— Эй, вы чего? Чего такие лица? Говорите!

Суань Кун медленно, будто во сне, наклонился и поднял меч. Пальцы плохо слушались, клинок выскользнул дважды, прежде чем он смог зажать рукоять.

— Фэй, — повторил он, и в его голосе звучал ужас, который Вэнь Чжэнь слышал от него только однажды, когда он рассказывал о смерти сестры. — Чудовище из древних мифов. Там, где появляется Фэй...

— Иссякают реки, гибнет трава, распространяется мор, — закончил за него Вэнь Чжэнь. — Я помню.

— Погодите, — Лань Чжэ шагнула вперед, ее глаза сузились. — Вы хотите сказать, что эта тварь здесь? В Сяньци?

— Не в самом городе, — Суань Кун покачал головой, и это движение далось ему с трудом. — Фэй не живет в городах. Он приходит туда, где уже есть разложение. Моральное, духовное... Ему не нужны стены и крыши. Ему нужен страх и... — он запнулся, — и жертвы.

— Жертвы, — эхом отозвался Вэнь Чжэнь. — Кровь на камнях в том святилище...

— Они кормят его, — Суань Кун сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Наставник Ань, или кто там сейчас заправляет, они приносят жертвы Фэю, чтобы он не трогал сам город. А тот питается страхом и тлением и взамен... — он обвел рукой горизонт, — дает им это.

— Дает? — не понял Цзян Тан. — Это же засуха, мор, смерть всего. Кому нужно такое "дает"?

— Тому, кто хочет, чтобы люди боялись, — тихо ответил Суань Кун. — Тому, кто хочет, чтобы они цеплялись за любого, кто пообещает защиту. Когда все вокруг умирает, а твой храм стоит, и в нем есть еда и вода, ты будешь молиться на того, кто это обеспечил. Не важно, какой ценой.

Лань Чжэ сплюнула под ноги.

— Мерзавцы. А я-то думала, что святоши — это святоши. Оказывается, такие же торгаши, как в Фугуе.

— Лань Чжэ, — оборвал ее Вэнь Чжэнь, хотя в душе был с ней согласен. — Сейчас не время.

— А когда наступит время? — она уперла руки в бока. — Ты сам меня учил, господин, что следует называть вещи своими именами. Надо скорее уходить, можно и на сломанной лодке. Доплывем до другого города. Если то, что вы говорите про Фэя, правда, то это не наше дело. Монахи сами накликали на себя беду.

— Не наше? — Цзян Тан вдруг шагнул вперед. — А Линь Юэ? Она сейчас там, с этим... с наставником Сяо. Если Ань узнает, что она влезла в его дела, он...

Ему не нужно было завершать фразу. Все и так поняли.

Вэнь Чжэнь уже думал об этом. Мысль о Линь Юэ, оставшейся в окружении чужих, враждебных стен, жгла огнем. Но одно дело — Ань, простой человек, пусть даже отравитель и убийца. С ним можно справиться мечом и силой. Другое дело — Фэй.

— Мы даже не знаем, как его убить, — тихо произнес Суань Кун, и в его голосе звучала та обреченность, которую Вэнь Чжэнь ненавидел больше всего. — В свитках сказано: его нельзя убить обычным оружием. Он живое стихийное бедствие. Его третий глаз испускает луч, выжигающий жизнь. Наши мечи и мои печати бесполезны.

— А Линь Юэ? — перебил Цзян Тан. — Она демоница. Она сильнее нас. Может, она знает?

— Она демоница, но не всесильна, — покачал головой Вэнь Чжэнь. — Будет очень нагло просить ее воевать за нас. Сначала надо ее забрать и поговорить с ней.

Четверо воинов, прошедших через десятки битв, стояли на каменной дорожке и молчали, потому что не знали, что делать дальше.

Они уже почти бежали. Вэнь Чжэнь не оглядывался, но слышал за спиной тяжелое дыхание Цзян Тана, уверенные шаги Лань Чжэ и сбившийся, нервный ритм Суань Куна.

Храм вырастал впереди, его крыши уже золотились в лучах заходящего солнца, и это золото стало казаться фальшивой насмешкой. Слишком много ужасного они узнали про стены монастыря.

Мысль о Линь Юэ не оставляла его. Она ведь ничего не подозревает. Вэнь Чжэнь стиснул зубы и прибавил шагу.

Они свернули за угол, к воротам гостевого крыла, и в ту же секунду замерли.

Дорогу перегораживали люди. Много людей. Монахи стояли плотной стеной, плечом к плечу, и в их руках поблескивало оружие. Лица у всех были одинаково пустыми.

