнул Хушэнь. — Эту ночь вы проведете в лесу, там, где я скажу, а утром ваш предводитель уже выберет путь. Вы должны понимать, что обратной дороги нет, а если и есть, она требует огромных жертв для людей.

Я знала про жертвы, знала, что просто вход в лес такое же испытание, как и вход в Диюй, и Вэнь Чжэнь его пройдет. А я? Я пройду?

— Идемте, Линь Юэ, — фыркнул тигр, — сегодня можешь отдыхать. Это будет их собственный выбор, они обо всем предупреждены.

Цзян Тан, Суань Кун, Лань Чжэ и Вэнь Чжэнь переглянулись, а потом опасливо воззрились на меня.

Это, к слову, было странно. Сталкиваясь с демонами, я привыкла, что на любое мое предложение в нашей маленькой компании приходилось как минимум три возмущения, одна язвительная реплика, один нравоучительный вздох Суань Куна, и Цзян Тан, который непременно вставил бы что-нибудь совсем неуместное. А тут ничего. Видно, даже Лань Чжэ поняла, что спорить с тигриным богом, который выше тебя вдвое и смотрит так, будто в случае непослушания съест не только тебя, но и все твои будущие сожаления, дело неблагодарное.

Хушэнь шел впереди, не оборачиваясь. Его полосатый хвост иногда задевал папоротники, и те покорно расступались. Мы двигались следом узкой цепочкой, и лес вокруг нас менялся с каждым шагом.

Мэньюань больше не казался мрачной западней. Нет, мрачным он, конечно, оставался, но теперь я чувствовала, как в его сумраке проступает уют, домашняя атмосфера.

Ветви над нашими головами все так же переплетались, заслоняя небо, но между стволами уже мелькали клочья золотистого света. Где-то поблизости журчала вода.

— У него тут и правда дом? — шепнул Цзян Тан мне за спину, понизив голос так, чтобы Хушэнь не услышал, правда, это было бесполезно. — Настоящий дом? С крышей и стенами?

— Хушэнь не живет в дупле, если ты об этом, — фыркнула я.

— Ну, не в дупле, — вздохнул он. — В норе.

— А ты бы в норе жил? — буркнула Лань Чжэ.

Несмотря на то что я подтвердила, что Хушэнь друг, она все равно ощущала себя не в своей тарелке, а потому огрызалась, словно стараясь таким образом обороняться. Меня она избрала в редкие подруги, Суань Кун, кажется, слишком много значил для нее, или, может, он просто был праведником, а генералу не предъявишь. Жертвой ее колкостей стал Цзян Тан.

— Видишь? — Цзян Тан обиженно приложил ладонь к сердцу и обратился ко мне. — Я пытаюсь быть с ней вежливым, а она постоянно мне грубит. Лань Чжэ, — вернулся он к воительнице, — за что ты так со мной?

— В семье не без урода,— заметил Мао Сяо у меня на плече. — Кому-то должны доставаться все шишки.

— Это я-то урод? — возмутился повеса. — Ты вообще помолчи, мохнатое недоразумение.

— Я не мохнатое, я элегантно облезлое. Не на меня же она орет.

Хушэнь вдруг повел ухом и, не замедляя шага, бросил через плечо:

— Если вы не замолчите, я вас всех приведу не к дому, а к болотной яме. Посидите там до утра, поразмышляете о красоте тишины.

После этого даже Цзян Тан благоразумно прикусил язык.

Мы миновали еще одну завесу из ветвей, и лес разом раскрылся. Перед нами лежала поляна.