Генерал удивленно остановился. Лань Чжэ за его спиной выругалась сквозь зубы. Цзян Тан шумно выдохнул. Суань Кун замер, и Вэнь Чжэнь кожей чувствовал, как тот судорожно шарит пальцами по поясу в поисках свитков с печатями.

— Господин Вэнь, — раздался голос из-за спин монахов, и строй бесшумно раздвинулся, открывая проход.

Наставник Ань вышел вперед неторопливо, словно прогуливался по собственному саду. В руках он держал четки из черного нефрита, и пальцы его методично перебирали бусины. На губах играла та же благостная, умиротворенная улыбка, что и при первой встрече. Только теперь Вэнь Чжэнь видел в ней не святость, а сытость. Сытость человека, который держит все нити в своих руках.

— Как это понимать? — первым подал голос военачальник

Но старец не ускорил темп и медлил с ответом, продолжая играться с четками.

— Скорее я не могу понять, достопочтимый господин Вэнь, в чем причина вашей спешки? Вы куда-то торопились? Вам не понравилось у нас?

— Да, я торопился, — кивнул Вэнь Чжэнь. — Вы приняли нас благодушно, но мы решили не задерживаться. Сейчас заберем нашу целительницу и не будем отягчать ваш город нашим присутствием.

Генерал говорил, но отмечал, как за ними встают другие монахи, окружая их в плотное кольцо. Дело набирало дурной оборот.

Ань приподнял бровь.

— Отягчать своим присутствием? Господин Вэнь, это звучит, как прямое оскорбление. Зачем же вы так? Да и ваша целительница... О ней не беспокойтесь, она в полной безопасности, пока что...

Последние два слова он произнес с такой масляной, вкрадчивой интонацией, что у Вэнь Чжэня свело скулы.

— Что вам нужно? — голос его прозвучал глухо, но твердо.

Наставник Ань вздохнул, будто сожалея о необходимости говорить о таких прозаических вещах.

— Понимаете, господин Вэнь, мне донесли, что вы и ваши спутники успели составить некоторое неверное представление о том, что происходит в нашей скромной обители. Послушник, что сопровождал вас на прогулке, оказался весьма разговорчивым. — Он покачал головой, и в этом жесте сквозило отеческое сожаление. — Молодежь, знаете ли, не умеет хранить тайны.

Вэнь Чжэнь молчал, сверля его взглядом.

— И вы совершенно правы в своих догадках, — продолжил Ань, и его улыбка стала чуть шире. — Да, нас тревожит Фэй. Он действительно здесь.

— Ты признаешь? — опешил Вэнь Чжэнь.

— Признаю, — подтвердил Наставник Ань. — К сожалению, это древнее чудовище облюбовало наши земли. Первым от его руки пал наш предыдущий наставник.

"А от его руки ли"? — пронеслось у генерала в голове.

А Наставник Ань тем временем продолжал:

— Он уже год истязает, мучит нас, но мы нашли управу.

— Человеческие жертвы? — не выдержала Лань Чжэ. — Вы это называете управой?

— Не говори о том, что тебе не ведомо, женщина, — презрительно обратился к ней мудрец. — Ими я удерживаю Фэя, чтобы он не трогал моих воспитанников. Кто может с Фэем совладать? Только какой-нибудь владыка демонов. Но где они? — затем он перевел взгляд на Вэнь Чжэня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Вы, господин Вэнь, производите впечатление человека разумного. Поэтому я предлагаю вам сделку. Честную, прозрачную и выгодную для обеих сторон.

— Какую сделку? — Вэнь Чжэнь скривился.

Ань шагнул ближе.

— Фэй капризен, — доверительно сообщил он. — Ему нужны не просто жертвы, а жертвы особенные. Духи, демоны, существа с силой. Обычные люди, это так, перекус, чтобы не скучал. А настоящий пир... — он сделал паузу, смакуя слова, — настоящий пир для него — это древняя сущность. Такая, например, как ваша спутница. Он насытится и покинет нас. Будет искать другое место.

Вэнь Чжэнь почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Та самая, которую он не умел контролировать. Отдать ему Линь Юэ? После того, что она сделала для них всех?

— Вы с самого начала знали?

— О, конечно, — Ан улыбнулся, довольно, как кот, дорвавшийся до сметаны. — Я сразу понял, кто она. Хулицзин, да еще с девятью хвостами. Такая редкость в наше время. Когда вы вошли, я едва не рассмеялся от радости. Боги сами послали мне подарок. Это ли не благословение небес?